— Честно говоря, я не знаю, смогу ли порвать с ней, если она откажется уйти ко мне.

— А ты подумал о том, какую жизнь ей предлагаешь?

В ответ Стивен только раздраженно покривился.

— Нет, ты скажи — подумал? — безжалостно настаивал Эрван. — Будет ли она счастлива без своих детей? Сможешь ли ты предложить ей обеспеченную, комфортную жизнь, к которой она привыкла? Неужели ты вообразил, что каморка над твоим магазинчиком может соперничать с ее роскошным домом в Сен-Реми?! Ты обязан задуматься над всеми этими вопросами. Она ведь взрослая, сложившаяся женщина, со своими обязательствами и своей ответственностью перед семьей.

Но тут Стивен наконец встрепенулся и обрел голос:

— Но мы любим друг друга!

— Нет! Именно это я и пытаюсь тебе объяснить! Это не любовь, это страсть, то есть нечто совсем иное. Любовь еще может выжить ценой мелких уступок, трусливых обманов, даже усталости, но страсть — никогда!

Стивен сидел молча, задумавшись и устремив невидящий взгляд на свой бокал. В глубине души он признавал, что рассуждения друга недалеки от истины.

— Ты на меня прямо тоску нагнал…

— А я и не отрицаю, но думаю, что тебе было полезно это услышать. На самом деле я считаю…

— Ну, говори, я слушаю.

— …я считаю, что самое разумное — сохранить ваши отношения в их нынешнем виде.

— Вот именно этого я как раз и не хочу, — возразил Стивен.

Эрван отъехал назад вместе со стулом и ответил с легким раздражением:

— Да знаю, что не хочешь! Так вот тебе мой последний совет: позвони Камилле и предложи спокойно обсудить ваше будущее.

— Ничего себе, поддержка друга! — вздохнул Стивен.

— Ну, извини! Я потому и говорю тебе правду, как положено другу.

Они допили пиво в тягостном молчании и разошлись по своим киоскам на другой стороне бульвара. На прощание Эрван приложил руку к уху, изображая телефонный звонок, и Стивен кивнул в знак согласия. Он решил позвонить Камилле ближе к вечеру, когда схлынет поток покупателей.

Стивен понимал, что Эрван прав, хотя не смел в этом признаться даже себе самому. Их разговор вынудил его задуматься о своей ответственности перед любимой, и весь остаток дня он провел в мучительных размышлениях.

Почему любовь, воспламенившая их сердца в шестнадцать лет, не может длиться вечно? Почему пылкая страсть, настигшая их в ранней юности, должна сдать позиции перед той, что рождается в двадцать, в тридцать, в пятьдесят лет? Почему мы улыбаемся, слыша, как школьники клянутся друг другу в вечной любви, и говорим себе: вот пройдет время, они «подрастут», и все будет по-другому, потому что они «поймут»? Что же им суждено понять? Только то, что взрослые, коими все мы становимся, закостенеют в общепринятых нормах и запретят себе жить полной жизнью, довольствуясь лишь сожалениями или, хуже того, забвением.

— Я никогда не смогу ее забыть, — прошептал Стивен, отчаявшись найти хоть какой-то выход.

Часам к шести вечера клиентов стало поменьше. Стивен звонил Камилле, но она не брала трубку. Тогда он отправил ей первую эсэмэску:

Зеленые будочки закрывались одна за другой. Стивен начал собирать свои книги и уронил несколько томов.

— Эй, поаккуратней, не то испортишь! — раздался хриплый голос.

— Симон, дружище! Ты что тут делаешь?

Старик с погасшим окурком, прилепившимся к нижней губе, нагнулся, чтобы подобрать несколько книжек.

— Я уже закрылся, на сегодня с меня хватит. Нужно и на завтра что-нибудь оставить, — сказал он, с трудом разгибаясь и морщась от боли в пояснице.

Стивен взял у него книги и предложил присесть.

— Садись на мой стул, поболтаем, пока я тут складываю свое имущество.

— Рано или поздно тебе придется составить каталог своих книжек. И как только ты в них разбираешься?! — воскликнул старик и, не ожидая ответа, отмахнулся от стула, придвинутого Стивеном.

— Нет, благодарю, мне надо идти, у меня встреча назначена.

