Я не была уверена, что хочу, чтобы кто-то заглядывал в мое будущее. Это казалось вторжением, и я не была уверена, что хочу знать.

Он пробормотал что-то о том, что это было ошибкой, и сжал спинку моего деревянного стула.

— Можно я возьму тебя за руку, милая? Это просто небольшая забава. Иногда я могу видеть проблески будущего. Это может быть ребенок, который у тебя когда-нибудь появится, или путь к великому богатству, или имя будущего возлюбленного. Иногда несчастья, но это редкость.

— Э-э, конечно. — Я протянула руку и положила свою ладонь в ее. На этот раз никакого разряда не было. Пальцы ее другой руки заплясали над прозрачным хрустальным шаром. Спустя пару мгновений внутри закружился серебристый дым. Она улыбнулась и поерзала на стуле от волнения:

— О, это будет интересно, я уже вижу. Я вижу, что ты талантлива, умна и добра. Местами немного упряма. Страх может вставать на твоем пути, но, если ты перешагнешь через него, я чувствую, что ты сможешь совершить великие дела. — Все это было правдой, но слишком туманной. Такими чертами мог обладать кто угодно.

Серебристый цвет шара потемнел до древесного угля. Ее жизнерадостная улыбка угасла, и она закрыла глаза. Это что… плохо?

Когда ее брови сдвинулись, а хватка на моей руке сжалась, у меня все внутри опустилось. Ее голос внезапно изменился, стал более мелодичным — и более низким по тону:

— Я вижу тебя стоящей на темной тропе, развивающейся на две дороги. Придет время, когда тебе придется сделать ужасный выбор между вороном смерти и орлом жизни, но оба они могут поглотить тебя.

Я затаила дыхание. Что это могло означать? Разве орел не был бы очевидным выбором? Я мельком взглянула на Вандера; все тепло с его лица исчезло. Глаза Мьюриэл резко распахнулись, и она мягко вытянула свою руку из моей ладони, после чего сочувственно похлопала по моим костяшкам.

Вандер обошел мой стул и встал рядом:

— Что это значит? Какой еще выбор?

Она нахмурилась и провела рукой по снова прозрачному хрустальному шару:

— Не знаю. Я видела тропу и двух птиц.

У меня всё сжалось в животе:

— И я прямо-таки должна зацепиться за слово «поглотить»?

— Извини, смысл не совсем ясен, но я видела, как они обе терзали твою плоть. — Она подняла палец. — Так, я знаю, это звучит пугающе, но это не значит, что на тебя физически нападут птицы. Это может быть внутренняя борьба. Это символизм, и я не могу истолковать его для тебя напрямую. Но ты, вероятно, всё поймешь, когда придет время. — Ножки стула пронзительно заскребли по полу, когда она отодвинулась. Прежде чем ее слова успели толком дойти до меня, она поднялась и направилась в отдел с женской одеждой. — Ну что, пойдём тогда выбирать вещи?

Я перевела дух и нервно рассмеялась. Ну да, давайте пойдём за покупками, как будто она только что не огорошила меня мрачным пророчеством о птицах, пожирающих мою плоть. Я нервно бросила взгляд на слоново-белую птицу. Лучше бы ей оставаться на своей жердочке. Вандер наклонился и прошептал:

— Она не всегда права. Не бери в голову.

— А как часто она ошибается? — прошептала я в ответ. — Потому что у меня глаза разного цвета.

Он почесал затылок и пожал плечами. О, как утешительно.

— Я верю в то, что каждый сам кует свою судьбу. Она видела две тропы, а ты можешь пробить третью.

Я попыталась выбросить ее слова из головы и пошла за Вандером в соседний зал. Мьюриэл принялась перебирать вещи на вешалках:

— Думаю, зеленый — твой цвет, но и лазурно-синий тебе тоже подойдет. У вас намечается особый случай, или нужно что-то более повседневное?

— Всего понемногу, — ответил Вандер прежде, чем я успела открыть рот.

Мьюриэл ухмыльнулась и лукаво сняла с полки крошечную красную кружевную вещицу. Когда она подняла ее, это оказалась лишь пара лоскутков ткани, едва прикрывающих интимные места.

— Всего понемногу? — поддразнила она, покачивая её на кончике пальца.

Ох… о, она подумала, что мы вместе. Мои щеки вспыхнули, и я заправила прядь волос за ухо. Я бы предпочла вернуться к столу с жуткими пророчествами, чем позволить его тёте нарядить меня в эту штуку.

