— Да так… просто захотелось, — ответила Калинья после короткой заминки.

— Ну, а еще почему?

— На самом деле мне хотелось спокойно поговорить с вами обеими. За эти два дня нам это вряд ли удастся, вот я и решила поделиться сейчас…

Камилла удивленно подняла брови:

— Чем поделиться? У тебя какой-то секрет… или новость? — спросила она, переглянувшись с Матильдой, которая ждала продолжения.

— И то, и другое… в общем, скорее хорошая новость.

— Ну, говори же, не томи! — потребовала Камилла.

Матильда широко улыбнулась:

— Да я сразу заметила, как только ты появилась, — заявила она, вытирая фартуком руки.

— Правда? А ведь я ни слова никому не сказала.

— И не надо, и так все ясно.

Камилла в полной растерянности слушала этот непонятный диалог.

— Извините, но не могли бы вы кончить с загадками и просветить меня?

Матильда выпрямилась.

— Камилла, раскрой глаза пошире: неужели ты не заметила, что у твоей золовки округлился животик?

— Как?! Откуда ты узнала? — ахнула Калинья.

— Да едва ты вышла из своего «Каравана», как я все поняла по твоей походке. Меня не обманешь, мы, женщины… гм… зрелого возраста, все видим.

Камилла улыбнулась.

— Я счастлива за вас обоих! А почему вы скрытничали, никому ничего не сказали?

— Ты же знаешь Эрвана, у него все делается то ли по наитию, то ли по желанию, сама не знаю. Но, как бы то ни было, мы оба ужасно довольны.

Камилла призадумалась, потом спросила:

— Значит, когда ты приехала ко мне в больницу…

— Да, я уже знала.

— И все же приехала. Я очень тронута, — прошептала Камилла. — Так когда же это предстоит?

— Боюсь, что нас ждут бурные рождественские праздники.

— А кто уже в курсе?

— Только Эрван… и теперь вы обе. Мне не хочется посвящать в это остальных, по крайней мере сейчас.

— Как же я рада, как рада! — повторяла Камилла, обнимая ее.

— Да, но есть одна проблема! — объявила Калинья, намеренно торжественным тоном.

— У тебя снова будут близнецы?

— О, нет, — они, конечно, очаровательны, но одного раза уже достаточно. Дело в другом: у меня к тебе просьба, и я очень надеюсь на твое согласие.

Камилла взволновалась; на сей раз ей не нужно было смотреть на Матильду, чтобы догадаться, в чем суть этой просьбы.

— Мы с Эрваном очень хотим, чтобы ты…

Камилла не дала ей договорить:

— С большим удовольствием! — воскликнула она.

— …чтобы ты была крестной.

— Ну, конечно! Да если бы вы выбрали кого-то другого, я бы тебя задушила! Ну, как это здорово!

— Да уж, вот новость так новость! — радостно сказала Матильда. — Ох, господи, из-за этих треволнений я забыла убавить огонь! Ну да ладно, будет поменьше соуса, это не беда.

— В будущем году ты сможешь понянчить свою крестницу или крестника и даже открыть ей или ему свои кулинарные тайны, — пошутила Калинья.

При этих словах лицо Камиллы омрачилось печалью и тревогой.

— В будущем году… — повторила она.

— А почему так уныло? Что с тобой?

— Ну, кто знает, что будет через год. Столько всего может случиться…

— Не пугай меня! Да что с тобой творится?

— Ничего, просто устала, — призналась Камилла, и ее голос выдал глубокое изнеможение.

Матильда, которая раскладывала хлеб по корзинкам, тотчас всполошилась.

— Неужели снова твои недомогания? Ты к врачу-то обращалась?

— Да я регулярно к нему хожу; у меня головокружения, постоянные боли в спине; даже противовоспалительные не помогают. И, в довершение всего, врач дважды фиксировал непонятные скачки давления, хотя раньше оно никогда не превышало нормы. Видно, все это последствия аварии…

— Ты должна пройти серьезное обследование, это ведь не шутки, — посоветовала Калинья.

— Да я уже и начала обследоваться. На прошлой неделе обратилась в ту больницу, где лежала после ДТП, сдала массу анализов и теперь жду результатов.

— Я очень тревожусь за тебя, Камилла. Обещай, что будешь держать меня в курсе, — попросила Матильда.

