Тут уже смутился Ришар.

— Да… то есть… мы это с ней обсудили…

— Обсудили, а дальше? — настаивал Стивен.

— Не задавайте дурацких вопросов! Мы с ней пришли к мысли, что такое положение не может продолжаться, вот и все!

Теперь Стивен понял замысел Ришара. Ему стало ясно, что Камилла и не думала признаваться мужу в своей «ошибке», но он предпочел дать тому возможность излить свой гнев, предъявить ультиматум. Если их роману с Камиллой и суждено закончиться, это решение должна принять она, и только она.

— Что ж, если она так желает…

— Прекрасно. Значит, вы с ней именно здесь?.. — спросил Ришар, оглядывая магазин.

— Какое это имеет значение?

— Да, конечно…

— Это всё?

— Могу я узнать, где вы с ней познакомились?

— А разве Камилла вам не сказала?

— Э-э-э… нет. Но я не сомневаюсь, что это была случайная встреча, в Париже, где-нибудь на улице.

Теперь Стивен окончательно убедился в том, что Ришару известен лишь сам факт его связи с Камиллой, и больше ничего. Он был уверен, что она не признала их любовь «ошибкой», и все же его мучила тревога: ведь теперь Камилле поневоле придется сделать выбор.

И он решил положить конец этому бесплодному разговору.

— Я вас не провожаю, дверь за вашей спиной.

Ришар торопливо пересек двор. Стивен захлопнул за ним дверь, запер ее на ключ и пошел на веранду: ему хотелось побыть одному.

И я сказал себе: страсть — это не для меня.

Ибо это чувство заставляет человека совершать невероятные вещи; это состояние души лишает вас разума, лишает уверенности во всем.

Нет, это не для меня… и все-таки я стою здесь, под дождем, и его струи хлещут меня по лицу, и я безнадежно смотрю в серое небо, а над головой у меня сияет солнце… но это солнце вижу только я один!

Черт побери эту проклятую страсть! Черт побери, как же мне больно! Но мне это нравится, я оживаю при воспоминании об ее аромате, об ее лице, о звуке ее голоса, о тепле ее кожи… Где она? Что делает? Ничего о ней не знаю, да и не хочу знать. Страсть имеет хотя бы это преимущество: ревность становится бесполезной, слишком банальной, слишком избитой. Мне достаточно лишь на мгновение очутиться рядом с ней: только бы услышать один ее вздох, ощутить дуновение от разметавшихся волос, когда она слишком резко оборачивается и бросает взгляд, который возносит меня в горние выси, где уже ничто не имеет значения, ничто, только она, только ее надежда!

И я сказал себе: страсть это не для меня… с тех пор, как я ее знаю, я молчу… я просто жду ее!

Улица Тампль, каменная арка, мощеный дворик, неумело подстриженная глициния, а над ней вывеска «Слова и словесность».

Камилла взялась за щеколду, но дверь была заперта. Она пришла слишком рано: Стивен, вероятно, еще занимался туристами, бродившими по набережной Сены вдоль зеленых киосков букинистов.

Она подошла к старой деревянной скамейке и, сунув руку под сиденье, вынула ключи от магазина. Стивен показал ей этот тайник давно, в одно из их первых свиданий. До сих пор, приходя к нему и не заставая, она ждала возвращения любимого здесь, во дворе, не осмеливаясь входить без него туда, где он обитал. Но сегодня Камилла не колеблясь вошла в пустой магазин. Скрипнули заржавевшие дверные петли, и тотчас же ее окутал легкий, пряный аромат «Fleurs de Bach». Закрыв глаза, она с удовольствием вдохнула его.

С тех пор, как Стивен открыл для нее этот цветочный парфюм, она уже не могла без него обходиться. Его неповторимый запах стал для нее символом успокаивающей близости этого человека.

Камилла осторожно притворила дверь, словно опасалась нарушить мирный покой магазина, слабо освещенного солнечными лучами, проникавшими сюда со двора. Ей было хорошо в этом помещении, где каждая книга, каждая вещь стояла на своем месте, в том порядке, который знал один лишь Стивен. С первого взгляда казалось, будто это настоящая литературная свалка, но покупатели Стивена каждый раз дивились тому, как мгновенно хозяин магазина отыскивал нужную книгу.

