Руслан резко сдернул второй ботинок.
— Кто? Руська⁈
— Ваш отец. Впрочем, — тут женщина вздохнула. — И Русик тоже. Но вы не волнуйтесь, уже все в порядке.
И тут в прихожую виновато просочился Руська с белеющей перевязанной рукой. За ним темнела встрепанная макушка Елисея. А из глубины квартиры раздался голос деда, совсем не такой громкий, как обычно:
— Кто там пришел, Тамара?
Руслан перевел взгляд на Тамару Сергеевну. Действительно, Тамара, кто там пришел? А какого, собственно, тут происходит⁈
* * *
Спустя полчаса, удостоверившись, что с болезными все в порядке, Руслан сидел на кухне и под чай дослушивал рассказ о бурных событиях сегодняшнего дня.
Выяснилось, что Руська умудрился на выходе из школы хэндлеров поскользнуться, упасть и повредить руку. На этой почве Тамара Сергеевна и Алексей Валентинович тут же разругались вдрызг, потому что дед считал, что ничего страшного и перелома нет, а бабушка Елисея настаивала на немедленном походе в травмпункт. Последнюю точку в споре поставил Руська, сказавший, что болит сильно.
В травмпункте случились две вещи. Во-первых, у Руськи диагностировали растяжение. А Алексей Валентинович, то ли переволновавшись, то ли увидев там что-то, то ли из-за давления — шмякнулся в обморок. Его Тамара Сергеевна чудом поймала. Вызвали скорую, деду вкололи лекарство, от больницы он отказался — и вот они все здесь.
— Руслан, вот все документы, выписка, рекомендации.
Руслан обреченно смотрел на листочки, исписанные нечитаемыми рунами.
— Я, собственно, пока вас не было, сама в аптеку сходила. Вон, все на полке, в пакете. И рекомендации переписала своим почерком. Разборчиво.
Руслан испытал безотчетное желание обнять эту женщину с нарисованными бровями над уставшими и сейчас почему-то совсем не презрительными глазами.
— Сколько я вам должен?
— Там в пакете чек из аптеки.
— Хорошо. Я переведу. Спасибо. А за прием врача?
Тамара Сергеевна посмотрела на него с искренним недоумением. И ответила с легким оттенком превосходства.
— Какие деньги за прием врача? Все бесплатно, молодой человек.
Да если бы. Руслан пасовал перед бесплатной государственной медициной. А дед — тем более. И при случае норовил свильнуть в сторону платных клиник. Руслан платил за все эти увиливания молча, лишь иногда вздыхая. А тут…
Он еще раз посмотрел на Тамару Сергеевну, на ее поджатые губы с остатками какой-то яркой помады. Вот эта женщина запросто может построить всех в государственной больнице — и регистратуру, и медсестер, и что там у них еще есть такого же страшного.
— Спасибо вам. Правда. Огромное. Не знаю, что бы я делал, если бы не вы…
Ее лицо вдруг разом утратил все суровость и презрительность, стало мягким и… И Тамара Сергеевна порозовела, как школьница.
— Да ну что вы, Руслан…
И замолчала.
Их взаимную неловкость прервал голос Алексея Валентиновича.
— Тамара!
— Ой! Я же чай обещала! Сейчас, Алексей Валентинович, несу!
Она ушла, а Руслан остался на кухне один, возить задумчиво ложкой в вазочке с вареньем.
* * *
— Тамара Сергеевна, давайте, я вас отвезу.
— Не стоит, Руслан. Вы, наверное, с работы, устали.
Да, с работы. Нет, не устал. Затрахался — вот точнее. Но не отвезти домой Тамару Сергеевну и Елисея — вообще неправильно.
— Стоит. На улице темно, похолодало. Поехали, машина пока прогретая.
— Хорошо. Сначала Елисея, потом меня.
Они высадили задумчивого и необычно молчаливого Елисея у подъезда дома Гусевых, потом Тамара Сергеевна назвала свой адрес.
Они ехали молча. О чем думала мама Лады, Руслан, конечно, не знал. А сам он думал о том, что кто бы ему сказал в новогоднюю ночь, когда женщина с подведенными бровями и красной помадой говорила, кривя эти губы, про лимонад, что Руслан спустя месяц с небольшим будет везти ее домой — конечно, не поверил бы. А сейчас вез с полным ощущением, что все правильно делает.
