— Не беспокойтесь, я все-таки попробую ее одолеть, эту гору. Ну, а если веревка лопнет…

— Ни за что не лопнет! — горячо возразила Клаудиа.

— Спасибо, я рада слышать это от вас.

— Нет, точно не лопнет, не может лопнуть, раз это вы!

Камилла была приятно удивлена; она помолчала, прежде чем ответить:

— Я очень тронута тем, что вы сказали. Но я не сильнее других. Лечение и, может быть, чуточка удачи определят дальнейшее…

Камилла встала, подошла к мини-бару своего кабинета и с удовольствием констатировала, что все ее любимые напитки на месте. Она достала баночку кока-колы.

— А вы хотите? — спросила она помощницу.

— Да, спасибо.

Камилла с улыбкой продолжала:

— Так вот, как я уже сказала, я не сильнее других. Каждый из нас состоит из двух половинок — темной и…

— …и светлой! — прервала ее Клаудиа.

— Верно. И сейчас моя темная половинка взяла верх. Может, это судьба решила меня наказать? Не знаю… Ладно, давайте-ка чокнемся! За что пьем?

— За жизнь и за любовь! — воскликнула Клаудиа.

— Прекрасный тост, я — за!

Клаудиа сделала пару глотков, перед тем как дерзнуть исправить свой тост:

— Нет, лучше так: за жизнь и за… деловые обеды!

Камилла на миг утратила дар речи. Потом пролепетала:

— Вот оно что… так вы знали?

— Догадывалась — с того дня, как записала вызов одного человека, который звонил вам на работу. Но это был не клиент.

— Да, но… это мог быть кто угодно, — возразила Камилла.

— Ну, нет! Я же видела, как вы отреагировали. А потом вы стали регулярно ходить на эти «деловые обеды» без всякой программы и каждый раз перед этим прихорашивались у зеркала.

— А вы наблюдательны! Почему же вы ни разу ничего мне не сказали?

— Это меня не касается, и потом, у вас был такой счастливый вид…

— Клаудиа, вы ангел!

— Ну, нет… у меня тоже есть своя темная половинка, — пошутила девушка, и они обе рассмеялись.

В этот момент появился Ришар.

— Ну вот, я покончил с делами, можем ехать.

Камилла расцеловала свою помощницу и направилась к мужу, который придерживал дверь, явно удивленный этой непривычной фамильярностью.

Остаток дня прошел точно так, как предвидела Камилла: реакция детей, слезы Буссары, обещание мужа взять на себя хозяйственные заботы…

Ришар был твердо убужден, что Камилла излечится. Правда, в этот момент он был единственным из взрослых обитателей дома, кто в это искренне верил. В любых трудных ситуациях он всегда призывал на помощь психологический настрой на успех. Когда человек не поддается нахлынувшим эмоциям, самые сильные сомнения, как правило, отпадают.

Недаром же говорят, что в войне побеждает тот, кто не боится поражения. Кроме того, Ришар был твердо уверен, что время поможет ему вернуть жену, которую он преданно любил. Месяцы лечения и выздоровления станут чем-то вроде «реконкисты», возрождения супружеского счастья, которое медленно, но верно подтачивали годы.

Ришар, конечно, даже представить себе не мог силу страсти, соединившей Камиллу со Стивеном. Он думал, что Камилла завела легкий романчик, как сотни тысяч других женщин, которые и не думают разводиться с мужьями из-за такого пустяка.

А Камиллу тем временем мучило острое чувство вины перед мужем. Она была уверена, что каждый человек должен насладиться той долей счастья, которая отпущена ему при рождении, и не следует, испив эту чашу до дна, просить большего, ибо тогда окажешься в долгу перед судьбой и будешь сурово наказан.

Однако в конце дня ее одолело отчаяние. Ей больше не хотелось лгать, но она чувствовала, что должна — в последний раз! — увидеть Стивена и объявить ему о своем решении. Это будет их последнее свидание, последний взгляд, глаза в глаза.

У нас никогда не было столько времени, как в тот день, когда мы вдруг поняли, что у нас его больше нет. И это было одновременно и страшно, и утешительно.