— Конечно, обещаю. Но хватит причитать! Я думаю, хозяйка дома нас уже заждалась, так что — вперед, на семейный обед!

Калинья закатила глаза и с иронией повторила, в тон золовке:

— Семейный обед… Торжественный семейный обед, шедевр из шедевров!

— А ну-ка, марш отсюда, вы обе! Вам тут не место, идите в гостиную, там уже готовы аперитивы.

И Калинья с Камиллой под ручку вышли из кухни.

Ужин прошел в более напряженной обстановке, чем обычно. И хотя Мариз, конечно, не удержалась, чтобы не расхвалить на все лады Клелию — свою «лучшую внучку», как она выразилась, — ее дифирамбы на сей раз интересовали присутствующих гораздо меньше, чем прежде. Калинья с Эрваном и без того были счастливы, думая о новом ребенке. А Камиллу с Ришаром тревожило настоящее и будущее их семейной жизни.

Со времени их недавнего объяснения Ришар выглядел более спокойным, уравновешенным. Камилла хорошо изучила своего супруга: он верил, что время может многое уладить, тем более что она почти призналась ему в романе с другим, который продлится недолго. «Просто интрижка», — такими словами он утешал себя.

Но Камилла не знала одного важного обстоятельства: несколько дней назад Ришар встретился со Стивеном. Как-то утром, еще до открытия магазина «Слова и словесность», он приехал на улицу Тампль. Мощеный дворик был пуст, и мирная тишина квартала никак не сочеталась с чувствами, обуревавшими его в преддверии встречи с соперником.

Ришар постучал в дверь магазина. Стивен открыл, в полной уверенности, что к нему пожаловал ранний нетерпеливый покупатель.

— Входите, месье! Сейчас я допью чай и через пять минут буду к вашим услугам, — сказал он, поднимаясь на второй этаж. Ришара с первой же минуты поразил сильный акцент Стивена и его вид: он оказался полной противоположностью его самого. Свободная, естественная, даже раскованная манера держаться представляла разительный контраст с чопорной скованностью Ришара, человека, привыкшего ходить в темных костюмах безупречного покроя.

Он смолчал и стал ждать возвращения Стивена, готовясь к разоблачению. Наконец тот спустился к нему.

— Вы ищете что-то определенное? — приветливо спросил Стивен.

— Нет!

— Ну, что ж, тогда можете порыться в моих книгах. Я буду тут же, за столом; обращайтесь, если вам потребуется справка.

— Я не нуждаюсь ни в каких справках! — отрезал Ришар, мрачно глядя на Стивена.

— Тогда… что же…

И Ришар, по-прежнему не двигаясь, без колебаний объявил:

— Я Ришар Мабрек, муж Камиллы Мабрек.

По лицу Стивена прошла судорога. Обычно скорый на ответ, когда требовалась находчивость, он смог лишь пролепетать:

— Послушайте… я не ожидал…

— Не сомневаюсь, что вы не ожидали моего появления в вашей… лавке.

Стивен пытался овладеть собой: в этом диалоге Ришар пока что явно одерживал верх.

— И… что вы теперь намерены делать?

— Я намерен вам сказать, что мне известны ваши отношения с моей женой и что они должны быть прекращены.

Самоуверенность Ришара поразила Стивена, он недоуменно нахмурился.

— Это не так-то просто, — сказал он. — И решать должна… Камилла.

— Нет, наоборот, все очень просто. Моя жена совершила ошибку. Теперь этому нужно положить конец. Она должна вернуться к прежнему образу жизни, и точка! А ее жизнь — это семья, дети, которых она обожает, профессия, в которой она преуспевает, комфорт, без которого она не сможет обойтись… ну и, между прочим, любящий ее муж.

Эти слова поразили Стивена, как удар в лицо. Они подтвердили то, о чем говорил его друг Эрван: Камилла живет «другой жизнью», которую он, Стивен, никогда не сможет ей предложить. Но он был безумно влюблен, и это помогло ему оправиться от шока. Ришар изложил свою точку зрения, а вот что думает сама Камилла?

— Это она вам сказала? — спросил он.

— Сказала — что?

— Ну, то, что она «совершила ошибку», — ведь вы именно так выразились?