— Я переживу его расстройство.

— А я нет. Мне ещё работать с ним.

Взгляд Артёма задержался на мне.

— Если завтра выяснится, что у меня вообще осталась компания.

Это была первая реплика за весь вечер, в которой я услышала не раздражение и не контроль. Усталость. Я положила ладони на стол.

— Сколько документов нашли в вашем кабинете?

— Не знаю. Мне не показывают.

— Вы правда их не видели?

Он не ответил сразу. Я сразу это заметила.

— Артём.

— Я не видел документы, которые нашли сегодня.

— Это очень аккуратная формулировка.

— Вы хотите допросить меня вместо Олега?

— Хочу понять, почему вы сформулировали именно так.

Он откинулся на спинку стула.

— Потому что Павел последние несколько недель задавал вопросы по старым платежам.

Мысль наконец встала на место.

— Каким платежам?

— Не знаю.

— Вы только что сказали, что задавал вопросы.

— Он спрашивал, помню ли я несколько подрядчиков.

— Каких?

Артём назвал две компании. Названия мне ничего не сказали.

— И?

— Я сказал, что нет.

— Что ответил Павел?

— Что проверит сам.

— Когда это было?

— В понедельник.

— Сегодня четверг.

— Я знаю календарь.

— А мне вы об этом почему не рассказывали?

Он посмотрел на меня так, словно вопрос был странным.

— С какой стати?

— Я руковожу внутренним контролем.

— Павел не говорил, что нашёл нарушение.

— Зато сегодня его нашли в вашем кабинете рядом с платёжными документами.

— Вера, если бы три дня назад я знал, что закончится этим, разговор был бы другим.

Я хотела ответить резко. Не ответила. Потому что он был прав. Мы оба пытались задним числом придать значение вещам, которые несколько часов назад выглядели обычными.

— Хорошо, — сказала я. — Кто ещё знал, что Павел проверяет эти компании?

— Не знаю.

— Михаил?

Артём встретил мой взгляд.

— Почему сразу Михаил?

— Потому что он операционный директор.

— Вы с ним сегодня долго разговаривали.

Вот теперь я услышала знакомую интонацию.

— Семь минут.

— Считали?

— Нет. Но теперь начну, раз вы контролируете мои разговоры.

— Я ничего не контролировал.

— На корпоративе вы смотрели.

— На корпоративе я смотрел на половину зала.

— Какая удача для второй половины.

Он прищурился.

— Мы сейчас серьёзно будем обсуждать это?

— Нет. Мы сейчас серьёзно обсуждаем Павла.

— Тогда при чём здесь Михаил?

— Потому что вы не ответили.

Артём провёл ладонью по лицу.

— Да. Мог знать. Павел часто обсуждал с ним операционные расходы.

— Ещё кто?

— Финансовая служба. Казначейство. Юристы, если Павел запрашивал договоры. Список может быть длинным.

— Значит, искать будем не человека, который знал о проверке. Искать будем того, кто знал достаточно, чтобы подготовиться.

— «Будем»?

Я взглянула на него.

— Вы слышали.

— Вы всё ещё думаете, что вам позволят вести это расследование?

— А вы всё ещё думаете, что сможете?

Уголок его рта едва заметно поднялся.

— Вот теперь я снова узнаю Соколову.

— Не расслабляйтесь.

— Даже не пытался.

Дверь распахнулась. На пороге стоял Олег. Он посмотрел на Артёма. Потом на меня.

— Я же просил находиться отдельно.

— Я перепутал двери, — сказал Артём.

Олег перевёл взгляд на табличку рядом с входом.

— На этой написано «Переговорная №2».

— Поэтому и перепутал.

Я отвернулась, чтобы Олег не увидел, что мне смешно.

— Совет собирается через десять минут, — сказал он. — Оба идёте со мной.

