Люк, макавший кусок хлеба в соус на своей тарелке, отбрил с апломбом, вызвавшим смех взрослых:

— А что мне было делать, — есть-то больше нечего!

Ришар почти не участвовал в общей беседе, ограничиваясь несколькими банальными репликами — похвалой кулинарным талантам Юбера, скверной метеосводкой на ближайшие дни и слишком шумными, по его мнению, ремонтными работами на участке соседа. Потом он заговорил о здоровье Ванессы: его беспокоило, сможет ли она нормально ходить. Камилла стала его убеждать, что врачи обещали их дочери полное выздоровление; Ришар отвечал жене, но все время избегал смотреть ей в глаза. Обычно поглощенный делами в их консультации, он сейчас не упомянул ни об одном процессе. Камилла попыталась расспросить его о деле Дюронтена, но тщетно.

Матильду и Юбера ничуть не удивила сдержанность Ришара. Они сочли, что он переволновался и устал, вот и все.

Но Камилла-то понимала, чтó мучит ее супруга, — те долгие телефонные разговоры поздно вечером, в больнице, якобы с Амели. Она не знала, что Ришар обнаружил, кому принадлежит этот номер, и что он принял решение обратиться к своему другу — частному детективу, с просьбой подробно разузнать о книжном магазине «Слова и словесность» и его владельце.

Внезапно Камилла осела на своем стуле и начала падать. Юбер, сидевший рядом, едва успел ее подхватить, чтобы она не ударилась об пол.

— Уложите меня… уложите… я теряю сознание, — пробормотала она.

Ришар вскочил с места и помог Юберу перенести Камиллу на кушетку. Матильда бросилась к ней и подложила подушку под голову. Лицо Камиллы стало мертвенно-бледным, следы макияжа выступили на нем, как на белой бумаге.

— Скорей, врача! Где мой мобильник? — закричал перепуганный Ришар.

Матильда велела Юберу принести губку, смоченную холодной водой.

— Да не нужен ей врач, погоди чуток, — сказала она Ришару, приложила губку ко лбу Камиллы, и через несколько минут ее лицо слегка порозовело.

— Мам, ну как ты? — с тревогой спросил Люк.

Мать ответила ему улыбкой, не открывая глаза.

— А ну-ка, мужчины, вместо того чтобы топтаться вокруг нее и лишать воздуха, займитесь уборкой со стола! — скомандовала Матильда, почувствовав, что Камилле и впрямь душно.

Однако мужчины все еще колебались.

— Кому сказано, за работу! — повторила Матильда, сопроводив приказ энергичным взмахом в сторону кухни. Ришар и Юбер начали собирать посуду, то и дело испуганно поглядывая на Камиллу, которая все еще не произнесла ни слова. Люк, воспользовавшись всеобщей неразберихой, уселся в уголке со своей приставкой для игр.

Матильда наклонилась к Камилле и шепнула ей на ухо:

— Ты просто устала, малышка, давай-ка я помогу тебе подняться в спальню, и ты хорошенько выспишься. А часам к пяти я тебя разбужу, и ты поедешь к Ванессе.

Камилла с трудом подняла веки и прошептала с бесконечной нежностью:

— Мамочка моя дорогая, что бы я делала без тебя?!

Матильда, все еще прижимавшая губку ко лбу Камиллы, пожала плечами:

— Что делала бы? Да ровно то же самое, или что-нибудь получше. Ну, я смотрю, ты уже не такая бледная. Давай-ка, посиди несколько минут, перед тем как вставать.

Камилла послушно села.

— Ну, как? — спросила Матильда.

— Нормально.

— Тогда вставай, и пошли в кроватку.

Матильда обняла ее за талию, и женщины начали подниматься по лестнице. Подоспевший Юбер хотел им помочь, но Матильда его успокоила:

— Не надо, Юбер, все в порядке.

Ришар смотрел на эту сценку из кухни, точно актер на вторых ролях, забытый главными персонажами, хорошо понимавшими друг друга.

Камилла проспала около двух часов. Теперь ее полуобморок стал всего лишь дурным воспоминанием. Впятером они поехали в больницу и провели у Ванессы больше полутора часов.

Хирург отчитался перед Камиллой и Ришаром, заверив, что перелом не грозит их дочери никакими последствиями, однако ей предстоит долгая и трудная реабилитация.

