На лице Камиллы даже появился слабый румянец: так обрадовал ее приезд сына и приемных родителей.

Калинья поняла, что невестке хочется поговорить с ними наедине, и попрощалась, обещав прийти завтра, перед отъездом в Монпелье. Начинался туристический сезон, и она не могла слишком долго отсутствовать дома. Матильда и Юбер сказали Камилле, что готовы пожить в Сен-Реми и заняться домом и Люком, по крайней мере на три дня, пока ее не выпишут.

Она с радостью согласилась: их помощь позволила бы немного передохнуть Буссаре. Камилла всегда чувствовала себя спокойно рядом с этой парой. Они были ей надежной опорой в самых трудных жизненных ситуациях. Им она могла довериться во всем, каждому по-своему: Матильда заменяла ей мать, с ней Камилла без стеснения делилась своими повседневными тревогами, мелкими горестями и таким образом облегчала душу. «Папочка» Юбер надежно хранил все ее главные тайны. Камилла, не колеблясь, посвятила его в свои отношения со Стивеном, — он не проговорился о них даже Матильде. Некоторые люди, по природе своей, утешители: они одарены таинственной, необъяснимой способностью опекать всех, кто нуждается в поддержке. В их присутствии Камилла чувствовала себя как за каменной стеной.

Вот и сегодня «мамочка» с «папочкой» оказались тут, с ней. Они почти не говорили, просто были рядом, и Камилла почувствовала, что к ней возвращаются силы, что она сможет разобраться… с дальнейшим, со всеми угнетавшими ее проблемами.

Заметив, что Люк начал проявлять в этом тесном боксе признаки нетерпения, Юбер и Матильда предложили повести его в «Макдоналдс» на бульваре Сен-Мишель, недалеко от его коллежа. Таким образом, мальчик пропустит только утренние занятия. А к вечеру, после его уроков, они вернутся сюда, чтобы навестить Ванессу. Люк пришел в восторг: он обожал «Макдоналдс»; кроме того, ему не терпелось посмотреть, как Матильда с Юбером будут справляться с жирными гамбургерами.

— Не бойся, малыш, уж как-нибудь справимся! — с усмешкой заверил его Юбер. — В армии я едал кое-что и похуже, чем этот заморский харч. Вот увидишь: старички тебя не подведут!

Наконец Камилла и Ришар остались одни.

Около половины двенадцатого ей принесли обед, после которого она задремала, а Ришар включил телевизор и около часа смотрел без звука дневные новости, а потом очередные серии какого-то «розового» сериала.

Когда Камилла проснулась, они начали обсуждать, как обойтись без нее в консультации, пока она полностью не оправится.

— Придется взять кого-то на время, пока ты не сможешь приступить к работе, — сказал Ришар.

— Бери, если считаешь нужным. А как же быть с делом Дюронтена? Да, и еще: у меня же была назначена встреча с судьей!

— Клаудиа прекрасно всё уладила: встречу перенесли на будущую неделю, и я сам поговорю с ним во вторник, во Дворце правосудия.

Камилла сжала руку Ришара.

— Вот видишь, а ты еще не хотел, чтобы я брала ее на работу, помнишь?

— Помню… Но вообще ты всегда прекрасно справлялась со всеми делами в нашей конторе, — признал Ришар.

— В конторе… да…

В комнате повисло тягостное молчание. Ришар, смущенный тоном жены, встал и заходил из угла в угол.

— Кажется, врач обещал прийти со своим заключением к шести вечера, — заметил он.

Ну вот, он снова избегал объяснений на личные темы. Камилла коротко ответила:

— Прекрасно.

В конце дня врач действительно рассказал им во всех подробностях об операции Ванессы и о планах ее дальнейшего лечения. После выписки девушка вернется домой, но ей будут предписаны лечебная гимнастика и массаж, чтобы вернуть суставам прежнюю гибкость. А рентген в середине августа покажет, можно ли снимать гипс.

Когда врач перешел к состоянию Камиллы, он заговорил уже не так уверенно. Все пройденные ею неврологические обследования дали вполне благополучные результаты, если не считать повышенного давления.

Но врачи никак не могли объяснить продолжавшиеся, хотя и короткие, периоды помутнения сознания. Таким образом, прежде чем ее выписать, в больнице проведут дополнительные обследования, чтобы поставить окончательный диагноз.

Врач закончил свой отчет, и как раз в этот момент вернулись Матильда, Юбер и Люк. Камилла встала и обняла сына.

