Кирилл позвонил мне сам — вечером, вскоре после того ужина в кофейне с Мариной. Я немного удивилась, увидев его имя на экране: обычно, если ему нужно было что-то передать или узнать, он писал или звонил Тимуру, а не мне напрямую.

— Ника, привет, — сказал он. — Есть минутка? Хочу попросить об одолжении.

— Конечно, — сказала я, устраиваясь поудобнее на диване.

— Я подыскиваю картину в подарок одному важному для меня человеку, — сказал он, — но совершенно не разбираюсь в живописи. А ты как раз преподаёшь искусство. Может, съездим вместе в пару галерей, поможешь выбрать что-то стоящее?

— С удовольствием, — сказала я, искренне обрадовавшись поводу заняться чем-то, напрямую связанным с моей профессией, а не только с ролью жены Тимура. — Для кого подарок, если не секрет?

— Пока это секрет, — рассмеялся он. — Расскажу, когда придёт время.

Мы договорились на выходные, и я, положив трубку, вечером за ужином рассказала об этом Тимуру.

— Кирилл сегодня звонил, — сказала я. — Просил помочь выбрать картину в подарок. Ты ведь не против, если я съезжу с ним в галерею в субботу?

Тимур на мгновение поднял на меня взгляд — как мне тогда показалось, слегка удивлённый.

— Конечно, не против, — сказал он. — Хотя странно, что он позвонил тебе напрямую, а не мне. Обычно он в таких делах спрашивает моего мнения, а не твоего.

— Может, посчитал, что раз это картина, то я лучше разбираюсь, — пожала я плечами.

— Наверное, — Тимур на секунду задумался, но тут же переключился на другую тему, не придав этому особого значения. Тогда мне тоже не пришло в голову, что его удивление могло что-то означать — просто мелкая, случайная странность на фоне куда более серьёзных вещей, творившихся в его жизни в те дни.

В субботу Кирилл заехал за мной, и мы объездили три галереи, прежде чем он наконец остановился на одном полотне — небольшом, но удивительно тёплом пейзаже с осенним парком, написанном малоизвестным, но многообещающим современным художником.

— То, что нужно, — сказал он, разглядывая картину с непривычной для него сосредоточенностью. — Как думаешь, ей понравится?

— Значит, всё-таки «ей», — улыбнулась я. — Кирилл, признавайся, для кого это на самом деле? Неужели ты наконец завёл себе девушку? Сколько лет я тебя знаю, а ты ни разу никого из своих девушек не знакомил ни со мной, ни с Тимуром, ни разу не приводил на наши посиделки.

Что-то мелькнуло в его глазах — быстро, почти незаметно, — прежде чем он рассмеялся, будто моя шутка и вправду показалась ему забавной.

— Скажем так, это подарок для очень дорогого мне человека, — сказал он уклончиво. — Больше пока ничего не скажу.

— Ну и загадочный ты стал, — притворно возмутилась я. — Когда хоть познакомишь нас с ней? Мы с Тимуром могли бы устроить двойное свидание — ресторан, шампанское, всё как полагается.

— Пока не время, — сказал Кирилл, и в его голосе на мгновение прозвучала едва уловимая грусть, которую я тогда списала на обычную мужскую стеснительность в вопросах личной жизни. — Может, потом. Когда всё… определится.

Я не стала настаивать, хотя что-то в его тоне показалось мне странным — будто за этой уклончивостью скрывалось нечто большее, чем простое смущение. Тогда я решила, что просто фантазирую, и мы поехали оплачивать покупку, весело обсуждая, как отреагирует таинственная избранница Кирилла на такой подарок.

Я и представить не могла, что узнаю ответ на этот вопрос лишь спустя несколько недель — и что избранницей окажусь я сама.

Глава 6

Глава 6

Тимур

— Ты выглядишь так, будто неделю не спал, — заметил Максим, когда они встретились в сквош-клубе, куда Тимур обычно приезжал, когда нужно было выпустить пар — после особенно тяжёлых переговоров или, как в последние недели, просто чтобы не сойти с ума от собственных мыслей.

— Отец снова прислал бумаги на подпись, — коротко ответил Тимур, отбивая мяч с той силой, что явно выдавала в нём накопившееся раздражение. — Ускоряет процесс со свадьбой.

