Опасаясь осуждения, я не стала расспрашивать подробнее. Но то, что они тупые и управляются кровью, я знала отлично.

Тэйвин добавил:

— Даже если ассасины держатся сами по себе, они всё равно болтают, когда напиваются в пабах. И профессора иногда сообщают о высоком количестве убитых ассасином вампиров. Все слышали о Вайпере, но они используют позывные, так что никто из нас толком не знает их настоящих имён.

— Все всё равно пытаются угадать. — Селин затянулась табаком. — Некоторые говорят, что он Куинн Херальдсон из Найтхейвен-Юга, но я так не думаю. Я помню Куинна, он не был таким высоким. Но новенькая узнает, кто он такой, первой, везучая сучка.

Его настоящее имя ничего бы мне не сказало. Я не знала здесь никаких имён, кроме королевской семьи.

— Не могу дождаться, когда увижу гильдию, — сказал Тэйвин, так взволнованный, что его почти трясло. — Она скрыта магией, и только ассасины знают, где она находится.

Солнце опустилось за гору Драконья Гряда, и я встала. Кожа зудела от напряжения. Звон в ушах вернулся. Я ждала криков. Я вглядывалась в тени, в дверные проёмы, повсюду, где вампир мог проскользнуть внутрь.

— Где наши покои? — прошептала я. Сердце забилось чаще. Я прижала руку к груди, надеясь, что это поможет.

Селин встала вместе со мной и пожала плечами:

— Мы не знаем. Ты в порядке? Почему ты так часто дышишь?

— Вампиры выходят ночью, — прошептала я.

— Ну да. — Она сузила глаза, глядя на меня. — Они не могут перелезть через стены. Расслабься.

Тэйвин шагнул ко мне и опустил окровавленную тряпку:

— Вампиры не могут проникнуть в Найтхейвен. Вот почему мы называем его Найтхейвеном. Ты здесь в безопасности.

Я крепко зажмурилась. Они не понимали, какова была моя жизнь в Лотлтоне. Они не понимали, почему я до ужаса боялась ночи. Если они никогда не бывали за стенами, то никогда на собственной шкуре не испытывали того, что вампиры вытворяли с нами. Исчезновения соседей, разговоры о растерзанных телах, найденных в лесу, — от всего этого они были ограждены.

Крик моей бабушки эхом отозвался в моей голове.

— Это не её вина! Она ещё ребёнок! — кричал мой отец.

— Моя мать мертва! Она мертва, Хавар! Эйсира знает, что нельзя выходить на улицу после наступления темноты! — кричала мать в ответ.

— Пойдём.

Низкий голос заставил меня распахнуть глаза.

Перед нами троими стоял Вайпер. Он лишь вскользь посмотрел на меня, а затем пошёл прочь.

— Иди, — пробормотал Тэйвин.

Селин уставилась на меня широко раскрытыми глазами, ожидая моей реакции.

Я оттолкнулась от стены и поморщилась. Помятые рёбра напомнили мне, что не стоит скручивать корпус. Я зашипела и сжалась от боли во всём теле, но догнала его. Он повернул, и мы вышли через арку под гобеленом на ныне пустую арену. Ночь звучала здесь совсем по-другому. Стрекотали сверчки, в воздухе вилась музыка и даже смех — а не крики.

Вайпер направился в сторону, противоположную той, откуда я пришла с отцом, и я замерла.

— Вайпер, — тихо позвала я. — Могу я посмотреть, здесь ли мой отец? Чтобы попрощаться. Я не знаю, когда снова увижу его, ведь… он оттуда. — Я сглотнула. — Мне вообще когда-нибудь разрешат увидаться с семьёй? — Я знала, как работают гильдии. Они не любили связываться с теми, кто снаружи. Собственные родители моей бабушки Торы отреклись от неё за то, что она не была дукаем.

Я никогда не стану такой.

Он остановился и повернулся ко мне лицом. Я не могла понять, разозлён он или раздражён, но его глаза сузились:

— Где он?

— Если он всё ещё здесь, то там, где мы припарковали нашу повозку. — Я указала рукой. Я помнила, что это место было ближе всего к статуе мага. — Назад, в ту сторону.

Он вздохнул и поплёлся в том направлении. Я улыбнулась, и как только мы поднялись по ступеням из арены, идти осталось недолго. Большинство повозок уже уехали, но мой отец сидел на скамье в нашей. В эту минуту мне было плевать, что подумает Вайпер, — слёзы потекли по моим щекам. Я поспешила так быстро, как только могла. Он выпрыгнул из повозки и обнял меня. Я пискнула от боли из-за его осторожного объятия, и он тут же отпустил меня.

