— Нет. А знаете, что у меня дома говорят о выпивке?

— И что же?

— Что вино — плохой советчик, оно насылает на людей страшные сны, которые сбудутся наяву.

Ришар пожал плечами.

— Ох уж эти поговорки! — буркнул он, глотнув еще вина.

Тогда Буссара, со свойственным ей добродушием, попыталась воздействовать на него шуткой.

— Вы бы лучше поели хоть немножко; мне что-то не хочется втаскивать вас наверх, месье. Я, правда, крепкая, но этого мне не осилить.

Ее слова вызвали у Ришара легкую усмешку; он медленно воткнул вилку в картофель, проглотил несколько кусков, а затем откинулся на спинку дивана, не выпуская бокал из рук. У него было измученное лицо: стресс и переутомление делали свое дело. Буссара работала у Мабреков уже десять лет, но никогда еще не видела Ришара в таком состоянии. Камилла — та иногда делилась с ней своими тревогами, касавшимися ее работы или детей, а Ришар — никогда: железный человек! Но этим вечером и он дрогнул.

Буссара сочувствовала хозяину: в последнее время он пил больше обычного, пытаясь хоть немного расслабиться. Дела, которые он вел в своей консультации, становились все сложнее: клиенты шли на любые уловки, чтобы обмануть налоговые органы или ослабить конкурентов. А трудности его супружеской жизни только усугубляли стресс. Если бы он мог откровенно обсудить свои проблемы с женой, то утешался бы выпивкой по вечерам куда реже, но Ришар так и не научился жаловаться на свои неприятности: спартанское воспитание не позволяло.

— Знаете, Буссара, мне, кажется, еще никогда в жизни не было так страшно. Этот несчастный случай с Камиллой и Ванессой, больница, операция… как все это ужасно! Я уж было решил, что потерял их обеих!

Но Буссара попыталась развеять его страхи:

— Да все нормально, месье, все будет хорошо. Ванесса скоро и думать забудет о своей операции, а у вашей супруги и вовсе нет ничего серьезного, правда ведь?

— Да… наверное, — нерешительно ответил Ришар. — А знаете, что меня больше всего потрясло?

Буссара нетерпеливо ждала продолжения.

— Что же?

— Лицо Камиллы… Пустое… оно было абсолютно пустое… как будто она где-то далеко, не со мной. Я прямо в ужас пришел!

— Ну, что ж вы хотите — автокатастрофа, страх, треволнения, — успокаивала его женщина.

— Прямо в ужас пришел… — повторил он и в полном изнеможении упал боком на диван.

Буссара сняла с него туфли, уложила поудобнее, накрыла пледом и унесла на кухню поднос с ужином. Затем погасила свет и пошла спать.

На следующее утро Ришар еле открыл глаза после беспокойных ночных сновидений. Буссара собиралась к себе домой. Она растормошила его и предупредила, что уходит.

— Месье, месье, извините меня, но я должна идти. Люк еще спит.

— Да, конечно… Спасибо вам, Буссара… Я сам им займусь.

— Если хотите, я могу посидеть с ним сегодня вечером. Только позвоните мне, как только сможете, и сообщите, что нового в больнице.

— Да-да, конечно… Еще раз спасибо вам.

— Ну, держитесь.

Ришар и Люк почти не говорили. Готовя завтрак, Ришар в нескольких словах рассказал сыну последние новости, думая только об одном: как бы поскорей попасть в больницу. Посетителей начинали впускать с 11 часов, и Ришару не терпелось выехать из дому как можно раньше.

Пока он стоял под душем, сгоняя сонливость, Люк бомбардировал его поручениями:

— Пап, ты должен позвонить в коллеж!

— Зачем?

— Затем, что я сегодня пропущу уроки… по крайней мере утренние.

— Хорошо, хорошо, я позвоню из машины.

— И еще ты должен заполнить мою тетрадь «Семья и школа».

— Ладно, как только выйду из ванной.

— А для спектакля, который будет в конце года, нужно выписать чек, чтобы оплатить места.

— Понял, выпишу.

Ришар вышел из-под душа, вытерся, подошел к зеркалу и, торопливо причесавшись, побежал в спальню, чтобы одеться.

— Ой, пап, совсем забыл: мои белые кроссовки совсем продрались, нужно купить новые.

Застегивая рубашку, Ришар шутливо заметил:

— Ничего себе, рабочий день — прямо как у министра!

