Мы так долго ждали, пока возьмем ее, желая сделать все по-особенному.

Поступить с ней правильно.

Это было неправильно.

Ее глаза сверкнули чем-то, и пустота заорала на меня, требуя остановиться. Что ее это пугает, и что она ломается у меня на глазах. Но это были не слезы.

Внезапно Сэди плюнула в меня.

Образы любви и поддержки хлынули через мою теневую змейку.

Она мне подмигнула.

«Давай. Слабо?» — беззвучно прочитал я по ее губам, когда уголки ее рта изогнулись в лукавой улыбке, а слюна скатилась по моему лицу.

Облегчение, какого я никогда в жизни не испытывал, затопило меня, пронесясь по золотой нити. Ебаный бог солнца, до чего же она была идеальна.

Охеренно чиста. Охеренно безумна.

Это был не кошмар.

Это был сон.

ГЛАВА 41: КОБРА

РУБИНОВО-ГЛАЗОЕ ИСКУПЛЕНИЕ

Я орал на толпу, щелкал хлыстом и довел всех перевертышей в клубе до точки кипения, прекрасно зная, что мои драгоценности ярко сияют в тенях.

Потусторонняя красота, которая отравляла мне жизнь с самого детства, теперь была ебучим благом. Потому что мой котенок был одержим мной.

Я чувствовал ее вкус на своих губах, когда она плюнула в меня.

Толпа была зачарована мной.

Но меня волновала лишь одна женщина.

Я кивнул Джаксу, а он усмехнулся в ответ, насаживая котенка на член Ксеркса, отчего ее голова откинулась назад в экстазе.

Ашер опустился на колени, широко раскинув ноги позади Сэди: в идеальной позиции, чтобы пристроиться к ее тугой заднице. Глаза Котенка затуманились от эйфории, она дрожала, насаженная на Ксеркс. Он не двигался, наслаждаясь возможностью просто лежать и смотреть, как она запрокидывает голову и урчит.

Судя по выражению блаженства на его лице, его унесло в такие же дали экстаза, как и меня.

Она была его спасительницей.

Я опустил хлыст поперек его груди, вознаграждая за терпение с нашим котенком.

Он содрогнулся от удовольствия.

Я провел рукой по бицепсу Джакса, направляясь к нашей женщине. Он кивнул мне, на его красивых губах играла усмешка, а золотая нить пульсировала волнами благоговения и благодарности. Эмоции, которых я никогда не испытывал за всю свою никчемную жизнь.

Стоя перед ее сладкими губами, я игнорировал крики толпы, сосредоточившись на своем искуплении. Проведя пальцами по ее пышным рубиновым губам, я произнес:

— Я владею тобой. Ты понимаешь, о чем я?

Я смотрел на своего котенка, умоляя ее осознать смысл моих слов.

Невозможно было выразить словами всепоглощающую одержимость ею. Она была моим всем, и ради нее я бы стер мир с лица земли.

Я умолял ее понять, что я сожалею о каждом случае, когда терял рассудок и злил ее, ведь как бы сильно я ни старался быть джентльменом ради нее и обращаться с ней правильно, я все равно оставался диким зверем. Я не был цивилизованным, в отличие от других мужчин. Но это не делало мои чувства менее реальными.

Они становились лишь сильнее. Безумнее.

— Ты моя, Сэди, — прорычал я, глядя на свое искупление.

Гнев закипал в душе при мыслях о том, что она может заботиться о ком-то другом сильнее, чем обо мне.

— Мне плевать, что ты говоришь другим мужикам.

Я бросил взгляд на Ксеркса, чей член был по самые яйца забит в мою киску. В воспоминаниях омеги я видел, как Сэди шептала ему в ответ: «Я тоже тебя люблю».

Это что-то надломило во мне.

Я не хотел, чтобы она произносила эти слова кому-то еще.

Нет, я хотел, чтобы она говорила: «Ты владеешь мной, Кобра, и я, блядь, твоя на вечные времена».

Вот чего я жаждал.

Я прошептал:

— Мне плевать, если ты говоришь им, что любишь их. Это не отменяет того факта, что ты досталась мне первой.

Большим пальцем я сильно оттянул вниз ее нижнюю губу и открыл рот шире, чтобы видеть ее хорошенький розовый язычок.

