Я плеснула водой себе в лицо перед зеркалом. Пыталась стряхнуть с себя кошмар, но он цеплялся за меня, словно липкая паутина. Я подняла подбородок, промокнула лицо тканью и уставилась на своё отражение — на радужку, почерневшую после того жестокого дня. Словно отравленный шрам, который теперь мог увидеть каждый.

Я вышла из купальни и обнаружила Вандера сидящим на краю своей кровати. При воспоминании о том, как он вслух читал чувственные отрывки из моей книги, сердце пропустило удар. Образ Вандера, лежащего надо мной и зажимающего мне рот рукой, смешался в моей памяти с моим сном и погоней. То, как его лицо превратилось в нечто чудовищное, до сих пор заставляло кровь стынуть в жилах.

Я потёрла лоб, словно могла таким образом стереть этот страшный сон из своих мыслей.

Он смотрел на меня почти смущённо — так, как никогда раньше. Словно пытался что-то понять, но боялся узнать ответ.

Солнце вышло из-за облака и залило нашу комнату светом, подсветив его сзади и заставив буквально сиять. В его тёмных волосах проступили глубокие красноватые оттенки.

И этого оказалось достаточно, чтобы вытеснить тяжёлое чувство из моего живота.

Это был Вандер, а не чудовище из моего сна. И я больше не могла отрицать, что какая-то часть меня желала его.

Его слова всё ещё будоражили меня.

Если ты фантазируешь обо мне в таком духе, это может доставить нам неприятности.

Чёрт.

Я поняла, что пялюсь на него, и поспешно отвернулась к окну.

А я сама хотела этих неприятностей?

— Итак… — Он глубоко вдохнул и, возможно, впервые с тех пор, как я его знала, выглядел неуверенным и уязвимым. Он всегда казался напряжённым и настороженным, и сейчас это никуда не делось, но прошлой ночью между нами что-то изменилось.

Я знала, что он хотел меня поцеловать, но было ли это чем-то большим? Хотел ли он отношений за пределами того, что существовало между нами?

Нет. Об этом я не могла себе позволить думать.

Такие мысли закончатся лишь разбитым сердцем.

Мы с ним были из разных миров. Когда моё обучение закончится — а оно закончится, — закончится и это влечение.

По крайней мере, с его стороны.

Это опасно, и я не позволю этому случиться.

Не поэтому ли самые потаённые уголки моего разума превратили его во сне в то, чего я боялась больше всего? Чтобы защитить меня от разбитого сердца?

Если я пройду обучение, нам больше не придётся проводить всё время вместе. Его жизнь вернётся в привычное русло, и он снова будет ходить на задания с Гоуст.

От одной мысли о нём с ней и о себе рядом с кем-то другим меня слегка мутило.

— Как спалось? — наконец нарушил он тишину.

— Не очень, если честно.

— Плохие сны? — спросил он.

В том, как он это произнёс, было что-то такое… словно он знал.

Я пристально посмотрела на него, и по позвоночнику пробежали мурашки.

— Да.

Я вспомнила наш с Селин разговор на крыше во время последней игры. Некоторые учёные обладали способностями, связанными с разумом. Вандер происходил из семьи учёных и мог бы вступить в их гильдию. Он никогда не давал мне повода думать, что умеет читать мысли, но откуда мне было знать наверняка?

Он говорил, что уже семьдесят лет не рождался человек, способный читать чужие мысли…

Если только он не был одним из них и просто никогда никому об этом не рассказывал.

— Что ж, жаль, потому что сегодня мы снова тренируемся.

Напряжение между нами тут же улетучилось, словно пламя свечи, которое задул ветер.

— Я так и думала.

Всё снова вернулось к обычным делам. Я не была уверена, что мы станем обсуждать произошедшее, хотя, если честно, ничего по-настоящему и не произошло. Наверное, для меня это значило гораздо больше, чем для него.

Но его слова «Если ты фантазируешь обо мне в таком духе, это может доставить нам неприятности» были совсем другими, когда их произносил Вандер.

Он не говорил того, чего не имел в виду, просто чтобы пофлиртовать, как Кейс.