Вандер смерил ее строгим взглядом:

— Может, ты не будешь смущать меня, а? Ты же моя тётя, ради всего святого.

Она захихикала и бросила вещицу обратно на полку:

— Обязанность тёти — смущать своего племянника. По этой причине я и твоя любимая тётя.

— Ты моя единственная тётя.

— Тем не менее, — напевала она. — Она пойдет на Мидсаммер, если ты придешь?

— Возможно.

Она одарила его знающим взглядом и выгнула бровь:

— Тогда ей понадобится платье. — Она вытащила из-за пояса измерительную ленту и принялась замеры: талия, бедра, затем бюст и плечи. Поцокав языком, она убрала ленту и поспешила к секции бальных платьев, пестрившей кружевом, шелком и яркими цветами. Одни только ярды этой ткани стоили бы целое состояние.

Я нервно затеребила пальцы:

— Вандер, я и без ценника знаю, что не могу позволить себе ни одно из этих платьев. И я коплю деньги для семьи.

Он одарил меня одним из тех успокаивающих взглядов, из-за которых мне хотелось дать ему пощечину:

— Если я приглашаю тебя за покупками и зову стать моей гостьей на королевском приеме, я и плачу. Не знаю, пойдем ли мы, но я предпочитаю быть готовым.

— О. Э-э, спасибо. — Я не понимала, почему заливаюсь краской. — Я могу вернуть тебе деньги позже. Может быть. Очень нескоро.

Он игриво потянул меня за локон:

— Ничего ты мне возвращать не будешь. Выбирай всё, что захочешь. Я подожду вот в том кресле. — Он указал на широкое бархатное кресло бордового цвета у окна.

У меня всё затрепетало в животе. Я никогда раньше не носила бальных платьев. Дома у меня было несколько простых хлопковых платьиц, но я надевала их только по особым случаям или в жаркие летние месяцы. Я присоединилась к Мьюриэл и стала указывать на цвета и фасоны, которые мне нравились. Избыток кружев и рюшей меня не привлекал. Мне хотелось чего-то сдержанного, но элегантного. Некоторые вырезы на спине и декольте у этих платьев выглядели просто скандально… и все же какая-то часть меня хотела рискнуть. Меня воспитывали одеваться скромно, но я больше не была в Неверглейде.

Мьюриэл собрала в охапку платья, на которые я указала:

— Луна, милая, уложи некоторые из этих платьев в коробки, пожалуйста. Спасибо.

Одна из женщин, сидевших за столом, подбежала и забрала у нее наряд.

Мьюриэл выудила еще одно:

— Я знаю, что ты будешь неотразима в чем угодно, но мне кажется, вот это смотрелось бы на тебе просто волшебно. Тебе нравится? — Ткань кремового корсажа плавно переходила в роскошный бирюзовый цвет на юбках, с самым темным оттенком у нижнего подола. Замысловатая бирюзовая вышивка бисером на лифе перекликалась с самыми светлыми тонами и переливалась на свету. Пышные юбки напоминали мне полураскрытую розу.

— Мне очень нравится.

— Замечательно. — Она передала его помощнице, а затем потащила меня к вешалкам с блузками. Я выбрала три, которые сочла подходящими для выхода в свет — с изящной вышивкой, но без излишней пышности. Мьюриэл добавила еще четыре на свой вкус, а также охапку брюк, и вскоре перед нами стоял целый сундук, набитый одеждой. Я постоянно думала о стоимости всего этого добра, и меня так и подмывало вернуть часть вещей на место. — Почему бы тебе не выбрать что-нибудь и не переодеться прямо здесь? А я пойду помогу девочкам всё посчитать и упаковать. Примерочная за той узкой аркой.

Когда она отошла на другую сторону комнаты и занялась делами, я осталась наедине со своими мыслями о ее жутком предсказании. Тёмная тропа, ворон смерти и орёл жизни? От этого по коже бежали мурашки. Пред каким же выбором я могу предстать, чтобы ей явились две птицы, терзающие мою плоть?

Я мельком взглянула на Вандера; он непринужденно сидел в кресле, закинув лодыжку на колено и побарабанивая пальцами по подлокотникам, и улыбался. Я выдавила ответную улыбку, но она тут же угасла. Дурное знамение давило на меня тяжелым грузом. Но нужно было взять себя в руки. В местах, откуда я родом, гадалки ошибались в большинстве случаев.