— Дорогу не вижу! — выругался Григорий, сжимая руль. — Шелест, где край?

— Левее не бери, держи прямо! — Мила подалась вперед, пытаясь разглядеть нить сквозь мельтешение. — Пока прямо, до поворота далеко!

По внешнему слою стекла поползли мелкие трещины. Я посмотрел в боковое зеркало и увидел, как Степан отбивается из-под тента мечом. Птицы лезли в кузов, цепляясь лапами за ткань. Из соседнего грузовика вспыхнул огонь, и часть стаи осыпалась на асфальт.

— Тимоха работает, — сказал я Полозову, но тот уже сам смотрел назад.

Писк стоял такой, что приходилось кричать почти в ухо. От него сводило зубы, хотелось зажать голову руками. Григорий все чаще моргал, однако машину держал.

Новая группа птиц зашла сбоку и ударила по первому грузовику. Одна пробралась под тент, следом за ней исчезло еще несколько. Из кузова донесся крик, Павел вывалился через открытый задний борт и рухнул на дорогу. Водитель идущего следом «Урала» резко затормозил, едва не наехав на него.

— Наш упал, стой! — крикнул Полозов.

Григорий прижал броневик к обочине. Едва машина остановилась, я толкнул дверь.

— Миша, подожди, вместе пойдем! — Мила схватила меня за рукав, но я уже поставил ногу на асфальт.

Птицы налетели сразу. Я закрыл лицо предплечьем, почувствовал удары в куртку и резкую боль возле уха. Гладиус сначала зацепился за край ножен, пришлось дернуть сильнее. Размахнуться толком не получалось, поэтому я рубил перед собой, стараясь расчистить хотя бы немного места.

Получен незначительный урон.

Здоровье: 97%.

Павел лежал возле заднего колеса грузовика и прикрывал голову руками. Птицы клевали его пальцы, пытаясь добраться до лица. Степан уже спрыгнул из кузова, но подойти к нему не мог: стая облепила и его.

— Тимоха, отгони от Степана! — крикнул я, отбивая воробья от шеи. — Только пониже, он совсем рядом!

Маг высунулся из-под тента и выставил ладонь. Полоса огня прошла над плечом охранника. Степан пригнулся, а я добрался до Павла и ударом клинка сбил птицу с его рукава.

— Под машину ползи! — Я потянул его за ворот. — Лицо закрой, там тебя не достанут!

Павел послушался, с трудом перевернулся на живот. Подбежавшая Мила прикрыла нас, пока я помогал ему забраться под кузов. Одна из птиц вцепилась ей в волосы, и она с руганью сдернула ее за крыло.

В коротком просвете над машиной я заметил вожака. Он был почти вдвое крупнее остальных, а перья отливали синим. Птица кружила невысоко и кричала перед каждым новым налетом.

Туманный воробей-вожак. Уровень 3.

Особенность: управляет нападением стаи.

Значит, надо убрать его. Вопрос только в том, достану ли я отсюда.

Я прижался спиной к колесу и дождался, пока вожак зайдет на новый круг. Он пролетел метрах в пяти над дорогой. Я сосредоточился на нем, стараясь не отвлекаться на писк.

«Парализация» активирована.

Крылья птицы замерли, и она начала падать. Времени было всего несколько секунд. Я выдернул нож и метнул в опускающееся тело. Лезвие попало в грудь, вожак ударился об асфальт и остался лежать.

Туманный воробей-вожак повержен.

Получено 25 опыта.

Птицы еще носились вокруг машин, некоторые продолжали клевать тенты, но прежних налетов больше не было. Тимоха выпустил еще одну струю пламени, и воробьи начали уходить в Туман. Я стоял, подняв гладиус, пока последние не скрылись над полем.

Только тогда стало слышно, как работает двигатель броневика.

Итого за бой: 137 опыта.

Текущий опыт: 332/400.

— Ты цел? — Мила подошла ко мне и повернула мою голову за подбородок. — Возле уха кровь, дай посмотреть.

— Царапина, наверное. Сначала Павла вытащим.

— Степан уже помогает. Постой хоть немного, а то опять куда-нибудь рванешь.

Она осмотрела порез и отпустила меня. На ее щеке тоже виднелась кровь, но, когда я указал на нее, Мила только отмахнулась.