— Ну, рассказывай, как прошел день?

— Слишком круто! В коллеже меня прямо замучили всякими вопросами! — объявил Люк, вырываясь из материнских объятий.

— Вот как?! Чем же это тебе не угодили?

— Ну… как сказать… Может, я там слишком уж расписал то, что случилось с тобой и с Ванессой, — признался он, пряча глаза.

— Ах, Люк, ну как тебе не стыдно! — сердито упрекнул его отец.

Однако Юбер тронул его за плечо и успокоил:

— Не волнуйся, когда мы его забирали в 5 часов, нас вызвал к себе завуч, мы поговорили и всё поставили на свои места.

— Ну, слава богу, — вздохнул Ришар, который успокоился так же быстро, как и вскипел.

Камилла спросила сына, хочет ли он повидаться с сестрой.

— Еще бы, конечно! — воскликнул мальчик, приплясывая от нетерпения.

Она положила руки ему на плечи.

— Мы с папой решили, что это было бы хорошо, но, видишь ли… она перенесла тяжелую операцию и до самого вечера будет лежать подключенной к разным аппаратам. В общем, давай лучше мы навестим ее завтра.

У Люка заблестели глаза:

— У нее там небось всё как в «Докторе Хаусе»?

Взрослые рассмеялись.

— Ну, если хочешь, то да — точно, как в «Докторе Хаусе».

— Тогда я хочу увидеть ее сегодня! — настаивал мальчик.

— Ладно, пошли со мной! — скомандовал его отец.

Было уже 8 часов вечера. Матильда, Юбер и Люк уехали в Сен-Реми-ле-Шеврёз, а Ришар все еще сидел у жены, хотя его явно одолевало нетерпение.

— Может, тебе пора отдохнуть? — спросил он и, поколебавшись, добавил:

— Слушай, я хотел бы заглянуть на работу перед тем, как ехать домой. Конечно, если ты не обидишься…

— Нет, я понимаю. Да и что тут может со мной случиться, — кругом врачи. Поезжай!

— Ну и прекрасно. Значит, до завтра.

Он поцеловал жену и почти выбежал из палаты.

А Камилле вдруг захотелось размяться. Она встала и направилась к лифту, чтобы выйти и подышать свежим воздухом.

Когда она проходила мимо поста медсестер, одна из них окликнула ее:

— Мадам Мабрек, ходите аккуратней, вы еще довольно слабы.

— Не беспокойтесь, я буду осторожна, мне спешить некуда.

— Да, совсем забыла: нам принесли вашу сумку, спасатели нашли ее на месте столкновения. Я отнесу ее в вашу палату и положу на кресло.

— Хорошо, спасибо…

Камилла пошла было дальше, но, спохватившись, вернулась обратно. Раскрыв сумку, она облегченно вздохнула: мобильник уцелел и даже еще не разрядился.

— Я заберу свой смартфон и спущусь вниз, чтобы прослушать… сообщения…

— Как вам угодно.

Камилла спустилась в холл и села в уголок, подальше от чужих ушей. На экране было множество вызовов, звуковых сообщений и эсэмэсок. Клаудиа, мать, подруги Амели и Сабина, свекры и… Стивен!

У нее гулко забилось сердце. Но она заставила себя сначала выслушать сообщение своей помощницы, которая заверяла ее в своей поддержке и спрашивала, можно ли позвонить ей домой, когда она выпишется из больницы. Камилла послала ей эсэмэску с благодарностью.

Звуковое послание матери не стало для нее сюрпризом, напротив — лишний раз подтвердило то, что она давно знала: ее мать — законченная эгоистка. Оно содержало гораздо больше жалоб на личные переживания, чем выражений сочувствия или беспокойства по поводу несчастья с ее дочерью и внучкой. Мать сообщала, что, может быть, приедет, если позволит здоровье… Эктора, ее старого попугая. Камилле давно надоели разговоры об этой птице, и она стерла запись, не дослушав до конца.

Зато ее приятно удивили теплые, сочувственные слова свекров — Мариз и Максима: прежде ее отношения с ними были весьма натянутыми. Свекровь не терпела никаких возражений. А Камилла не допускала, чтобы та вмешивалась в ее личную жизнь и, главное, в воспитание Ванессы и Люка. Словом, отношения были вежливыми, но отчужденными. Визиты в «Старые липы» — семейное гнездо Мабреков — иногда очень трудно было переносить, но Камилла терпела — ради своих детей, а главное, ради Ришара, который очень любил встречаться там с обоими своими братьями.