— Котенок, — сорванным голосом выдохнул он. — Это моя вина.

Я стряхнула с себя оцепенение. Ситуация была слегка травмирующей и при этом чертовски умиротворяющей: наблюдать, как твоему обидчику вырывают кишки и пускают пулю в лоб после того, как ты превратила его лицо в кровавое пюре.

Бесплатная психотерапия.

Джакс зарычал и провел ладонями по лицу.

— Блядь, это наша вина.

— Каким образом? — ошарашенно спросила я.

Джакс тяжело вздохнул.

— После второго испытания, когда вы с Ксерксом… — он неопределенно взмахнул рукой, словно не зная, как назвать наш дикий секс-забег. — Мы пошли в клуб и прижали Хантера к стенке. Мы знатно его отделали и пригрозили убить, если он еще хоть раз к тебе приблизится.

Кобра оскалился:

— Я не соврал.

Ашер тяжело вздохнул, выглядя донельзя измотанным последними событиями.

— Мы также поговорили с Клариссой и объяснили, что сами ввели ее в заблуждение, и что у нас никогда не было к ней никаких чувств. Мы были тупицами, пытавшимися задеть тебя после того, как решили, будто ты нас отвергла.

Кобра вытер кровавые ошметки о кожу на штанах и бросил:

— Я хотел отметелить ее за то, что она врала и лапала тебя. Я до сих пор считаю, что стоило это сделать.

— Мы сами виноваты, что подавали ей надежды, и ты это прекрасно знаешь, — огрызнулся Ашер.

Если бы я не чувствовала себя хуже некуда, я бы, наверное, удивилась тому, что Ашер, некогда называвший всех баб шлюхами, признал проблемой себя, а не Клариссу.

Однако, поскольку мой стресс зашкаливал, впечатляться мужиком, сделавшим хоть капельку адекватного минимума, мне не хотелось.

— Так… — я хлопнула в ладоши и указала на мертвого альфу у наших ног. — …что нам теперь делать? По-моему, за убийство других альф вообще-то полагается статья.

Джакс ответил:

— Правило двести третье. Смертная казнь.

— Зато правило девяносто четвертое гласит, что наказание за сексуальное насилие над любым перевертышем — смерть и потрошение, — возразил Кобра. — У нас были все права.

Я прищурилась, глядя на труп.

— Звучит как-то слишком просто. Надо сжечь его и смыть пепел в унитаз.

Ашер хохотнул, и этот звук совершенно неуместно прозвучал среди трупов и крови.

— Ты явно никогда раньше не избавлялась от трупов.

— А ты типа избавлялся?

Внезапно Ашер смутился и потер затылок. Он избегал смотреть мне в глаза.

— О боже мой, скольких ты убил, Ашер?

Он скосил глаза и пробормотал:

— По одному на каждую татуировку.

Я в шоке прикрыла рот ладонью, ведь каждый сантиметр его золотистой кожи был покрыт тату.

Я занималась любовью с серийным убийцей.

Новая паническая атака сдавила легкие.

Прежде чем я успела сбежать обратно в кабинку туалета и продолжить расклеиваться, дверь в уборную с грохотом распахнулась. Мы все вздрогнули, и я сплюнула кровь на пол, заранее брызнув ею вокруг, не желая снова оказаться со стволом у лба.

Это был тот самый вышибала снаружи.

К счастью, он не заметил зависший рядом с ним сгусток крови.

— Вы привлекли внимание боссов, — произнес вышибала, указывая на зачарованный вещательный камень в верхнем углу комнаты.

Я позволила парящей крови упасть на пол, надеясь, что камень ничего не зафиксировал. Вышибала ухмыльнулся, глядя на мои разбитые костяшки и окровавленные руки Кобры.

— Они впечатлены вашей жестокостью и хотят лично пригласить вас в VIP-помещения клуба. Следуйте за мной.

С этими словами он развернулся и вышел.

Я переступила через труп и скривилась, глядя на Кобру.

— Неплохая работа, полагаю. Но вообще-то я сама справлялась.

— Я убил его, детка, — заныл Ксеркс, явно выпрашивая похвалу.

Кобра дернул за ошейник и потащил его за собой.

— Заткнись, омега, пока я не разрешу говорить.

