Зашагать по дороге, ведущей к вершинам, ступить на тропинку, убегающую в лес, пересечь город, с его темными улицами, или снова пойти по дорожке, которую знаешь наизусть?

Не слушай голоса разума, который неустанно будет толкать тебя на прямую, обманчиво надежную автостраду.

Присядь на обочине, прислушайся к тихому внутреннему голосу, выпусти его на волю, прими близко к сердцу, не торопись.

И тогда перед тобой возникнет твоя истинная дорога, которой ты можешь довериться, которая поведет тебя к золотистому сиянию бескрайних полей…

— Мадам Мабрек?

— Да, это я.

— Вам звонят из секретариата доктора Дюма. Переключаю на него.

— Добрый день, мадам. Вы можете сейчас говорить?

Камилла сразу поняла, что этот звонок не сулит ничего хорошего. Доктор Дюма наблюдал за ней около пятнадцати лет, и сейчас его голос вселил в нее тревогу.

— Да, доктор… Я вас слушаю.

— Не могли бы вы приехать ко мне в любое удобное для вас время?

Камилла отложила досье, которое изучала, сидя у себя на диване.

— Скажите, это касается обследований, которые я недавно прошла, так?

— Да, это…

Но Камилла его прервала:

— Видимо, речь идет о последствиях несчастного случая, я в этом уверена, — твердо сказала она.

— Мадам Мабрек, никаких последствий несчастного случая у вас нет. Ваша кома теперь не более чем неприятное воспоминание, как и частичная потеря памяти.

— Я полагаю, вы звоните не для того, чтобы мне это сообщить?

— Нет, вы правы, не для этого. Я записал вас на прием к своему коллеге, профессору Малуа. Он консультирует в больнице Питье-Сальпетриер. Вы сможете приехать к нему завтра, в 9 часов утра?

И Камилла поняла, что ее ждут плохие новости.

— А что, у меня есть выбор?

— Выбор есть всегда, но я вам настоятельно советую пойти к нему на прием. Вы уверены, что не хотите сначала подъехать ко мне?

— Да, уверена, — подтвердила Камилла. — Но что случилось? И кто он — этот профессор?

— Ваши анализы, а также сканирование выявили редкую форму патологии: рак надпочечников, который мог дать метастазы в почки. Профессор Малуа работает в онкологическом отделении больницы Питье-Сальпетриер.

Наступило долгое, очень долгое молчание. Потом Камилла пролепетала:

— Ну… по крайней мере, теперь все ясно… Нет, я все же предпочитаю сначала прийти к вам.

— Хорошо, я вас жду.

Больше часа Камилла беседовала со своим врачом, расспрашивая его о результатах обследований и делясь с ним сомнениями по поводу диагноза.

— Так что мне теперь делать? — наконец спросила она.

— Профессор Малуа подробно объяснит вам все, что касается вашей патологии и предстоящего лечения.

— Лечения?..

— Да, всего комплекса лечения, которое вы должны пройти.

— Ну, разумеется, — сказала Камилла упавшим голосом.

Попрощавшись с врачом, она вышла из кабинета. В коридоре уже скопилась целая толпа пациентов. Извинившись перед ними, Камилла пошла в конец длинного коридора.

Приехав домой, Камилла машинально занялась работой. Еще раз внимательно изучила документы дела, которое поручил ей Ришар, написала на полях несколько замечаний и лишь потом поднялась в кабинет мужа, чтобы оставить ему толстую папку.

Днем к Ванессе приехали несколько подружек. Сквозь застекленную дверь Камилла слышала их смех. Она вышла из комнаты, чтобы покурить в саду.

— Можно к вам, девушки? — спросила она, заглянув по пути к дочери.

Ванесса обернулась к ней и, увидев мать, невольно вздрогнула:

— Что с тобой, мам? На тебе лица нет!

— Ничего, милая, я просто устала, — успокоила ее Камилла. — Не буду вам мешать, пойду, выкурю сигаретку в саду.

Выдыхая табачный дым, Камилла подумала: может, во всем виновато курение? Рука невольно дернулась, чтобы выбросить сигарету, но она этого не сделала. Ей вспомнился Симон, с его «легкими наркотиками», и она невольно улыбнулась. «Ладно, будем считать, что это последняя сигарета приговоренного», — подумала она. И постаралась докурить ее до самого фильтра, до последней крошки табака.

