— Ладно, значит, с этим все ОК.

— Но ты не слишком-то радуйся, моя дорогая: летом тебе придется приналечь на учебу. Сперва отдых, потом реабилитация, потом… занятия.

— Ну, я же узнаю темы июньских сочинений, так что мне будет легче.

— Может быть, но… ага, теперь я понимаю, почему ты так весело улыбаешься!

Камилла заметила в кровати Ванессы, прямо под рукой, ее смартфон.

— Ну, значит, мы спасены… вернее, ты спасена, — констатировала Матильда, довольная оптимистическим настроем девушки. — А ты уверена, что он… как бы это сказать… работает?

— Конечно, работает! Медсестры одолжили мне зарядник.

Камилла, которая прежде вела регулярную войну с дочерью, заставляя ее хоть несколько часов в сутки обходиться без смартфона, сейчас с удовольствием отметила, что Ванесса вернулась к своим привычкам.

— Мам, тут мои подружки хотят меня навестить; как ты думаешь, можно им прийти?

— Ну, конечно! Только не всем сразу, чтобы в коридоре не было толчеи. Тебе это будет на пользу. А потом, когда выпишешься, можешь пригласить их к нам домой, чтобы ты не заскучала. Но не весь класс, ладно?

Обрадованная разрешением матери, Ванесса с энтузиазмом перечислила:

— Да нет, придут только Мелисса, Каролина, Франсуа, ну и, может быть, еще Амалия.

Камилла с улыбкой посмотрела на дочь, потом обернулась к «мамочке», и они многозначительно перемигнулись.

— Что с вами? Что это за игра в гляделки?

— Ничего, дочь моя… ровно ничего. Просто я не знала, что у тебя есть подружка по имени Франсуа.

— А… разве я сказала «Франсуа»?

— Да, именно так.

— Ну, это… приятель Мелиссы. И вообще, хватит насмешничать, вы мне действуете на нервы!

— А ты не нервничай. И скажи им, что они могут тебя навещать сколько угодно.

Хирург подтвердил, что Ванессу выпишут раньше срока: она восстанавливалась быстрее, чем предвидели врачи. Матильда с Юбером уехали в Сен-Реми, чтобы приготовить обед и встретить Мариз и Максима, — те должны были прибыть в половине первого. Ришар забрал Люка из коллежа. Учебный год уже заканчивался, и отец обрадовал его сообщением, что после обеда он не вернется в класс: дома его будут ждать бабушка с дедом, и нельзя лишать их удовольствия от встречи с внуком. Люк предпочел бы общество одноклассников, но отец решил иначе. Перед тем как вернуться домой, Ришар с сыном заехали на минутку в больницу — поцеловать Ванессу и забрать Камиллу.

Дальнейшая поездка прошла в тягостном молчании. Камилла сказала Ришару, что Ванессу выпишут раньше, чем планировалось. Он молча кивнул и прибавил звук в радио. Она поняла, что муж не желает с ней разговаривать. И не стала принуждать себя к беседе, которая прозвучала бы фальшиво.

Наконец они подъехали к дому; автомобиль Мариз и Максима уже стоял во дворе. Камилла, задремавшая по дороге, проснулась от недовольного ворчания сына, который мечтал только об одном — вернуться к школьным товарищам.

Обед и застольная беседа прошли точно так, как предвидела Камилла: в довольно угнетающей атмосфере. Мариз, по своему обыкновению, завладела разговором: дала оценку несчастному случаю и операции внучки с таким апломбом, каким не могли похвастаться ни полицейские, ни спасатели, ни врачи. Она ничуть не сомневалась, что ДТП произошло из-за переутомления Камиллы, и призвала сына меньше загружать жену делами. Тщетно Ришар пытался объяснить матери, что каждый из них работает в своей сфере, независимо от партнера, и он не может регулировать распорядок дня жены. Старуха упрямо стояла на своем: беда случилась из-за усталости; Камилле нужен недолгий отдых, и все случившееся станет лишь неприятным воспоминанием!

Камилла могла бы оценить добрые побуждения свекрови, но она знала ее как облупленную и была уверена, что все эти разглагольствования преследуют лишь одну цель: ее невестки должны больше заниматься семьей, как она сама, а не сидеть в офисе с утра до вечера!