— Что с тобой случилось? — тихо спросил он.

— Ты бы видел другого кандидата. Я всыпала ему как следует. — Я шмыгнула носом и вытерла слёзы.

Отец пристально оглядел Вайпера. Они были примерно одного роста, но мой отец был более плечистым и плотным.

— Ты сотворил с ней такое?

— Нет, сэр, — ответил тот.

— Это означает то, о чём я думаю?

Я кивнула:

— Я ученица ассасинов. Как только я выпила из кубка, я… я ничего не могла поделать. Нам пришлось драться с другими кандидатами. Они увидели мою скорость.

— Я знаю. Не переживай об этом сейчас. — Он провел рукой по бороде и вскинул подбородок в сторону Вайпера. — Значит, ты её наставник?

— Да. — В его голосе звучало нечто среднее между настороженностью и скукой от необходимости вести этот разговор. Я сомневалась, что он часто общался с обычными людьми. Он стоял прямо, держа руки за спиной. Мне придётся довести эту позу до совершенства. Они все так делали.

— Позаботься о её безопасности. Не позволяй никому больше так калечить мою дочь.

Глаза Вайпера едва заметно сузились. У меня сложилось впечатление, что он не любил, когда ему указывают, тем более чужак.

— Ассасины защищают своих, — ответил Вайпер.

— Отлично. Если я получу письмо о том, что она убита, я приду за тобой, Вайпер. — Он ткнул в него пальцем.

— Папа. — В животе у меня всё оборвалось. Вайпер мог серьёзно покалечить моего отца — или убить. Вайпер даже не был человеком. Он был легендой в Лиге убийц, а мой отец — всего лишь скромным ремесленником из маленькой деревни.

Вайпер наклонил голову и продолжал держать руки за спиной, будто отец не представлял достаточной угрозы, чтобы вообще реагировать, и ничего не ответил.

Я огляделась, чтобы проверить, здесь ли ещё Кейс, но не нашла его.

— Как ты доберёшься домой?

— Выеду с первым лучом солнца.

— Но мама…

— Всё будет хорошо. Кейс сказал, что передаст ей, что произошло. Он снова в ночном дозоре, иначе тоже остался бы.

— Передашь Кейсу… я бы ответила «да». — Моё сердце немного сжалось. Когда я снова увижу его? Мне хотелось попрощаться и получить поцелуй, которого у меня никогда не было. Вайпер так и не ответил на мой вопрос о том, разрешат ли мне навещать семью.

— Не думай сейчас о Кейсе. Просто делай то, что должна.

— А где ты будешь спать?

— Англор составит мне компанию. — Он протянул руку и похлопал нашего старого коня по рыжеватой шее. От него пахло сеном и домом. — В повозке под сиденьем есть спальное одеяло.

— Нам пора идти, — объявил Вайпер.

Я ещё раз обняла отца, игнорируя боль в боку:

— В выдвижном ящике ночного столика в моей комнате лежит золотой самородок. Продай его.

Его большая ладонь погладила меня по спине:

— Покажи им, на что способна Эйсира Косторез.

Я старалась не плакать, пока уходила, но мои щёки были мокрыми и липкими. Вайпер молча вёл нас по улицам. И впервые в жизни я подняла глаза к небу и смогла восхититься звёздами.

Мы юркнули в тёмный переулок и прошли через старую дверь на задворках полуразрушенного здания с осыпающейся кладкой и зияющими дырами. Спустились по винтовой лестнице и оказались в туннеле. Моим глазам потребовалось мгновение, чтобы привыкнуть к темноте, но вскоре я увидела всё в мельчайших деталях — как и любой дукай. Очередная адаптация для борьбы с вампирами. Большинство людей боялись темноты из-за того, что ничего в ней не видели; я же боялась того, что, как мне было отлично известно, затаилось в этой тьме. Я держалась вплотную к Вайперу. Пожалуй, даже слишком вплотную. Он пару раз косо посмотрел на меня и даже немного отодвинулся. Но в моих родных краях вампир мог прятаться где угодно.

В туннелях было столько поворотов, что я никогда не смогла бы найти дорогу назад. Я просто сгинула бы в этом лабиринте. Мы поднялись ещё по одной лестнице и снова вышли на улицу через дверь, наполовину скрытую листвой, прямо в густую рощу из кедров, сосен и дубов. Мох и прочая зелень свисали с веток, образуя нечто вроде живого занавеса. Наша обувь с лёгким хрустом ступала по земле — вернее, ступала моя обувь. Он не издавал ни звука.