Страшно, потому что знаешь, что осталось всего несколько недель или несколько месяцев, чтобы слышать тиканье часов.

Утешительно, потому что, в конечном счете, мы можем использовать каждое мгновение жизни, превратить каждую минуту серости в шестьдесят сверкающих звездных секунд.

В то утро Камилла долго готовилась к отъезду из дома. Последний день свободы перед прыжком в неизвестность. Нужно было купить кое-какие вещи для пребывания в больнице. Ришар предложил ей свою помощь, но она отговорилась тем, что хочет провести одна последнее беззаботное утро перед тем, как попасть в унылую обстановку больничной палаты. Ришар согласился, не подозревая, что на самом деле это утро будет посвящено свиданию со Стивеном. Камилла сама себе дивилась: она неожиданно почувствовала себя умиротворенной, словно ее выбор был единственно возможным, очевидным!

Она тщательно оделась, накрасилась, причесалась. Зная вкусы Стивена, постаралась выглядеть как можно соблазнительнее. И это вызвало у нее горькую улыбку: она хотела быть самой прекрасной, самой желанной… для того, чтобы объявить любимому, что они больше никогда не увидятся. Да, именно так: быть самой прекрасной — до последней минуты, чтобы он навсегда сохранил этот образ в своем сердце.

Сначала она занялась макияжем: чуть ярче обычного накрасила глаза, наложила консилер[25] под нижние веки, — ей не хотелось, чтобы Стефан заметил, как она осунулась. Камилла уже потеряла четыре килограмма, — это начинала сказываться болезнь.

Потом она надела платье из небеленого кружева, с юбкой чуть выше колен. Широкий кожаный пояс коричневого цвета подчеркивал изящество ее хрупкой фигуры. Она долго стояла в ванной перед зеркалом, расчесывая свои темные волосы, потом легким движением взбила их, и они пышным каскадом упали на плечи.

Оставалось выбрать обувь, которая гармонировала бы с платьем. Камилла зашла в свою комнату, открыла шкаф. И внезапно вспомнила себя, стоявшую в колебаниях перед этим же шкафом, в тот день, когда она собиралась на первую встречу со Стивеном после двадцати семи лет разлуки. Она тогда выбрала легкие кожаные сапожки абрикосового цвета, на каблуках. Камилла разыскала сапожки и надела их. С ними все началось, с ними пускай и закончится.

Она посмотрелась в зеркало шкафа. И, несмотря на первые следы болезни, нашла себя красивой. Пора было ехать: она назначила Стивену встречу на десять утра, в его магазине. Перед уходом она поцеловала детей, которые собирались в школу — Ванесса со своими подружками, Люк с Буссарой.

— Ну, до вечера, — сказала она им. — Я привезу вас обоих домой.

Люк удивился:

— А папа сказал, что…

— Я с ним созвонюсь. Сегодня я вами занимаюсь. Ну, а с завтрашнего дня… это будет папа…

Ванесса подошла к ней, крепко обняла и прошептала:

— Мам…

Камилла решила не затягивать момент прощания: Ванесса и без того была сама не своя, и ее мать не хотела драматизировать ситуацию. Она с улыбкой шлепнула ее.

— А ну-ка, на выход, дочь моя! И можешь передать своему Франсуа, что скоро запишешься на уроки верховой езды.

— Супер! — завопила Ванесса, победно подняв сжатый кулак. — А папа разрешит?

— Не беспокойся, папа разрешит. А теперь быстро в школу!

Камилла смотрела вслед детям, пока они не скрылись за поворотом. Буссара обернулась и помахала ей, словно заверяя, что все будет в порядке.

Потом Камилла села в свой новый кроссовер и поставила CD с песней, которую слушала перед той самой встречей со Стивеном. Раздались первые ласкающие звуки фортепиано. «River Flows in You…»[26]

Она оставила машину на стоянке рядом с их консультацией, напротив Люксембургского сада. Ей не хотелось задерживаться в парижских пробках, но, главное, она решила проделать дальнейший путь до магазина Стивена, как тогда, в первый раз: на метро от станции Сен-Сюльпис до Шатле-ле-Алль, а там пешком, по Севастопольскому бульвару до улицы Тампль.