Мариз встала, взяла сумку, жакет и подошла к двери, ожидая мужа, который торопливо обходил стол, прощаясь с детьми. Сама она ограничилась тем, что махнула им с порога. Ришар проводил родителей до машины, и по столовой пронесся дружный вздох облегчения.

— Все-таки бабуля зануда, правда, мам?

— Люк, как тебе не стыдно! — воскликнула Матильда.

Но Камилла сжала руку «мамочки», давая понять, что не стоит придавать этому значения. Женщины начали убирать со стола. Ставя тарелки в посудомойку, Матильда спросила:

— Извини за нескромный вопрос, а где твоя мама?

Камилла вытирала стол; она так резко подняла голову, что ей на глаза упала прядь волос. Ответ последовал незамедлительно:

— Здесь! Моя мама — это ты.

Матильда нахмурилась.

— Запомни, девочка, у человека только одна мать, и в данном случае это не я.

— А жаль! Значит, у меня их две — та, что произвела меня на свет, и ты!

— Ну, кончай шутить. Ты не знаешь, как она?

— Да я и не думала шутить. Итак, моя мать — та, что произвела меня на свет, — позвонила мне аккурат в день выписки из больницы.

— Ну, и?..

— И сообщила, что Эктор неважно себя чувствует, и она не сможет меня навестить. Обещала приехать позже… если получится.

— Эктор? Я и не знала, что твоя мама живет с другом.

Камилла расхохоталась.

— Что с тобой? — удивленно спросила Матильда.

— Эктор… друг?! Ой, не могу!

— Да что я такого смешного сказала?

— Эктор — это мамин попугай!

Матильда оперлась на посудомойку, которую только что включила. Она не понимала, шутит ли Камилла или, к несчастью, говорит серьезно. Но предпочла обратить дело в шутку.

— Я гляжу, врачи были правы: это ДТП действительно повредило тебе мозги — несешь бог знает что.

Камилла внезапно оборвала смех и заговорила серьезно:

— ДТП тут совершенно ни при чем, и это не бред. То, что я сказала — чистая правда!

— Ну, ладно. Послушай, ты уже оправилась, рядом с тобой родные и близкие, и это главное. А теперь давай-ка, собирайся быстрее, твоя дочь нас ждет.

— Слушаюсь… мамочка! — ответила Камилла с озорной усмешкой.

— Ты мне надоела, никакая я тебе не…

Но Камилла ее не слышала, она уже стояла во дворе, ей не терпелось увидеть Ванессу.

Стенные часы в гостиной пробили десять раз. Камилла вышла из дома, чтобы выкурить последнюю вечернюю сигаретку. Люк сидел в своей комнате перед приставкой с очередной видеоигрой. Ришар работал в кабинете на втором этаже, перечитывая досье Дюронтена, чье дело разбиралось завтра на утреннем заседании. Матильда и Юбер с упоением смотрели любимый телесериал, взволнованно комментируя действия главного героя.

Камилла закурила, спустилась по лестнице в сад, окружавший террасу, и села на каменную скамью, вертя в руках смартфон: ей безумно хотелось позвонить Стивену.

Открыв «контакты», она нашла «Слова и словесность» и нажала на кнопку вызова. Раздались три звонка, и она услышала голос Стивена:

— Камилла?

— Ну, как дела?

— Нормально, а у тебя? Ты уже дома? — спросил он.

У Камиллы потеплело на сердце, голос Стивена действовал на нее как бальзам. Откинувшись на спинку скамьи, она продолжила разговор, устремив взгляд на звезды.

— Да, я в Сен-Реми. Мне уже… получше; слабость еще не прошла, но я отдыхаю, только этим и занимаюсь. А ты что делаешь? Расскажи мне.

— Я провел вечер у Гавэна, в качестве помощника бармена. Он сегодня устроил свою первую выставку, вот я и решил ему подсобить, деньжонок-то у него маловато…

— Ой, как бы мне хотелось быть там, с вами!

Пауза.

— Да и мне хотелось бы, чтобы ты там была.

— Я могу кое о чем тебя попросить?

— Конечно, — с готовностью ответил он.

— Выйди во двор, сядь на деревянную скамейку и посмотри в небо.

— ОК, иду!

Камилла услышала шаги, потом скрип двери магазина и снова шаги, уже более медленные, по брусчатке двора.

