Навороченная машина, разгоняющаяся до безумной скорости, явно не выглядела дешевой.
Уолтер пробормотал себе под нос что-то о непросвещенных тупицах, подхватил мешок с бельем и быстрой походкой удалился по коридору прочь от меня.
Какое-то время я тупо смотрела вслед дворецкому, пытаясь осознать тот факт, что он добровольно решил купить матово-фиолетовый автомобиль с черными полосами по бокам.
Никак не укладывалось в голове, что это был его собственный выбор.
Наконец, когда шок немного отпустил, а перспектива волшебным образом переместиться к месту назначения отпала сама собой, я начала медленно ковылять в дальний конец особняка.
И пусть мои кости жалобно стонали, а мышцы сводило судорогой, на душе стало значительно легче.
Словно огромная гора свалилась с плеч.
Меня до жути угнетало подозрение, что Ксеркс держит неоплачиваемых слуг, и это вполне могло повлиять на мое отношение к омеге.
Тьфу ты, ну и дура же я.
Конечно, этот омега далеко не идеален. У него мания на ножи, проблемы с гневом, психологические травмы и полная неспособность выражать свои эмоции.
Но разве мы все без изъяна?
Мои побитые щеки растянулись в улыбке, пока я тихонько ковыляла вперед.
Он не держит рабов.
Болезненный смешок вызвал новую судорогу в груди, когда я зацепилась за край ковра и со всего маху впечаталась в стену.
Какой чудесный день.
Добравшись наконец до темной ниши в самом конце коридора, я вся обливалась потом и едва держалась на ногах. Костяшки пальцев все еще ныли, поэтому я решила врезать по двери ногой и заорала:
— Ксеркс, это Сэди! Открывай!
Дрожа от слабости, я опустилась в нишу и изо всех сил старалась не отключиться.
Моя небольшая прогулка, какой бы просветительской она ни была, оказалась серьезным испытанием для моего хлипкого организма, который четыре дня притворялся мертвым в коме.
Дверь не открылась.
— КСЕРКС! — заорала я изо всех сил и пару раз смачно пнула дверь.
Означенный омега рявкнул в ответ:
— Проваливай, Сэди!
Я с облегчением расслабилась: значит, он внутри и я не устраиваю сцену в коридоре на пустом месте.
Мимо пробежала горничная с охапкой белья, и я одарила ее сияющей улыбкой.
— Поздравляю с хорошей зарплатой!
Она сузила глаза и поспешила скрыться с глаз долой.
Я пожала плечами и вернулась к насущной проблеме:
— Эм, нет, я никуда не уйду. Открывай дверь. Нам нужно поговорить.
Наступила долгая пауза, в течение которой я мысленно представляла, как Ксеркс спешит отпереть мне замок.
Ничего не произошло.
— Впусти меня! — взрослее некуда заорала я и топнула ногой.
— Нет! Пошла нахер, убирайся! — прорычал Ксеркс, и в его медовом акценте отчетливо зазвучали нотки ярости.
У меня отвисла челюсть, а в груди кольнуло от боли.
После всего, что между нами произошло, он собирается вести себя именно так?
В этот момент любая другая женщина, уважающая личные границы, намек бы поняла и пообещала заглянуть в другой раз. Но я же не для того совершала этот изнурительный марш-бросок по коридору, чтобы меня отшили только потому, что у какого-то мужика случился нервный срыв. К тому же на улице каждый день шел дождь. Чему тут вообще можно удивляться?
Я глубоко вдохнула, центрируя себя, а затем зычно гаркнула:
— Если ты сейчас же не откроешь, я вынесу эту дверь к херам!
Из комнаты донесся звук глухого удара о что-то твердое и смачный мат.
— Подожди, что?!
Я отступила на шаг назад и приготовилась к боевым действиям.
— Мои кости еще толком не срослись, так что я сейчас со стопроцентной вероятностью раздроблю себе бедренную кость!
— Только, сука, посмей! — дикий крик изнутри комнаты звучал пугающе первобытно.
Разве связь уз не должна была предотвращать подобные эксцессы8?
Я прищурилась, представляя, как ломаю тяжелую, украшенную резьбой конструкцию.
— Последнее предупреждение. Открывай по-хорошему, или я вхожу.