Павла усадили на подножку. Руки у него дрожали, один глаз начал опухать. Полозов принес аптечку, и мы помогли обработать порезы. Сам глаз, к счастью, птицы не задели.

— Еще немного, и остался бы без него, — пробормотал Павел, пока Мила накладывала повязку. — Эта дрянь мне в лицо вцепилась, я назад дернулся и через борт вылетел.

— Хорошо, под колеса не попал, — ответила она. — Не вертись, сейчас закончу.

Степан отделался царапинами, хотя на огневика поглядывал недовольно. Тимоха зацепил ему огнем воротник, и теперь от охранника пахло паленой тканью.

— Куртку мне новую купишь, — сообщил Степан.

— Зато птиц снял, — возразил маг, садясь прямо на подножку второго грузовика. — Ты бы лучше спасибо сказал.

— Скажу, когда куртку купишь.

Я нашел нож возле вожака и вытер его ветошью, которую одолжил Григорий. Водитель тем временем осматривал броневик. Машина осталась на ходу, но стекло требовало замены, внешний слой был исцарапан и местами растрескался.

— До города дотянем, — сказал он, проведя ладонью по борту. — Если еще такие не прилетят.

Мила посмотрела на поле.

— Давно здесь воробьев не встречала. Они хоть и зеленого уровня, обычно ближе к синим зонам держатся.

— Потом в Гильдию сообщим, — ответил Полозов. — Сейчас лучше уехать. Павла посадим в кабину, ему больше по кузовам прыгать не надо.

Остаток пути прошел спокойно. В Спас-Клепиках остановились возле кафе. Пока Григорий проверял машины, мы поели и дали Тимохе отдохнуть. После боя он еще шутил, а теперь сидел бледный, уставившись в чашку. Мила велела ему допить сладкий чай и не изображать бодрость, если сил нет.

В Туме задержались ненадолго. Полозов уточнил, успеют ли нас принять на складе, после чего мы снова выехали. Туман оставался зеленым, и нить больше ни разу не дала повода насторожиться.

К Гусь-Хрустальному добрались под вечер. Над крышами дымили заводские трубы. Память Койота подсказала, что здесь делают стекло и хрусталь, но вспоминать подробности я не стал, после дороги хотелось скорее выбраться из машины. На городских улицах броневик трясло по булыжнику, и каждая кочка отдавалась в ушибленном плече.

Возле складов нас уже ждали. Полозов переговорил с приемщиком, затем вернулся к нам.

— На сегодня свободны. Гостиница «Хрустальная» в двух кварталах, номера заказаны на ваши имена. Завтра к десяти будьте здесь, только не задерживайтесь с завтраком.

— А Павел? — спросила Мила.

— Сейчас отвезут к лекарю. С ним Степан поедет, не волнуйтесь. Идите уже, до утра без вас разберемся.

В гостинице нам выдали ключи от соседних номеров. Я едва дождался, пока портье закончит объяснять, где подают завтрак, и поднялся наверх. Снятая куртка оказалась проклевана в нескольких местах, но раны под ней были неглубокими. После душа я обработал их и растянулся на кровати.

Стук раздался как раз в тот момент, когда я начал засыпать.

На пороге стояла Мила с бутылкой вина.

— Не спишь еще? — спросила она, заглядывая мне за плечо. — Я подумала, можно немного посидеть. Если устал, скажи, не обижусь.

— Уже почти уснул, но заходи. Я, кажется, даже поужинать забыл.

— Вот и я голодная. Сейчас что-нибудь закажем.

Она поставила бутылку на стол и сняла куртку. Пока Мила звонила портье, я нашел в шкафу стаканы и придвинул второе кресло. Вскоре мы сидели у стола с вином, ожидая еду.

— Давай за то, что без погибших обошлось, — предложила Мила. — Когда Павел упал, я испугалась, что его грузовик переедет.

— Я тоже. Повезло, что водитель успел затормозить.

Мы чокнулись. Вино было терпким, и после первого глотка я понял, что лучше дождаться ужина. Еду принесли примерно через полчаса: курицу с картошкой, рядом поставили миску салата. Некоторое время мы молча ели, и только когда тарелки опустели, Мила вернулась к разговору.

— Мишань, ты мне обещал рассказать, что случилось. Я весь день не спрашивала, но сейчас мы вроде никуда не торопимся.

Я отставил стакан. Совсем уходить от ответа было уже неловко, хотя рассказывать все по-прежнему не хотелось.