Камилла поднялась на второй этаж. Это был жилой мезонин — спальня и гостиная «в одном лице». Ее взгляд упал на широкий диван. Сколько раз они любили друг друга на этом ложе?! Сколько раз давали друг другу обещания не расставаться?!

Она присела, потом опустила голову на одну из мягких подушек. Сбросила туфли, блаженно потянулась и вскоре заснула.

Когда Стивен полез в тайник за ключом и не нашел его, он понял, что Камилла здесь и ждет его. Он вошел в магазин на цыпочках, стараясь не шуметь: ему хотелось сделать ей сюрприз.

Сделав несколько шагов, он заметил наверху жакет и сумку Камиллы, а на одной из диванных подушек темные пряди ее волос. И услышал ее дыхание, спокойное, глубокое, с легкой хрипотцой, придававшей мирной тишине магазина дополнительное спокойствие. Стивен снял туфли и начал подниматься, стараясь ступать как можно осторожнее, чтобы не скрипнули деревянные ступеньки. Постепенно ему все лучше становилось видно тело Камиллы. Она спала глубоким сном. Стоя над ней, он долго любовался своей любимой. Они не виделись уже около трех недель. Она выглядела похудевшей, складочки на лице как будто стали глубже, бледное лицо контрастировало с черными волосами. Одна прядь свесилась на лоб, заслонив левый глаз. На ней было бежевое льняное платье с узкими шелковыми прошивками; под тонкой тканью угадывался бюстгальтер без бретелек, изящная линия бедра. Одна нога была согнута в колене, руки вытянуты вдоль тела — тела, которое он так хорошо знал, которое столько раз целовал до изнеможения. Стивен мог бы ее разбудить, страстно обнять, замучить поцелуями. Но он не шелохнулся: он чувствовал, что сегодня она пришла не для этого, — сегодня ей нужна была его нежность.

Стивен присел на краешек дивана и начал легко, не касаясь тела Камиллы, обводить пальцем его изгибы, словно художник, намечающий эскиз своей модели. Несколько раз его рука замирала в воздухе, над теми местами, где ему хотелось оставить отпечаток — надо лбом, над губами, между грудями, вдоль бедра. И вдруг Камилла сжала его запястье. А он и не заметил, что она проснулась: ее глаза были по-прежнему закрыты. Она прошептала:

— Ляг рядом со мной, прижмись к моей спине.

Стивен лег между спинкой дивана и телом Камиллы.

— Обними меня, крепче обними, — потребовала она, вложив пальцы в его руку.

Стивен удивился: Камилла вела себя как-то необычно. Может быть, причиной тому были недавние события, а главное, необходимость сделать выбор, перед которым ее поставил Ришар? И он тихо спросил:

— Что с тобой? Ты хочешь мне что-то сказать?

— Молчи, не говори ничего, обними меня. Мне нужно почувствовать твое тепло, только твое тепло, рядом со мной.

Стивен не шелохнулся. Он думал о визите Ришара. Нужно было рассказать об этом Камилле, но он боялся. Этот разговор мог положить конец их любви. Камилла часто говорила, что Ришар абсолютно неспособен к открытой конфронтации, однако он все-таки пошел на нее. И вел себя с большим достоинством, доказав, что питает к своей жене глубокое, искреннее чувство.

Стивен знал, что Камилла колеблется, и не хотел рисковать, боясь, что она сдастся под давлением обстоятельств, что попытается забыть, как они хохотали, сидя на вершине дюны, как бегали на закате, до потери сознания, по берегу на пляже Перейра.

Он почувствовал, что она теснее прижалась к нему. Так они лежали, слившись в одно целое, больше часа. И обменялись за это время всего несколькими словами, даже не встретившись взглядами. Перед уходом Камилла повела себя более привычно: Стивен передал ей частицу своей жизненной энергии. Они долго стояли, обнявшись и повторяя: «До свидания… с тобой», словно… словно все было как всегда.

Однажды перед тобой возникнет множество путей. И ты в растерянности будешь смотреть на них, не зная, какой выбрать.