В тишине громко застрекотали сверчки, и где-то ухнул сыч. Я увидела, как по небу прочертила падающая звезда… Я и не знала, что они так двигаются.

— Тебя бы вернули назад, хотела бы ты того или нет, и наказали бы на глазах у всех. Это оставило бы неизгладимое пятно на твоей репутации. Тебя бы называли трусихой за глаза и в лицо. А если бы ты сделала это снова, они бы наказали твою семью.

— Ты бы не донес на меня командиру Локку, если бы я сбежала?

— Нет.

Я выставила губу в улыбке вопреки самой себе.

— Почему? — Я села и выжала воду из волос.

— Во-первых, это выставило бы меня дураком, и наказали бы меня, а во-вторых, я уже видел, как такое происходило с учениками. Я бы не пожелал такого публичного унижения ни тебе, ни кому-либо еще.

— Так вот почему ученики должны все время находиться со своим наставником?

— Отчасти.

— Я удивилась, когда ты ушел говорить с командиром без меня.

— Это не строгое правило, и только наставник решает, насколько жестко его соблюдать. Наставники несут единоличную ответственность за своих учеников и за все, что происходит. Если ученик создаст проблему или нарушит правило в отсутствие наставника — виноват наставник. Если с тобой случится что-то плохое, когда меня нет рядом, это будет моя вина.

В памяти всплыл намек Индиго о том, что с прошлыми учениками Вандера что-то пошло не так.

— А твои прошлые ученики… плохо соблюдали правила? — Я выбралась из ванны и схватила льняное полотенце с ближайшей полки. Вытершись, я встала перед зеркалом. Лицо уже полностью зажило. Я глянула на дверь, когда он не ответил. Внутри все медленно опустилось. Может, с кем-то из них случилось что-то похуже.

— Почему ты спрашиваешь? — наконец заговорил он, и его голос звучал глуше, чем прежде.

— Индиго кое-что сказала.

— В основном они соблюдали правила. — Его голос был сухим и отрезанным, и я не дерзнула расспрашивать дальше. Кто из ассасинов был его бывшими учениками? Я видела, как он общался только с Фэлкон и командиром Локком.

Заканчивая сушить волосы, я сообразила, что не принесла с собой чистую одежду. Я стояла перед дверью, завернутая в полотенце. Меня бросило в краску от одной мысли о том, что придется выходить туда в таком виде.

— Эм, Вайпер, подашь мне какую-нибудь чистую одежду? Я забыла ее взять.

— Ага. — Его шаги тихо зацокали по полу. Я услышала, как со скрипом открылся мой сундук. — Мы пропустили ужин, но я принес тебе кое-что из еды. Тебе подать одежду для сна?

Уже стемнело, а летом это означало, что час был поздний.

— Да, пожалуйста.

— Тебе нужен корсет или…?

Даже если бы я и собиралась его носить, то явно не во сне. Не знаю, почему я улыбнулась, но ответила:

— Нет.

Мгновение спустя в дверь тихо постучали. Я высунула руку в узкую щель, и мои теплые пальцы задели его прохладные. От прикосновения по руке пробежал легкий разряд. Я сообразила, что потянулась своей изуродованной шрамом рукой. В панике я втянула сверток внутрь и прихлопнула дверь.

— Спасибо.

Я быстро оделась в длинную фиолетовую тунику до середины бедра и белье. Заплела волосы в одну косу от самого затылка до кончиков.

Когда я вышла, Вандер лежал на своей кровати, подбрасывая и ловя маленький белый шарик.

— Твой ужин на твоей кровати.

— Спасибо. — Я села и водрузила поднос себе на колени. Занавеска между нами скрывала его из виду, но я слышала, как шарик с ритмичным стуком бьется о его ладонь. — А ты уже поел?

— Да, с командиром Локком.

Интересно, он докладывал о том, как прошли наши первые пару дней? Может, он рассказал ему, что я прикончила своего первого вампира. Я отломила кусок от мягкой круглой булочки и обмакнула его в масло. Хотелось бы мне, чтобы ему было о чем доложить, кроме случившегося. Если бы я вонзила клинок сразу, когда он приказал, она не успела бы совершить теневой переход и выскользнуть из пут. Я вздрогнула, вспомнив, как она рванула на меня и как мгновенно замерла перед солнечным светом. Она бы сбила меня с ног, если бы солнце не сработало как невидимая стена. Меня до сих пор передергивало от того, насколько… человечной она казалась с самого начала, когда билась и умоляла не убивать ее.