— Вот видишь, Ришар, — сказала Камилла, — ты не должен беспокоиться, все будет хорошо.

На что он задумчиво прошептал:

— Все будет хорошо… Ну, посмотрим…

Сомнение — это невидимый враг, отравляющий все наши мысли. Это чувство, которое иногда порабощает человека, заставляя его пересматривать свои убеждения и верования.

И нужна немалая душевная сила, чтобы продолжать верить, невзирая на возникшие вопросы и сомнения. А еще нужно немалое мужество, чтобы отказаться от былой уверенности.

— Ты думаешь, тебе это полезно? — сердито спросила Матильда, допивая чай.

Камилла, едва закончившая завтракать, уже начала отравляться никотиновыми смолами и дымом. Вместо ответа она приготовила себе еще одну чашку крепчайшего кофе.

— И вдобавок, ты ничего не ела! Два эспрессо и сигарета… а потом еще удивляешься, что падаешь в обморок. Хочешь снова в больницу загреметь?

— Да, мамочка, еще как хочу! — иронически бросила Камилла, садясь в кресло на террасе.

Допив кофе, она сунула чашку в посудомойку и вошла в гостиную. Юбер, до сих пор державший рот на замке, выразился с непривычной прямотой:

— Матильда права, — ты должна, наконец, заняться собой. Посмотри, как ты похудела! Тебе необходимо привести себя в божеский вид. И когда ты, наконец, покончишь с этим проклятым курением?!

Закуривая вторую сигарету, Камилла ответила ему тем же ироническим тоном, что и Матильде:

— Да-да, папочка, ты совершенно прав.

Юбер рассердился.

— Слушай, не пора ли тебе одуматься? Ты еще нужна своим детям. У тебя дочь лежит в больнице. Люк с виду вроде бы спокоен, но на самом деле для него вся эта история — сильная встряска. А твой муж — тебя не волнует, что он вынужден заниматься всеми домашними делами?

Камилла встала с кресла, подошла сзади к старику, обняла и прижалась подбородком к его макушке.

— О, да, столько народу, и обо всех нужно позаботиться… столько народу, — повторила она, думая, что Юбер ее поймет.

— Но… что ты хочешь этим сказать?

— Столько народу… — повторила она.

— Камилла, что ты имеешь в виду? — встревоженно спросил Юбер.

— Да ничего я не имею в виду! Ладно, пойду одеваться, нам нужно поспеть в больницу к десяти часам.

Она торопливо сделала две последние затяжки, погасила сигарету и пошла наверх.

— Ты не забыла, кто приедет сегодня в полдень? — крикнула ей Матильда.

Камилла, уже поднявшаяся на второй этаж, обернулась и едко ответила:

— Ну, еще бы, конечно, не забыла. Мой свекор и моя свекровь осчастливят нас своим визитом. Какой подвиг!

И она направилась в ванную.

Матильда и Юбер озадаченно смотрели ей вслед, потом переглянулись, и Юбер первым выразил их общую тревогу:

— Нет, все-таки с малышкой что-то неладно. После этого ДТП она сильно изменилась, так странно себя ведет…

— Ты прав, она сама на себя не похожа, мне даже страшновато.

Ванесса уже полностью оправилась от операции; теперь ее состояние требовало обыкновенного наблюдения. Наконец-то она смогла положить ногу в гипсе на кровать, ей уже не требовались катетеры с растворами и перекладина, которые сковывали ее движения.

Так что, когда Камилла, Матильда и Юбер вошли в палату, девушка встретила их сияющей улыбкой.

— Мам, смотри, как круто: я теперь могу, наконец, двигаться. Врач сказал, что меня выпишут раньше, чем обещали.

— Ну и замечательно! — воскликнула Камилла, радуясь тому, что видит дочь в прекрасном настроении, совсем не похожем на вчерашнее, похоронное.

Оглядевшись, она заметила в открытом шкафу ранец Ванессы.

— Мне его принесли вчера, он разорван и помят, но внутри все цело… А вот как быть с занятиями… — печально вздохнула девушка.

— Не беспокойся, ты пропустишь всего несколько недель. А для экзаменов по французскому мы тебя запишем на сентябрьскую сессию пересдачи.