И Симон уже было отошел от киоска, но, сделав несколько шагов, обернулся и бросил:

— Да, совсем забыл, — я ведь намедни снова встретил ту «дамочку»!

— Какую еще дамочку?

— Ну, ту… как бишь ее зовут-то?

— Да ты о ком говоришь? — удивился Стивен.

— Ну, которой я, давно еще, указал, где тебя найти. Она мне сказала, что разыскала тебя в твоем магазине. Старая знакомая, — так она отрекомендовалась.

— Ей-богу, не помню. Да ты мне клиентов каждую неделю десятками присылаешь.

Симон стащил с головы фуражку, почесал в затылке и сердито проворчал:

— Черт, совсем память потерял! Как же ее звали-то? Камилла, что ли… Ну да, точно — Камилла! Знаешь такую?

Лицо Стивена перекосила судорога.

— Когда ты ее видел?

— Вчера днем.

— И что… что она делала?

Симон недоуменно взирал на своего друга:

— Эге, я гляжу, ты призадумался. Вспомнил ее?

— Да… мы… знакомы.

— И только? Ладно, не буду настаивать. Но ты спросил — я отвечу: она выглядела растерянной, озабоченной, грустной, а в общем, и то, и другое, и третье разом.

— И что же… что она искала?

— Да в общем-то ничего, просто была какая-то потерянная. Хотя нет, вспомнил: ей были нужны наркотики!

— Наркотики? Не может быть! — вскричал Стивен, потрясенный словами Симона.

— Да ты не переживай, всего лишь наркотики light! А я все же уверен, что ты ее хорошо знаешь, — настойчиво повторил тот.

Стивен бессвязно пробормотал несколько слов, которые тем не менее многое объяснили старику:

— Ну да… отчасти… виделись… несколько раз… На самом деле это была… то есть это… бывшая знакомая…

— Прекрасно, друг мой, я все понял. Ну, пока, я пошел.

— До свидания, Симон.

Перед тем как свернуть к автобусной остановке, тот в последний раз обратился к Стивену:

— Она была как-то не в себе… твоя бывшая знакомая.

Эти слова убедили Стивена, что Камилла страдала не меньше, чем он. И неудивительно: он потребовал, чтобы она выбрала между своими детьми, мужем, благополучной жизнью, репутацией адвоката и сильной женщины, способной все перенести, все преодолеть, и… далеким воспоминанием, то есть им. Вот уж поистине неразрешимое уравнение!

Вернувшись в свой магазин, Стивен разобрал и расставил последние стопки книг, несколько раз проверил смартфон — нет ли ответа от Камиллы. Он отправил ей эсэмэску уже час назад, и его замучила тревога: он думал, что она не хочет ему отвечать. Наконец он решил написать ей еще раз:

Ответь, п-та! Нам нужно поговорить. До свидания… с тобой!

Перед тем как отправить свое послание, Стивен перечитал его и слабо улыбнулся. «До свидания… с тобой!» — это прощальное приветствие придумала Камилла. Она терпеть не могла расхожие выражения «С любовью» или «Мой дорогой», считая их избитыми и слащавыми. «До свидания… с тобой!» стало их тайным кодом, надеждой встретиться вновь, любить друг друга еще горячее.

Можно сколько угодно…

Стенные часы магазина пробили девять вечера. Стивен, прилегший на диванчик, терзал свой мобильник, нажимая на все кнопки подряд, чтобы хоть чем-то заняться в ожидании ответа Камиллы.

22 часа. А ответа все не было. Не выдержав, он снова рискнул ей позвонить, но безрезультатно. И, зная, что все равно не заснет, отправился в частный бар-клуб «Пара влюбленных на берегу», где временами встречался с приятелями и топил свои горести в нескольких рюмках охлажденной текилы или мохито.

Стивен вернулся к себе в 2 часа ночи. Телефон по-прежнему молчал. И он остался ночевать на узком диванчике, вместо того чтобы подняться в спальню и провести бессонную ночь, созерцая белый потолок.

Мне нравятся люди, задающие себе слишком много вопросов.

И те, кто дрожит по наступлении ночи, кто бросает начатое, чтобы с новыми силами бодро приняться за дела на рассвете.