— На твоей ночной тумбочке лежит шарик. Подбрасывай его так же, как я — это поможет с координацией рук и глаз. А еще там есть мешочек с бобами: сжимай его рывками каждую ночь перед сном, чтобы укрепить хватку.

— Хорошо. А когда я научусь нормально обращаться с оружием?

— Когда научишься нормально лазать по канату. — Он прочистил горло. — Ты умеешь писать?

Я сдержала ухмылку. Должно быть, ему было неловко спрашивать меня об этом после нашей последней перепалки по поводу моего образования.

— Умею.

— В течение этого года я буду много рассказывать тебе о ЛОА, вампирах и Найтхейвене. Рекомендую в конце дня делать записи в дневнике, чтобы ничего не забыть. Новый дневник лежит в твоей тумбочке. В конце твоего учебного года будет письменный экзамен. Большинство вопросов будут представлять собой ситуационные задачи — как тебе следует поступить в том или ином случае, но будут и факты о Лиге, гильдиях, правилах, законах, вампирах и истории.

— Хорошо, я так и сделаю. Можно задать тебе вопрос?

— Да.

— Почему дукаи не позволяют людям сражаться вместе с ними в этой войне? Почему не привлечь тех, кто живёт в Лотлтоне?

— Когда-то мы так и делали, но люди не такие быстрые и сильные, как вампиры и дукаи. Вампиры слишком быстро обращали мужчин прямо на поле боя. К сожалению, в итоге они стали скорее помехой, чем помощью. Людям же лучше прятаться по ночам — так безопаснее для них самих.

Мне это не нравилось, но я понимала его доводы.

Я закончила есть и легла, глядя на тёмный каменный потолок, сжимая маленький мешочек с бобами своей искалеченной рукой. Через несколько минут она начала ныть, но я знала, что это пойдёт ей на пользу. Я также пыталась полностью разогнуть пальцы, хотя кожа и мышцы срослись так, что сделать это было практически невозможно.

Мы оба замолчали, и, когда звук мяча стих, я решила, что он уснул.

Какая-то маленькая часть меня хотела, чтобы занавески здесь не было, чтобы я могла его видеть — хотя правильнее было бы сказать, любоваться им.

Но я сомневалась, что он хотел, чтобы я за ним наблюдала, а сама я не хотела, чтобы он наблюдал за мной.

Следующую неделю мы провели, прочесывая леса в поисках укрытий вампиров. С того самого первого дня мы больше не встретили ни одного, но я лучше изучила местность, да и мое чувство ориентации усовершенствовалось. Пока мы бродили, Вандер рассказывал мне об иерархии руководства в ЛОА. На самом верху стояли командиры — Эйс и Локк. Командир Эйс возглавляла ЛОА уже двенадцать лет. Она была самой смертоносной и хитрой из всех, кто появлялся в ЛОА за последнее десятилетие, и единственным человеком во всей Лиге, прикончившим больше вампиров, чем Вандер. Ее отец был высокопоставленным офицером среди воинов, а мать — ученым и старшим профессором в Академии Найтхейвен-Север в течение двадцати пяти лет. Я сделала себе мысленную пометку никогда не переходить ей дорогу.

Командир Локк был человеком слова и настолько преданным ЛОА, что стал первым, кто получил звание командира в тридцать три года — раньше никому не удавалось сделать это до тридцати пяти. Он происходил из семьи ассасинов; оба его родителя погибли вместе много лет назад во время рейда.

Ниже командиров стояли лидеры, отвечавшие за небольшие группы и конкретные задачи. Вандер был лидером миссий, но пока обучал меня, своей обычной группой не руководил. Если его это и задевало, он ничего не говорил.

К ЛОА были прикреплены ученые, которые помогали с бумажной работой, перепиской, тестированием учеников и управлением библиотекой. Впрочем, свою роль здесь играли все гильдии: маги поддерживали защитную магию Дракхара и закрывали прочие нужды — например, исцеляли тяжелые ранения. А обычные люди готовили, убирали и выполняли разную работу. Все они дали клятву сохранения тайны на своей чести, но на случай, если она подведет, у них имелась татуировка из магических чернил. Она не позволяла выболтать секреты Лиги убийц никому, кто не состоял в ЛОА или не был приведен к присяге.