— А как продвигается остальное? — спросил Максим, вытирая пот полотенцем. — Кстати, видел на днях Веронику с Кириллом в галерее на Остоженке. Мило беседовали — точнее, Кирилл, кажется, вообще ничего вокруг не замечал, кроме неё. Я подошёл поздороваться, так он на меня посмотрел так, будто я явился совсем не вовремя. Вероника, кстати, наоборот, обрадовалась — расспрашивала, как у меня дела.

— Знаю, — сказал Тимур, отбивая очередной мяч. — Я был в курсе их встречи. Кирилл присматривает картину в подарок, а Вероника, сам понимаешь, в этом разбирается — вот и попросил помочь выбрать.

— Ну, раз ты в курсе — вопросов нет, — Максим пожал плечами, но в его голосе прозвучала едва уловимая ирония. — Просто, знаешь, он с ней уж больно… внимателен. Больше, чем обычно бывают друзья семьи.

— Кирилл всегда был внимательным человеком, — сказал Тимур, отмахнувшись от этой мысли с той лёгкостью, с которой отмахиваются от комара в жаркий день. — Он же почти как брат для неё за эти годы.

— Как скажешь, — Максим не стал настаивать, хотя что-то в его взгляде говорило, что он остался при своём мнении. — Просто у меня самого сестра однажды вот так же «дружила» с коллегой мужа, а потом коллега увёз её на Бали, пока муж отсиживал квартальный отчёт в офисе. Люди редко бывают внимательны просто так, Тимур.

— Ты слишком циничен для человека, который построил половину новой Москвы, — усмехнулся Тимур.

— А ты слишком доверчив для человека, который сейчас разыгрывает целый спектакль с фальшивой помолвкой, — парировал Максим. — Тебе не кажется странным, что единственный человек, которому ты не рассказал всей правды, — это твоя собственная жена, а вот друг детства при ней теперь торчит куда чаще, чем раньше?

— Кирилл знает всё, — напомнил Тимур. — Я сам ему рассказал, помнишь? Он один из немногих, кому я вообще доверяю в этой ситуации.

— Именно поэтому меня это и смущает, — сказал Максим тихо. — Он знает всё, а она — ничего. Удобная позиция, не находишь?

Тимур в тот момент был слишком поглощён собственными проблемами — ультиматумом отца, планом разоблачения, тяжестью предстоящей лжи, — чтобы задуматься над словами друга всерьёз. Он отмахнулся от этого разговора, как отмахивался от десятков других тревожных мелочей за последние недели, и продолжил игру.

Тимур вернулся домой в тот же вечер, что играл в сквош с Максимом, — я ещё сидела на кухне с ноутбуком, доделывая методичку для завтрашней лекции, когда услышала, как хлопнула входная дверь.

— Как прошла игра? — спросила я, не поднимая головы.

— Максим меня разгромил, — признался Тимур, появляясь в дверях кухни. Волосы у него были ещё мокрые после душа в клубе, а вид — усталый, но какой-то непривычно мягкий, без обычной деловой собранности. — Три партии подряд. Кажется, мне стоит подавать в отставку со звания спортсмена.

— Бедный, — я улыбнулась, наконец отрываясь от экрана. — Хочешь чаю?

— Хочу тебя, — сказал он тихо, подходя ближе и опускаясь на корточки рядом с моим стулом, так что наши лица оказались на одном уровне. — Весь день о тебе думал, если честно. Даже Максим заметил, что я витаю где-то не там.

— И что ты ему сказал? — спросила я, откладывая ноутбук в сторону.

— Что дома меня ждёт самая красивая женщина Москвы, а он пусть занимается своими бизнес-центрами, — сказал Тимур, и в его голосе была та особая хрипотца, от которой у меня каждый раз слабели колени.

Он поцеловал меня — сначала мягко, будто спрашивая разрешения, а потом уже настойчивее, притягивая меня со стула так, что я оказалась прижатой к его груди. Я почувствовала, как его руки скользнули по моей спине, а его дыхание участилось.

— Методичка подождёт, — прошептал он мне в ухо.

— Определённо подождёт, — согласилась я, обвивая руками его шею.