Я ещё не подозревала, что тем же вечером, в кабинете отца, ему предстоит услышать слова, которые перевернут обе наши жизни.

Глава 2

Глава 2

Вечером я заехала домой переодеться, и мы вместе поехали в элитный поселок в Подмосковье — особняк родителей Тимура находился за высоким забором, с фонтаном во дворе, который зимой отключали, но летом он работал круглосуточно, будто демонстрируя всем проезжающим мимо, что здесь живут люди, которым не жалко воды даже в засуху.

Я всегда чувствовала лёгкий укол неловкости, проезжая через ворота: слишком много мрамора, слишком много позолоты, слишком много всего, что кричало «деньги» там, где могла бы быть просто красота.

Тимур припарковал машину у крыльца, но не спешил выходить — вместо этого повернулся ко мне, окинул внимательным взглядом и слегка нахмурился.

— Ты какая-то напряжённая, — сказал он. — Всё в порядке?

Я почувствовала, как невольно сжимаю руки на коленях, и поспешно заставила себя расслабиться.

— Всё хорошо, — сказала я, натягивая улыбку. — Просто устала за день.

На самом деле я, конечно, немного нервничала перед каждым таким ужином — все три года так и не смогла до конца привыкнуть к холодной оценивающей манере Ирины Викторовны, — но говорить об этом вслух не хотела.

Меньше всего мне сейчас хотелось, чтобы Тимур из-за меня в очередной раз поссорился с матерью ещё до того, как мы переступим порог дома. Я слишком хорошо помнила, чем заканчивались подобные разговоры — натянутым молчанием за столом и испорченным вечером для всех.

— Точно? — переспросил он, всё ещё вглядываясь в моё лицо с тем внимательным прищуром, который выдавал, что он не совсем мне поверил.

— Точно, — сказала я твёрже. — Идём, а то опоздаем.

Он кивнул, хотя, кажется, остался при своих сомнениях, и мы вышли из машины.

Нас встретил дворецкий Геннадий Павлович — сухощавый пожилой мужчина с идеально прямой спиной, служивший в этом доме, кажется, ещё до рождения Тимура. Он единственный из всего персонала особняка обращался ко мне тепло, без той настороженной вежливости, с которой держались остальные слуги, явно улавливающие отношение хозяев к невестке.

— Добрый вечер, Вероника Геннадьевна, — сказал он, забирая моё пальто. — Прекрасно выглядите.

— Спасибо, Геннадий Павлович, — я улыбнулась ему искренне, в отличие от той дежурной улыбки, которую готовила для остальных.

Ирина Викторовна встретила нас в гостиной — идеально уложенные волосы, платье цвета шампанского, улыбка, отточенная годами светских раутов до состояния произведения искусства.

— Тимур, дорогой, — она расцеловала сына в обе щеки, а затем перевела взгляд на меня, и улыбка чуть померкла, стала более формальной. — Вероника. Рада видеть.

— Здравствуйте, Ирина Викторовна, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал тепло.

— Какое… интересное платье, — она окинула взглядом мой наряд. — Ты сама его выбирала?

— Да, — ответила я.

— Смело, — сказала она таким тоном, что слово «смело» прозвучало как приговор.

Аркадий Петрович появился чуть позже — высокий, седой, с той же холодной уверенностью в осанке, что и у сына, но без теплоты, которая делала Тимура живым человеком, а не просто удачным сочетанием генов и денег. Он пожал руку сыну, кивнул мне — коротко, формально.

— Тимур, зайдёшь ко мне в кабинет перед ужином, — сказал он. — Есть разговор.

— О делах? — спросил Тимур, и я заметила, как в его голосе прибавилось напряжения.

— О разном, — уклончиво ответил отец и вышел, не дожидаясь ответа.

За ужином разговор, как обычно, вращался вокруг вещей, о которых я имела весьма смутное представление: акции, слияния, чьи-то яхты, чей-то развод в высшем свете.

— Кстати, — сказала Ирина Викторовна, накалывая на вилку кусочек спаржи, — Станислав Соловьёв на днях спрашивал про тебя, Тимур. Говорил, что Алина совсем расцвела в последнее время. Только вернулась. Она совсем недавно закончила учебу в Лондоне, между прочим.