Мой язычок.

— Потому что, котенок, то, что я чувствую к тебе — это выше любви. Понимаешь? Ты. Моя.

Я подался ближе, обещая ей:

— Я блядь владею твоим разумом, телом и душой. Абсолютное владение. Ты — моя собственность. Моя ебучая вселенная.

Я. Твой.

Я умолял ее прочесть все в моих глазах, пока ее прекрасную киску и тугую задницу трахали мои связанные.

— Ты понимаешь, о чем я говорю?

Рубиновые глаза Сэди расширились, когда она уставилась на меня. Медленно она кивнула своей хорошенькой головкой.

По ее губам я прочел: «Я тоже тебя люблю».

Я лгал самому себе; именно это мне и нужно было услышать. Что-то надорвалось внутри, когда до меня дошло значение только что сказанных ею слов. Котенок заботится обо мне так же сильно, как я о ней.

Это разрушило меня.

Я вогнал свой член глубоко ей в горло и с каждым толчком бедер говорил, что тоже люблю ее. Нежно придерживая за подбородок, я трахал ее горло.

Боготворил ее.

Джакс взял меня сзади, его тепло и внушительный размер стали привычным якорем, вернувшим меня в реальность. Бесконечное удовольствие прошибало все чувства, окруженное теми, о ком я заботился. Теми, кого я защищал бы ценой жизни.

Они были причиной, по которой пустота больше не пыталась меня сломать. Причиной, по которой она встречала меня с распростертыми объятиями.

Когда Ксеркс наконец зашевелился, а Ашер обнял котенка и подстроился под ритм, ее глаза затуманились от кайфа.

Эйфория искрами побежала по золотой нити.

Мы были едины.

Когда она завизжала от оргазма, когда я отстранился и кончил на ее золотистую кожу, пустота прошептала то, с чем я боялся смириться все это время.

Я не владел моим котенком.

Мой котенок владел мной.

И это значило абсолютно все.

Когда мы все перестали содрогаться от разрядки, приведшей нас к неземному кайфу, над нами зажегся свет, и ведущий вернулся на сцену.

Он выкрикивал что-то толпе, и весь клуб ревел в ответ, но я не слышал их слов.

Я был слишком занят созерцанием Сэди. Ее глаза испуганно расширились, а дыхание перехватило.

Блядь. Я заорал по связи, когда мы все разом осознали, что с Сэди что-то не так.

Было слишком много. Слишком быстро.

Как раз то, чего мы так боялись.

Я тонул в пустоте. Я потерялся в собственном гневе и позволил ему вести себя вперед. Подпитывать мое выступление.

Какая женщина останется в порядке после того, что мы только что сотворили?

Я был монстром.

Не успел я ничего предпринять, как Сэди крутанулась на месте и рванула прочь, убегая от нас вниз по лестнице сквозь толпу.

Я оттолкнул ведущего и бросился за ней, ломая бете конечности, пока преследовал затихающий запах клюквенного вина. Это наша вина.

Моя вина.

Я должен все исправить.

Золотая нить натянулась до звона, распускаясь по краям, источая боль и тревогу. За самыми высокими вершинами всегда следуют ебучие глубокие падения.

Котенок заслуживала нежности после того, как мы впервые поимели ее все вместе. Она заслуживала заботы и мягких поцелуев. Ласковых объятий и теплых слов.

Я отправлял бесконечные волны любви и тепла к своей теневой змейке, отчаянно пытаясь успокоить ее. Но в ответ не шло ничего.

Будто она была слишком встревожена, чтобы заметить.

Оргия нулей и бет перетекла с одной лестницы на другую, и мельтешащие тела загораживали запах клюквенного вина.

Я крутанулся на месте, мой нос забивало отвратительное амбре секса.

Я потерял след котенка.

Я зашипел и пнул преградившего путь бету, растоптав ему пальцы. Этот ебучий клуб представлял собой гигантский лабиринт лестниц. Зрение сменилось тепловыми силуэтами, но от этого поиск Сэди не облегчился.

Джакс зарычал позади меня, Ашер выругался. До нас дошло, что мы понятия не имеем, куда она делась. Я сосредоточился на своей змейке на ее коже, что позволило уловить примерное направление. Она была не на лестнице, а на каком-то этаже справа.