В этом отношении Мариз сильно не повезло: все три ее невестки владели профессией и не имели никакого желания расстаться с любимой работой.

Даже ее любимица Клементина, жена старшего сына Эмерика, более чем успешно руководила своими бутиками фирмы «Прада». Что же касается выздоровления Ванессы, то, разумеется, у Мариз и здесь имелось готовое мнение по всем аспектам этой проблемы. Принимая во внимание юный возраст внучки, она была абсолютно уверена, что операция прошла успешно, вот только общий наркоз ей совершенно не требовался, вполне достаточно было наложить гипс. Да и реабилитация, конечно, займет не многие месяцы, а, самое большее, две-три недели после того, как снимут гипс. Присутствующие покорно слушали монолог Мариз, ее самоуверенные прогнозы. Все они слишком хорошо знали нрав старухи: малейшее сомнение в ее правоте сулило, в лучшем случае, длинную отповедь, а в худшем — бурю гнева. Поэтому они благоразумно помалкивали, и только Люк, с его детским простодушием, удивился бабушкиной речи и осмелился возразить:

— Ба, ты знаешь, доктор сказал маме с папой, что Ванессе придется ходить на костылях до нового учебного года, а то и дольше. А без них она не сможет нормально передвигаться.

Старуха, уязвленная тем, что внук посмел ей перечить, надменно вскинула голову и сказала ледяным тоном, обращаясь к Ришару:

— Будь любезен разъяснить своему сыну, что он не должен вмешиваться в разговоры взрослых!

Ришар, уткнувшийся в свою тарелку, судорожно стиснул десертную ложечку. Сжав зубы, он поднял голову и посмотрел на мать. Та невозмутимо выдержала его пронзительный взгляд. Как же ему хотелось дать волю душившим его чувствам, выплеснуть накопившуюся ненависть!

Камилла внимательно наблюдала за мужем: неужели он посмеет восстать против матери?

Долгие годы, во время бесчисленных семейных сборищ в «Старых липах», Камилла с нетерпением ждала, когда же Ришар устремит на мать именно такой взгляд. Как ей хотелось, чтобы он, наконец, высказался откровенно, сбросил с себя это иго, которое всю жизнь довлело над ним, не позволяя стать настоящим мужчиной! Но сегодня Камилла хотела лишь одного: чтобы Ришар сдержался и не омрачил тягостными пререканиями и без того сложную ситуацию, грозившую вылиться в сведение семейных счетов. Она положила руку на его колено. Он так удивился, что отвел взгляд от матери и обернулся к жене. Через миг его лицо прояснилось: он понял, что сейчас не время для скандала, и ограничился робким возражением:

— Мама, ее реабилитация будет долгой.

Камилла все же не удержалась и позволила себе реплику, так и просившуюся с языка. Ей хотелось компенсировать смирение Ришара.

Камилла прекрасно знала, что свекровь не посмеет резко ответить ей: за свою многолетнюю супружескую жизнь она все-таки приучила Мариз к тому, что невестка всегда сумеет найти нужные слова, чтобы парировать ее заявления.

— Знаете, вы вполне можете обращаться к Люку напрямую, а не через вашего сына. Он все прекрасно слышит и понимает, в том числе объяснения врача по поводу костылей для его сестры.

Оскорбленная Мариз буквально растерзала остатки торта на своей тарелке. Но не ответила, а обратилась к Максиму, который и на сей раз держал нейтралитет, не участвуя в дискуссии. Он давно уже смирился с властным нравом супруги.

— Ну-ка, допивай скорей кофе, нам еще нужно заехать в больницу к Ванессе! Уж не знаю, когда мы попадем в «Старые липы» при этих парижских пробках! — рявкнула она, обмахивая лицо, побагровевшее от возмущения.

— Хорошо, дорогая, как скажешь. Мы выедем через пять минут, только разреши мне поговорить с Юбером, он хотел дать мне кое-какие советы насчет сада.

Мариз не удержалась от последней колкости, которая, впрочем, вызвала на лицах Матильды и Юбера только широкую улыбку.

— О, конечно, — я совсем забыла, что мы теперь должны работать вместо своего персонала. Но… делать нечего… мы ведь сами отпустили их сюда по настоянию сына. А в семье Мабреков всегда держат слово. Не правда ли, Ришар?

— Что?.. Да-да, — рассеянно подтвердил тот.