Она вообще деревянная или стальная?
Я истово взмолилась богине луны, чтобы это оказалось дерево.
— Нет! Сэди, ты сюда не войдешь!
Я обреченно вздохнула. Это был неправильный ответ.
Сделав еще один глубокий вдох, я призвала на помощь свою самую-самую-самую забитую внутреннюю женщину-воина. Правда, та обычно предпочитала долгий сон и капитуляцию любым активным действиям.
На излете замаха дверь блеснула в мягком свете люстры. Она оказалась стальной на все сто процентов, и через секунду мне предстояло переломать все кости в правой ноге.
Какая же я все-таки тупая.
Остановить набранную инерцию вращения было уже невозможно, поэтому я зажмурилась и приготовилась к неминуемой боли.
Но боль не пришла.
Вместо этого раздалось тихое кряхтение, и большие руки легко поймали мою ногу прямо в воздухе. Я не сразу поняла, что Ксеркс распахнул дверь и схватил меня.
Длинные светлые волосы ниспадали на ягодицы мягкими, блестящими волнами, а его впечатляющий торс был обнажен. Спортивные штаны низко сидели на бедрах, цепляясь за края его четких V-образных мышц. Ксеркс глубоко дышал, и его рельефные кубики пресса перекатывались от движения. Его загорело-оливковая кожа аппетитно натянулась, и я была слишком хорошо осведомлена о том, какими огромными были руки, держащие мою голень.
У меня во рту аж слюнки потекли, пока я откровенно пялилась на это совершенство шести футов и пяти дюймов ростом.
Пусть он и омега, но производил куда более внушительное впечатление, чем большинство альф, с которыми мне доводилось сражаться.
Я вспыхнула, осознав, что облизываю губы и разглядываю его пресс с видом одержимой маньячки.
Когда я подняла взгляд на его лицо, мой пульс участился уже по совершенно другой причине.
Глаза Ксеркса сияли электрическим фиолетовым светом, и он благоговейно смотрел на мою затянутую в треники ногу, которую до сих пор держал в руках.
Пауза затягивалась.
Стоять на одной ноге, задрав ее в воздух, было откровенно неудобно, и я попыталась выдернуть конечность.
В конце концов, это была всего лишь нога — ничего особенного.
Ксеркс не сдвинулся с места.
И тут до меня дошло: от омеги исходила такая мощная волна приторно-сладкой корицы, что у меня на глазах выступили слезы.
Его бицепсы напряглись до предела, ноздри раздувались, жадно втягивая мой запах.
— Эм… Ксеркс? Ты в порядке? — мягко спросила я, поднимая руки вверх, словно уговаривая дикого зверя.
Он издал тихий омежий скулеж.
По моей коже побежали мурашки.
Инстинкты вопили во всю мочь: обласкать, защитить.
Я подалась вперед. Ксеркс медленно поднял глаза, и я замерла в дюйме от того, как моя ладонь должна была коснуться его шелковистых волос.
Его зрачки были расширены до предела, а на лбу вздулась и пульсировала венка.
Перед моим взором стоял вовсе не Ксеркс.
Это был омега в течке.
— Пожалуй, тебе лучше отпустить меня и позво…
Я не договорила, потому что Ксеркс резким рывком дернул меня за ногу и втащил в свое темное гнездо.
ГЛАВА 27: СЭДИ
У ОМЕГ ЕСТЬ ЧТО?!
Ксеркс издал омежий скулеж, когда меня грубо затащил в комнату.
Он небрежно швырнул меня на кровать, словно тряпичную куклу. Пушистые одеяла укутали меня, и я неуклюже заспешила задом наперед. В полумраке комнаты-гнезда потрескивал аппетитным теплом проекционный камин, изображение которого транслировалось на всю дальнюю стену. Вокруг нас медленно кружились мягкие снежинки.
Наступила долгая пауза, в течение которой мы оба ошеломленно таращились друг на друга.
Ну, я откровенно пялилась на полуголого омегу, а он буквально пожирал меня глазами.
Я поджала губы:
— Может для начала поговорим об этом?
Ксеркс потянулся вниз и сорвал с себя спортивные штаны. Они упали к его ногам изодранными лоскутами.
