Но даже остатки его былого великолепия заставляли испытывать трепет. Вазы из белого фарфора с изображением духовных зверей, бронзовые курильницы в форме цилиней, каменные столики с застывшими на них нефритовыми статуэтками. На стенах — вырезанные в мраморе картины битв богов и демонов.

Дальше я попал в сад. Пусть теперь он находился под куполом гигантской пещеры, где ныне царит вечная ночь, — некогда он, несомненно, был на поверхности. Об этом говорили ровные ряды истлевших живых изгородей и деревья, черневшие окаменевшими ветвями.

Я ступал по аллее, вдоль которой расположились покрытые серой пылью белёсые каменные драконы. Каждая скульптура — в иной позе. А в самом конце, по центру, она…

Статуя высокой, статной женщины: фарфоровая кожа и чёрные, словно вырезанные из обсидиана, волосы. Белые одежды из мрамора и серебристые, как лунный свет, глаза. Удивительно, но на ней совсем не было пыли. Работа столь тонкая, что изваяние казалось почти живым — лишь на мгновение замершим.

Под её строгим взглядом я подошёл ближе, смахнул пыль с постамента и прочёл:

«Небесная Лун-Инь».

Небесная Песнь Дракона. Красивое имя для прекрасной женщины. Титул говорил о божественной сути древней правительницы.

Долго не мог отвести взор. Казалось, она смотрит на меня из тех времён, когда этот сад утопал в зелени и птичьем щебете… Мне даже почудилось, будто в пруду весело плещутся пёстрые карпы. И лишь потом осознал, что это происходит наяву.

Всплеск! Я встрепенулся, ища взглядом источник звука. А затем стремительно обогнул статую. Прямо за ней, по центру сада, в чаше, выложенной бирюзовым камнем, плескалась тёмная вода. Вернее — в ней кто-то плескался… Бросился к берегу водоёма, всматриваясь в тёмную глубь.

Белая рыба! Та же, что обитала в подземной реке. Видимо, где-то в глубине пруда пролегает её русло. Рот наполнился слюной. Сглотнув, я немедля полез в воду. Холодное, пахнущее тиной мясо? Меня это более чем устраивало!

Напившись от души, замер в ожидании рыбёшки. В этот раз поймать получилось почти сразу: сказался прежний опыт и возможность беспрепятственно видеть в темноте. Разделывать было нечем… Да и демоны с ним! Просто содрал пальцами кожу и жадно впился зубами в белое мясо. Если с прошлого раза не помер, значит, волноваться не о чем.

Однако одной тушкой я не насытился — полез за второй. И только после начал оглядываться в поисках места для отдыха. Голод утолил, а вот с холодом поделать ничего не мог. Блуждая по пещере, быстро осознал: тут искать нечего. Голые стены и ни единого прохода. Вокруг только пьющий тепло камень. Если бы не постоянное движение да Ци, согревавшее тело, — давно бы уже околел.

К этому всё и идёт. Силы мои не бесконечны, и пока их хватает, чтобы оттягивать неизбежное, надо осмотреть дворец. Может, там обнаружится спасительный выход или укрытие? Не мешкая, направился внутрь. Долго блуждал по павильонам и галереям, лишь начиная осознавать размеры этого места. Но ничего не находил: ни выхода, ни подходящего для сна места, где можно не бояться отморозить себе бока.

Всё, во что можно было завернуться, сохраняя тепло, давно превратилось в пыль. Как в этой спальне. Огромное серебристое зеркало, низкий мраморный столик с нефритовыми гребнями, шпильками и яшмовыми шкатулками — и спальное ложе.

Манящие очертания. Деревянные резные столбики и занавески, за которыми угадывались контуры того, что некогда было одеялом. Удивительно, но всё это ещё держало форму. Впрочем, недолго. Протянув руку, едва коснулся ткани — и занавеска мгновенно исчезла…

Рассыпалась под пальцами бурой взвесью. А вслед за ней рухнуло и всё остальное. Этого следовало ожидать. Проведя пальцами по останкам, я нащупал слегка жирноватую на ощупь пыль. Каменные плиты пола обжигали стужей, а эта труха, обволакивая, хранила тепло.

Я погрузил туда руку целиком, ощущая позабытое чувство уюта. Эх, закопаться бы целиком! А почему бы и нет? Я начал лихорадочно оглядываться. Этого мне не хватит, но мало ли во дворце этой трухи?