Люк тут же возник на пороге спальни:

— Почему как у министра?

— Ну-у-у… потому что очень уж много дел ты на меня взвалил, тебе не кажется?

— Ничего не много, у нас такое каждый день.

— Ах, вот как?!

Перед тем как выйти, Люк простодушно пояснил:

— Обычно всеми этими делами занимается мама.

Он не имел в виду ничего плохого, однако для его отца эти слова прозвучали жестоким упреком.

Они приехали в больницу в 10:30. Матильда и Юбер, как и обещали, уже сидели в вестибюле, терпеливо дожидаясь начала посещений.

Люк стремительно бросился в объятия Юбера, и тот едва успел прислониться к колонне, чтобы не упасть навзничь.

— Ну, как ты, малыш? Придется тебе потерпеть нас несколько дней, пока твоя мама и сестра не вернутся домой.

— Yes, круто! — завопил Люк и подбежал к Матильде, которая нежно обняла его.

— Ну, какие новости? — спросил Юбер у Ришара.

— Я только что звонил Камилле; вроде бы все в порядке…

Юбер удивленно взглянул на него:

— Что-то ты не очень уверенно говоришь.

— В общем… честно говоря, она меня беспокоит; настроение у нее мрачное, хуже некуда, — признался Ришар.

— Ну и что, это типичная реакция после такого жестокого шока, и потом, она сильно переволновалась за дочь.

Матильда, которую Люк наконец выпустил из объятий, подтвердила слова мужа:

— Конечно, ей нужно время, чтобы переварить все это. Да и тебе самому тоже.

Ришар вздохнул.

— Именно так меня все и утешают. Ладно, пойду узнаю, что нового. Ждите здесь.

Дежурная сестра позвонила в отделение, где лежала Камилла, и им разрешили ее навестить чуть раньше положенного часа.

Тем временем, Камилла, в сопровождении Калиньи, смогла наконец увидеть свою дочь. Вид распростертой на койке Ванессы с левой ногой в гипсе, подвешенной к стальной перекладине, с многочисленными проводками, ведущими к мониторам, которые фиксировали жизненные показатели, привел ее в полное смятение. Калинья молчала и только поддерживала подругу, не давая упасть.

Ванесса еще не совсем пришла в себя: сильные дозы болеутоляющих и противовоспалительных препаратов держали ее в состоянии полудремы.

Камилла прикоснулась к щеке дочери; та открыла глаза и слабо улыбнулась.

— Ну, как ты? — спросила Камилла, нежно целуя ее.

Она приникла губами ко лбу Ванессы и не выпрямилась, пока Калинья не тронула ее за плечо. Девушка мигнула несколько раз, — только этим она и могла ответить на ласку матери.

Подошедшая медсестра вполголоса успокоила Камиллу:

— Все хорошо, мадам, не волнуйтесь. К концу дня мы отключим всю эту аппаратуру, кроме капельницы с болеутоляющим.

— Но почему она молчит?

— Это нормально, так всегда бывает от успокоительных лекарств.

— А она меня слышит?

— Конечно! Но я попросила бы вас уйти. С завтрашнего дня вы сможете проводить с ней больше времени, а сейчас давайте дадим ей покой.

Калинья взяла невестку под руку.

— Пойдем, дорогая! Ришар и Люк, наверное, скоро приедут. Посмотри на Ванессу, с ней все в порядке.

Перед тем как выйти, Камилла снова поцеловала дочь и шепнула ей на ухо:

— Прости меня, дорогая, прости! Я так тебя люблю!

Ванесса прикрыла глаза; казалось, она задремала.

Когда Камилла в сопровождении невестки вошла в свой бокс, там ее уже ждали Ришар, Люк и «мамочка» с «папочкой».

Она долго обнимала сына, ей хотелось убедиться, что хотя бы он здоров и невредим. Ее захлестнула волна счастья, словно Люк передал ей частицу своей неуемной энергии.

Потом она обняла мужа и рассказала ему, что видела Ванессу. Ришар слушал ее с нетерпением: он хотел немедленно пойти к дочери, несмотря на возражения Камиллы.

Матильда и Юбер подошли к ней, когда она убеждала его отказаться от посещения.

— Не спорь с ним, ему нужно ее навестить.

— Да, но она еще очень слаба и вообще только что заснула!