— Ну вот, — сказал Стивен, — я вижу кучу звезд.

— А я сейчас в саду и тоже вижу сотни сияющих звезд. И мне чудится, будто я рядом с тобой.

— А помнишь наше пари — о том, что их можно пересчитать?

— Еще бы не помнить! Ты тогда начертил в воздухе треугольник между мысом Ферре, Аргенской мелью и ближайшими огнями Аркашонского порта. Но нам так и не удалось их сосчитать.

— Тебе не удалось, — с ласковым смешком поправил Стивен.

— Мы были молоды…

— Нам было по шестнадцать лет!

— Кажется, будто все это было вчера!

— Для меня это было вчера, Камилла!

Она помолчала, закурила новую сигарету.

— Да… как будто вчера. Может, в том-то и проблема. Вчера это было легко.

Камилла услышала скрип закрываемой оконной рамы. Матильда окликнула ее, сказав, что они идут спать, а Люк уже заснул. Потом спросила, все ли в порядке, и посоветовала Камилле не задерживаться в саду. Та послала ей воздушный поцелуй и показала знаком, что скоро вернется в дом. В гостиной погас свет.

А вскоре стало темно во всем доме: Ришар, видимо, кончил изучать досье и отправился спать раньше обычного: завтрашний день обещал быть очень напряженным.

— Извини, Стивен, здесь уже все ложатся…

— А ты разве не устала?

— Устала и… расстроена, — прошептала она.

— Знаю, ты это уже говорила.

— Мне нужно время, чтобы прийти в себя и подумать. Все так сложно!

— Камилла, я тревожусь за тебя.

— Ладно, я иду спать, давай попрощаемся.

— Хорошо, думай столько времени, сколько тебе нужно. Я буду ждать.

— Знаю.

— А пока проведу несколько дней с Кайлой. Она уехала из Лондона, и теперь ее мастерская находится в Ле Мулло[19]. Хочу помогать ей устраивать выставки в портах региона.

— Повезло тебе!

— В чем?

— Будешь общаться с дочерью, это же прекрасно, вы так хорошо понимаете друг друга; и потом… сам Аркашон…

— Аркашон без тебя.

— Стивен…

Но тут Камилла в нерешительности замолчала.

— Что?

— Нет, ничего. Мне пора, уже поздно.

— Целую тебя. Иди отдыхай.

— И я тебя целую, нежно целую, Стивен. Наслаждайся Аркашоном. Потом расскажешь мне.

— Обязательно.

Короткое молчание, щелчок, и смартфон замолчал.

Камилла еще пару раз затянулась сигаретой и потушила ее в траве, уже мокрой от первых капель ночной росы. Потом выключила смартфон и пошла в спальню.

Она надеялась, что Ришар уже заснул, но, скользнув под одеяло, почувствовала, что он повернулся к ней. В спальне стояла кромешная тьма. Камилла не видела мужа, только услышала его голос — монотонный и какой-то унылый.

— Поздновато ты ложишься…

Она ответила, не оборачиваясь:

— Я ходила в сад… выкурить сигаретку. И тут мне позвонили…

Ришар не дал ей договорить:

— И, конечно, это была Амели!

Нужно было снова лгать. И Камилла с виноватым вздохом солгала:

— Да.

Ришар с иронией заключил:

— Я вижу, с Амели ты можешь болтать до бесконечности. Что ж, это вполне естественно, подруги для того и существуют.

Сон долго не шел к ним обоим. Камилла разрывалась между тоской по Стивену, чувством вины и сомнениями. Ришара мучило сознание своего унизительного положения. Он долго колебался, но теперь твердо решил идти до конца и убедиться, наконец, в том, что доселе только подозревал, — в измене своей жены.

— Ну и ну, старушка, я гляжу, ты еще не скоро начнешь ковылять на своих двоих! — весело закричал Люк, увидев, как сестру выгружают из санитарной машины.

Ванесса сидела в инвалидном кресле, вытянув вперед загипсованную ногу.

— Обожаю твои нежные высказывания, братец, ты совсем не изменился, по-прежнему в своем репертуаре, — ответила она с невеселым вздохом.

— Неправда, изменился! Хочешь, я стану твоим секретарем, буду отвечать за тебя по телефону.

— Да никогда в жизни! Попробуй только прикоснуться к моему смартфону, — я тебя на куски разорву!