— Мама, — в голосе Тимура прозвучало предупреждение.

— Я просто рассказываю новости, дорогой, — она невинно улыбнулась и повернулась ко мне. — Вероника, а как твои родители поживают? Кажется, у твоего отца был какой-то… бизнес-проект?

— У него всё хорошо, спасибо, — сказала я коротко.

После ужина Аркадий Петрович действительно увёл Тимура в кабинет, а я осталась с Ириной Викторовной в гостиной — испытание, которое я про себя называла «пыткой светской беседой».

— Знаешь, Вероника, — сказала она, разливая чай, — я не имею ничего против тебя лично. Просто пойми: Тимур — единственный наследник огромной империи. Его выбор жены — это не просто вопрос личных предпочтений, это вопрос стратегии, репутации, будущего компании.

— Тимур выбрал меня, — сказала я тихо, но твёрдо.

— Пока да, — Ирина Викторовна улыбнулась своей фарфоровой улыбкой. — Знаешь, я вышла замуж за Аркадия, когда мне было двадцать три. Молодая, влюблённая, уверенная, что любовь способна преодолеть любые препятствия. Прошло тридцать лет. И знаешь, что я поняла за эти годы?

Что в нашем кругу браки редко бывают только о любви. Иногда они о бизнесе, о статусе, о выживании семьи. И те, кто этого не понимает, обычно страдают больше остальных.

— Тимур не такой, как остальные в вашем кругу, — сказала я наконец.

— Надеюсь, ты права, — сказала Ирина Викторовна. — Ради тебя же.

Я не нашлась, что ответить. Что-то в её тоне — не откровенная враждебность, а скорее холодное, расчётливое предупреждение — засело у меня в груди неприятным холодком.

— Хочешь ещё чаю? — спросила она, будто и не произносила ничего особенного секунду назад.

— Нет, спасибо, — сказала я, чувствуя, как внутри всё ещё звенит от её слов. — Мне, наверное, пора найти Тимура.

— Мужчины и их бесконечные разговоры о делах, — она закатила глаза с наигранной лёгкостью светской дамы. — Знаешь, а ведь мой муж тоже когда-то был таким же — вечно куда-то спешил, вечно спасал какие-то свои проекты. С годами это не проходит, дорогая. Только усиливается.

Я вежливо улыбнулась, хотя мне хотелось спросить её напрямую, что конкретно она имела в виду под этим «ради тебя же», но что-то во мне — то ли гордость, то ли простое нежелание давать ей повод для очередного снисходительного комментария — заставило промолчать.

Тимур вернулся из кабинета отца непривычно бледным — я заметила это сразу, едва он появился в дверях гостиной, хотя он и постарался тут же изобразить обычную, спокойную улыбку.

— Ты готова? — спросил он. — Думаю, нам пора домой.

— Уже? — Ирина Викторовна изогнула бровь. — Даже десерт не попробуете?

— В другой раз, мама, — сказал он, и в его голосе прозвучало что-то, чего я никогда прежде не слышала — усталость, смешанная с горечью, которую он явно пытался спрятать.

По дороге домой он молчал почти всю дорогу, глядя прямо перед собой, и я, положив руку ему на колено, спросила:

— Всё хорошо?

— Да, — сказал он, накрывая мою ладонь своей. — Просто устал. Много дел на работе.

Я поверила ему тогда — просто потому, что за три года у меня никогда не было причины не верить.

Глава 3

Глава 3

Тимур

— Твоя компания на грани, — сказал Аркадий Петрович, не отрывая взгляда от окна кабинета, за которым раскинулся идеально подстриженный газон. — Три ключевых контракта сорваны за последний месяц. Банк отзывает кредитную линию. Твои партнёры по «Меридиану» готовятся выйти из проекта. И знаешь, что самое интересное, сын?

Тимур молчал, чувствуя, как внутри нарастает холодная ярость — ещё до того, как отец договорил, он уже знал ответ.

— Всё это устроил ты, — сказал он спокойно.

Аркадий обернулся, и на его лице не было ни капли смущения — только удовлетворение человека, чей план сработал в точности так, как задумывался.