Потом села на скамейку. Вдали, над монументальными зданиями Парижа, нависал густой смог. Камилла почувствовала, как ее охватывает леденящая тревога. После беседы с доктором Дюма прошло чуть больше часа, но она только сейчас начала осознавать всю тяжесть своего состояния.

Ей вспомнились его слова — «рак надпочечников». Она никогда не слышала о такой патологии. Схватившись за смартфон, Камилла набрала эти слова в поисковой строке и просмотрела несколько сайтов с доступной ей терминологией: одни прогнозы были мрачными, другие ободряющими. Интернет предлагал массу информации на эту тему, более чем сомнительной. Ничего путного Камилла из нее не почерпнула и решила не тратить время понапрасну. Какой в этом смысл? Завтра утром она все узнает досконально. А пока сидела, зажав руки между колен и устремив взгляд на горизонт. Тревога мучила ее все сильней и сильней, перерастая в страх, заглушавший удивление и неверие в случившееся.

Камилле хотелось поговорить об этом, но с кем?

С Ванессой? Нет, конечно, нет! Дети не должны улаживать проблемы родителей. Дочь и без того скоро узнает страшную новость. С матерью? Бесполезно… Та начнет объяснять, что это наследственная болезнь, — ведь отец Камиллы умер от рака легких. И будет втолковывать Камилле, что он курил как паровоз, и лучше бы ей тоже навсегда забыть о сигаретах.

С Амели и Сабиной? Она и о них подумала. Но к подругам пока еще рано обращаться, — их поддержка понадобится ей позже.

Со Стивеном? Вот уж точно нет! Даже если ей безумно хотелось услышать его голос, она ему не позвонит. Нельзя, чтобы он думал о ней как о больной, это никак не сочеталось с любовью, которая владела ими обоими. Их роман мог существовать только в жизни, а не в болезни или смерти.

С Ришаром? Разумеется, — но как он отреагирует? Камилла боялась, что это усугубит напряжение, возникшее между ними в последнее время, и мужу не хватит душевных сил, чтобы помочь ей в этом ужасном испытании.

Да и можно ли его в этом упрекнуть: она ведь ему изменяла, она ему лгала. Любила другого мужчину, вот и получила по заслугам. Жизнь отпускает людям награды и наказания по делам их. «За все нужно платить», — подумала Камилла. Оставалось позвонить «мамочке».

Матильда сразу поняла, что Камилле не нужны ее охи и ахи, она сумела сдержать себя и не разрыдаться. Напротив, заставила Камиллу выговориться до малейших подробностей, чтобы помочь одолеть душивший ее страх.

Стоило их разговору коснуться опасной черты, как Матильда уводила его в другую сторону — к детям, к надежде увидеть их взрослеющими, к ее профессии адвоката, без которой Камилла жить не могла, к Аркашону, который она так любила. Потом посоветовала ей позвонить мужу и все ему рассказать. «Мамочка» не знала о романе Камиллы со Стивеном, но инстинктивно чувствовала, что ее названая дочка уже больше года переживает кризис сорокапятилетней женщины, которая видит, как умирают ее мечты о счастье, и всеми силами пытается их удержать. Однако Ришар был мужем Камиллы, а Матильда считала, что супруги должны вместе перенести это испытание. Камилла обещала ей поговорить с мужем после консультации у профессора Малуа.

Она позвонила Ришару на его личный телефон, ей не хотелось связываться с ним через секретаршу и отвечать на ее дежурный вопрос: «У вас все хорошо?»

Ришар ответил после двух звонков.

— Слушаю? — сказал он.

Камилла вдруг растерялась и бессвязно залепетала:

— Мне нужно… я должна с тобой поговорить… доктор Дюма, он сказал, что… ну, в общем… это серьезно… я должна обратиться к одному профессору…

Ришар, разобравший из всего этого только два слова — «доктор Дюма», — с тревогой переспросил:

— Они что, собираются делать Ванессе повторную операцию?

На сей раз ответ Камиллы прозвучал вполне связно и четко:

— Нет, с Ванессой все в порядке. Речь обо мне. Я была у доктора Дюма: он сказал, что у меня плохие результаты анализов.