Кобра под нос себе пробормотал что-то насчет того, что котенок принадлежит ему и что он заметил меня первым, но я предпочла это проигнорировать.

Меня передернуло от отвращения, когда мы вышли обратно в клуб. Кровь Хантера делала каждый шаг липким и хлюпающим.

Технически цель была достигнута. Но почему-то победой это совсем не пахло.

ГЛАВА 40: КОБРА

Два часа назад

БОЛЬ ОБЛАДАНИЯ

Я крепко сжал поводок Ксеркса, пока пульсировала музыка и мигающие красные стробоскопы отбрасывали зловещие тени на извивающиеся тела. Перевертыши возомнили себя опасными и крутыми в своих жутких кожаных нарядах и с хлыстами.

Очередное сборище, одержимое сексом.

Но я уже играл в эту игру в мире фейри.

Ничего нового.

Перевертыши лапали нас, потеряв рассудок в эйфории. Коллективный секс-психоз, темный наркотик, в котором нули и беты отчаянно пытались раствориться, лишь бы сбежать от унылой серости своей повседневности.

Пытались забыть, что они — всего лишь овцы.

В мире, который их ни во что не ставил.

Будь я один, я бы, наверное, закурил и лапал их в ответ. Затерялся бы в отупляющем тумане секса и насилия, кайфовать от которого было чересчур легко.

Но я был не один.

Красные тени и отчаявшиеся лица приобрели зловещий оттенок, пока я тащил Ксеркса вперед, поминутно косясь на крошечную женщину в полупрозрачном белой сорочке, плетущуюся позади.

Судя по тому, как были сжаты челюсти Ксеркса, и по тому, как он постоянно оглядывался через плечо, он чувствовал то же самое.

Ей здесь не место.

Я следил за ней боковым зрение. Огромные рубиновые глаза Сэди были широко раскрыты, чувственные губы приоткрыты в безмолвном вдохе, пока она наблюдала за обезумевшими перевертышами, занимающимися всеми возможными видами секса среди лабиринта лестниц. Она сжалась в комок, плечи горбились, повсюду хватающие руки и шлепающие по плоти секс-игрушки.

Но она перла вперед, не оглядываясь и не сбиваясь с шага, пока мы продирались сквозь толпу.

Мой котенок понятия не имел.

Она не видела парня, который схватил ее за подол платья. Не видела, как Ашер выцарапал обидчику глаз своими ногтями в ходе четкого маневра, оставив на лице мужика зияющую дыру. Кто-то ухватил ее за прядь белоснежных волос, и Джакс мгновенно сломал ублюдку руку в трех местах еще до того, как Сэди успела почувствовать рывок.

Глаза Ашера и Джакса ярко светились, тела вибрировали от напряжения. По тому, как перевертыши косились в нашу сторону, было видно, что их привлекает потрясающая смуглая кожа Сэди и ее шокирующе уникальная внешность, но именно исходившая от нее аура насилия заставляла их с таким отчаянием тянуть к ней руки.

Тупой глупец мог бы сказать, что она особенная, и другие это чувствовали.

Но правда была куда сложнее.

Сэди была здесь чужой и одновременно чувствовала себя в этом темном клубе как дома. Дай ей достаточно времени, и она стала бы самой отъявленной стервой из всех.

Я вел нас дальше в самую гущу безумия.

Перевертыши ползали на четвереньках, пока мы шли мимо, отчаянно желая прикоснуться к Сэди и попробовать на вкус Ксеркса.

Омега-мужчина и альфа- женщина: два редких бриллианта во всех жестоких мирах.

Они были моими.

Золотая нить в моей груди, связывающая меня со связанными, завибрировала с предупреждением, когда Ксеркс заметил альфу, который пер следом за Джаксом и Ашером, во все глаза пялясь на Сэди. Ноздри альфы раздувались, пока он преследовал нас. Он учуял клюквенное вино.

Нить между нами тревожно заныла, когда тот рванул вперед с острым ножом, намереваясь отбить ее у нас. Он учуял, что она не наша соратница по стае, и решил, что она ничья.

Его гребаная ошибка.

Я дернул за поводок Ксеркса, устраивая моему котенку шоу. Отвлекая ее.

Сэди, может, и дралась как воительница, купаясь в крови врагов, но в ее насилии было столько наивности.