* * *
— Да что ты говоришь! — ахнула Лада на торопливый и сбивчивый рассказ Елисея. — Руслан руку потянул?
— Ага. И там еще этот… Ушиб. Мягкий.
— Мягких тканей?
— Угу.
— А рука какая?
Лесь нахмурился, вспоминая.
— Правая.
— Бедный. Это как же он теперь в школу ходить будет? Писать же не сможет, — Елисей лишь хмыкнул. Ему такая перспектива, судя по всему, не казалась чем-то таким уж страшным. — Так он и рисовать не сможет! И как же его комиксы?
Лесь молчал, явно озадаченный.
— А что с Алексеем Валентиновичем?
— Ну, там врачи приехали. И это… укол ему поставили. Таблетки какие-то еще дали.
Так, там же мама была. Она самый надежный источник информации.
— Иди, мой руки, и пойдем ужинать.
— Не, меня у Руслана покормили.
Интересно, кто? Если Алексей Валентинович слег с давлением, да еще после обморока. Ладно, это все можно выяснить у мамы.
Тамара Сергеевна ответила сразу.
— Ой, Лада, только вошла.
Лада прикинула время. Это мама быстро до дома добралась — судя по тому, что и Елисей пришел буквально пятнадцать минут назад.
— Быстро ты.
— Так нас Руслан развез, — ответила мама с какой-то непонятной гордостью. — Сначала Елисея привезли, а потом он меня отвез. Машина у него большая, — после паузы. — Удобная.
Та-а-а-а-ак… Это «ж-ж-ж-ж-ж-ж» неспроста.
— Мам, что там случилось? Можешь мне рассказать?
— Расскажу. Сейчас только пальто сниму.
Лада слушала мамино дополнение рассказа Елисея. Бедный, бедный Алексей Валентинович! Видимо, с давлением у него все серьезно — если упал в обморок. И Русик бедный — как он будет без правой руки, без рисования?
— Мам, спасибо тебе!
— Да ты-то за что благодаришь? — проворчала мама. — И так уже… Меня уже они все, и Руслан, и Русичка, и Алексей Валентинович — все захвалили. А я ничего такого не сделала.
Лада слушала мамин голос и улыбалась. Она понимала, что маме очень приятно, что ее хвалят. Но она изо всех сил пытается этого не показать. Такой у нее характер, Лада его уже хорошо изучила.
Лада попрощалась с матерью и какое-то время смотрела на телефон. Ей хотелось позвонить Алексею Валентиновичу и узнать, как у него самочувствие. Ей нравился дедушка Руслана-младшего. И потом, он несколько раз выручал Ладу, с той же школой хэндлеров. Да и в целом…
Лада взяла телефон и замерла. А если он спит? После таких потрясений? Может, Руслану-старшему позвонить? Или лучше написать? Но ей вдруг захотелось услышать его голос. Не зло фыркающий всякие гадости, а вот… Вот так остро захотелось, что…
Лада решительно разблокировал экран. Руслан ответил сразу.
— Привет.
— Привет. Я звоню узнать, как твой отец? Мне Елисей и мама все рассказали. Спасибо, что развез их по домам, кстати!
Фу, как она тараторит! И волнуется почему-то! Нельзя так, ты же взрослая женщина.
— Да мне-то за что спасибо. Это маме твоей спасибо. Она там все разрулила по-генеральски. Шикарная женщина. Богиня!
— Не смей так говорить моей маме! — Лада мгновенно вскипела, даже забыв на время о болеющих Евдокимовых.
— Почему? Она, правда, крутая. Лад, ты чего? Я серьезно, без подколов. У тебя матушка — мега-женщина.
Негодование схлынуло так же мгновенно, как накатило. Лада медленно выдохнула.
— А я думала, ты издеваешься. Как… в прошлый раз.
Теперь и из трубки послушался медленный выдох.
— Нет. Я серьезно. И… Извини за прошлый раз.
Лада поймала себя на том, что прикусывает губу, чтобы улыбка не расползлась на все лицо.
— А… Ну… Ладно. Проехали.
— Проехали.
— А как Алексей Валентинович? И Русик? Как они сейчас?
— Да ничего вроде. Дед задремал, давление в норме. Руська вон левой рукой бутерброд себе пытается сделать. Да, с тетей Ладой, — это уже явно не ей. — А, вон, рукой машет. Привет тебе передает.
Лада перестала сдерживать улыбку.