Рванул в соседний зал и вскоре уже сгребал всё, что попадалось под руку. В ладонях много не унесёшь, но и тут быстро нашлось решение. Схватив ближайшую вазу, начал набивать её тленом, оставшимся от деревянной перегородки. Пахло чем-то сладковатым, пыль лезла в нос и горло, мешая дышать.

Закашлявшись в очередной раз, я соорудил из обмоток подобие маски. Так стало легче. Набив вазу до краёв, оттащил к каменному основанию, на котором стояло ложе. Немного, но это только начало. Через полчаса удалось собрать большую кучу. Хорошенько притоптал нижний слой — получилось нечто вроде настила, а остальное просто накидал сверху.

Потом, стараясь не делать резких движений, зарылся по самую шею, насколько смог. Впервые за долгое время холод отступил. Расслабившись, подложил локоть под голову и уснул.

Проснувшись, удивился окружающему спокойствию. Неужто за это время ничего не случилось? Судьба забыла подкинуть очередное испытание? Или решила, что мне хватит предыдущих? Прислушался. Тишина. Пыль как пыль, дворец на месте, гнилых не видно — только скверна всё так же давит. Но это дело привычное.

Даже холод, когда выбрался из своего убежища, уже не казался чем-то страшным. Сон и обильный ужин пошли на пользу. Самыми большими неприятностями стали сухость во рту и чесавшаяся от пыли кожа. Хотелось напиться и срочно смыть эту въедливую дрянь. Не стал себе в этом отказывать. Лезть в холодную воду не хотелось, но я стоически сцепил зубы.

Раздевшись, отряхнул как мог одежду, а затем искупался. Заодно вытащил на берег ещё одну рыбину. Ел без удовольствия, понимая, что перебирать харчами не получится. Закончив трапезу и ополоснув руки, отправился осматривать идущие друг за дружкой павильоны. Движение воздуха в пещере было слабым, но ощущалось отчётливо. А значит, где-то должен быть проход.

Только спустя полчаса смог оценить, сколь велико это место. Не дворец, а целый город дворцов. Чем дальше заходил, тем яснее становилось: обойти всё понадобится не один час, а то и день.

Шагая от павильона к павильону, через галереи, спальни и купальни, заметил кое-что необычное. Если двигаться в определённом направлении, воздух становился тяжелее, а скверна сгущалась.

Не знаю почему, но я выбрал этот путь. В какой-то момент отрава в воздухе стала почти осязаемой, липкой. Появилось зудящее желание сорвать с себя одежду и расцарапать кожу. Неужели я приближаюсь к её источнику? Повернуть? Но нет! Любопытство гнало меня вперёд.

Последняя галерея оборвалась, и передо мной распахнулся огромный зал. Напротив входа высился массивный белый нефритовый трон. Мраморный пол был усеян обломками. Огромные колонны, поддерживавшие высокий свод, были выщерблены, а одна и вовсе рассечена пополам. Так, словно здесь пронёсся ураган или отгремела битва…

В подтверждение этому заметил следы чудовищных когтей на стенах и оплавленный в стекло камень. Но самое большое потрясение ждало внутри. Не успел сделать и пары шагов, как замер, поражённый…

В углу, слева от входа, свернувшись исполинскими кольцами, лежал дракон… Дракон!

Его безупречно белая чешуя, покрытая инеем, испускала слабое призрачное сияние. Рога походили на ветви дерева, а голова покоилась на полу. Длинные усы безжизненно свисали вниз.

Мёртвый дракон, запечатанный в горе… Так ведь говорил Бык? Видимо, не на пустом месте родились эти слухи. Огромный, в рост человека клинок, торчащий из его тела, не оставлял сомнений, что существо мертво. Широкое лезвие пригвоздило его к каменному полу.

Металл светился: по чёрной поверхности змеились ядовито-зелёные пульсирующие руны. А из раны вокруг клинка сочилась скверна. Здесь она стала видимой. Тонкими струйками стекала по белой чешуе, падала на нефритовый пол и испарялась, насыщая отравой эту проклятую гору. Дыхание мёртвого дракона…

Мёртвого ли? Меня одолевали сомнения. Разве он не должен был сгнить за прошедшие тысячелетия? Всё здесь дышало древностью, а его будто только что сразили. Исходящий от чешуи мороз казался проявлением жизни, заставляя меня верить, что это прекрасное создание сопротивляется проклятию.