— Вчера мы заключили договор — убить всех вампиров. Думаю, пришло время научить тебя владеть мечом, чтобы мы действительно могли это сделать. В ближайшие несколько недель это будет нашей главной задачей. Ножом ты теперь владеешь неплохо, топор и клинок-звезду бросаешь точно в цель.

Он слегка улыбнулся.

— Не знаю только, как у тебя получится с движущейся мишенью.

Я закатила глаза.

— Я работаю над этим.

— Но меч — самое важное оружие ассасина.

Проходя мимо, он слегка задел меня плечом и на мгновение скрылся в гардеробной.

Я переминалась с ноги на ногу, ожидая его. Когда он появился, в руках у него был длинный тонкий предмет, завёрнутый в ткань кремового цвета.

Он положил его на кровать и развернул ткань, открыв меч.

Серебряный клинок был тонким и слегка изогнутым. Он был не таким длинным, как меч Вандера, — примерно два с половиной фута. Рукоять была золотой, а навершие обтянуто красной кожей.

За свою жизнь я видела немало оружия и умела отличить хорошо сделанный меч от дешёвого. Этот стоил невероятно дорого. Его изготовил настоящий мастер.

— Это был меч моей сестры Орианы. Думаю, она была бы рада, если бы он достался тебе. Ей было бы приятно знать, что её меч используют против наших врагов.

Все мышцы моего тела напряглись.

Для него это должно было быть важно, а я пока не чувствовала себя достойной такого подарка.

— Ты уверен? Может, твоя другая сестра захочет его?

— Нет. Она учёная и сказала, что он напоминает ей о смерти Орианы.

Он поднял меч с кровати и протянул мне рукоятью вперёд.

— Я не хочу, чтобы он вечно лежал в шкафу.

Я нерешительно взялась за рукоять. Кожа оказалась мягкой и удобной. Я отошла от него на несколько шагов и взяла меч обеими руками.

Подняла его, повела из стороны в сторону.

Вес был идеальным — не слишком тяжёлым.

— Я могу просто одолжить его, пока не получу другой. Тебе необязательно отдавать его мне насовсем.

Он слегка улыбнулся.

— Если ты этого хочешь. Пока я хочу, чтобы ты пользовалась им. Хорошие мечи достать непросто. Мы могли бы сходить в оружейную, но любой меч, который нам там выдадут, не сравнится с этим.

Он посмотрел на меня.

— Когда станешь полноценным ассасином и захочешь, сможешь заказать себе меч по индивидуальному заказу, если предпочтёшь такой вариант.

— Об этом я подумаю, когда дойду до этого момента. Спасибо, что позволяешь мне пользоваться мечом своей сестры. Наверное, он много для тебя значит.

— В конце концов, это всего лишь оружие. А тебе оно нужно.

Мои дни были полностью заняты с рассвета до заката, и время, казалось, летело всё быстрее. Поначалу от многочасового владения мечом у меня болели руки и предплечья. Когда мы не занимались фехтованием, я тренировалась в рукопашном бою или бегала по крышам, а иногда выбиралась за пределы стены. Синяки и ушибы были моими постоянными спутниками. Но постепенно боль превратилась в силу. Мозоли на ладонях больше не лопались и не кровоточили.

Тёплые осенние дни сменились прохладой. Недели превратились в месяцы, но я всё ещё чувствовала себя полнейшей новичком.

Вандер держал меч наготове.

— Ещё раз.

Я пошла в атаку, и он ударил первым. От боли обожгло ладонь, и я едва не выронила оружие. Он замахнулся мне в голову, и я пригнулась. Я нанесла ответный удар, он отбил его и легко коснулся плоской стороной клинка моей шеи.

— Мертва.

Я застонала.

— Ещё раз.

На этот раз я атаковала первой. Он заблокировал удар и выбил мне ноги из-под тела. Спиной я с глухим ударом рухнула на землю, выбив из лёгких весь воздух, а острие его меча упёрлось мне в грудь.

Я тихо выругалась и посмотрела, как моё дыхание белым облачком повисает перед лицом.

Солнце светило, но зима уже пришла, и пальцы онемели.

Неужели я когда-нибудь вообще научусь этому?