Экстренное заседание совета проходило в большой переговорной на двадцать девятом этаже. Часть людей сидела за столом, остальные подключились по видеосвязи. Я знала их всех по именам и должностям, но впервые оказалась в этой комнате не потому, что должна была представить отчёт. Во главе стола сидела Лидия Андреевна Савина, председатель совета директоров.

Ей было немного за пятьдесят, и за год работы я ни разу не слышала, чтобы она повышала голос. Вероятно, именно поэтому, когда она говорила, остальные обычно замолкали.

— Начнём с того, что знаем точно, — сказала она.

Олег коротко изложил события. Павел Аксенов был найден в кабинете Артёма около десяти вечера. Рядом находились документы по ряду платежей. Часть документов содержала согласования Артёма. Сам Артём в промежуток, представляющий интерес для проверки, находился в неисправном служебном лифте. Это подтверждаю я. Одновременно в 21:37 мой пропуск был зарегистрирован восточным входом на двадцать восьмой этаж. Сам пропуск в этот момент, по моим словам, находился при мне.

Когда Олег закончил, один из членов совета спросил:

— Камеры?

— На основном коридоре запись есть. Восточный вход находится в зоне двух камер. Одна показывает пустой участок перед дверью, вторая в нужный промежуток не дала изображения.

— Совпадение?

— Пока не делаю выводов.

Я взглянула на Артёма. Он тоже услышал главное. Одна камера не работала именно тогда, когда использовали мой пропуск. Случайность становилась всё менее убедительной.

— Лифт? — спросила Савина.

— Остановку подтвердили технические журналы, — ответил Олег. — В 20:41. Движение восстановлено в 22:13.

Девяносто две минуты. Я машинально посмотрела на Артёма. Он не повернул головы.

— То есть их присутствие в кабине подтверждается технически? — спросил кто-то с экрана.

— Присутствие двух человек — да. Личности подтверждаются их показаниями и записью камеры перед входом в лифт.

— Вера Сергеевна, вы подтверждаете, что Артём Викторович ни на минуту не покидал кабину?

Я посмотрела на мужчину на экране.

— Подтверждаю.

— А Артём Викторович подтверждает то же самое в отношении вас?

— Да, — ответил Артём.

— Удобное взаимное алиби.

Раздражение снова поднялось, уже знакомое.

— Удобство не делает факт ложью.

Лидия Савина подняла руку, не позволяя разговору превратиться в спор.

— Сейчас задача не установить виновного. Задача — сохранить документы, ограничить возможное влияние на проверку и понять масштаб проблемы.

Она посмотрела на Артёма.

— Поэтому до отдельного решения совета ваши полномочия в части финансовых согласований, кадровых перестановок и доступа к архивам будут временно ограничены.

Я повернулась к Артёму. Он даже не изменился в лице.

— На какой срок?

— До получения первичного заключения.

— Кто его готовит?

— Пока служба безопасности и комитет по аудиту.

— Внутренний контроль?

Савина посмотрела на меня.

— Вот почему Вера Сергеевна здесь.

У меня появилось нехорошее предчувствие.

— Лидия Андреевна, — сказала я, — если вы собираетесь спросить, могу ли я проверить операции, ответ будет сложнее, чем кажется.

— Объясните.

— Мой пропуск уже фигурирует в событиях. Если я возглавлю проверку без ограничений, любое неудобное заключение можно будет оспорить как попытку защитить себя.

— Согласна.

— Тогда мне нужен официальный мандат комитета по аудиту, фиксированный доступ и зеркальное сохранение всех выгрузок. Всё, что я получаю, одновременно получает Олег и представитель комитета.

Олег посмотрел на меня.

— Это можно организовать.

— И ещё одно.

— Что? — спросила Савина.

Я встретилась с Артёмом взглядом. Он сразу понял, что следующая часть ему не понравится.

— Артём Викторович не вмешивается.

В комнате стало тихо.

— Простите? — спросил он.

— Вы слышали.

— Прекрасно слышал. Хочу понять, что вы вкладываете в слово «вмешивается».

— Вы не просите меня снять вопрос с конкретного человека. Не просите отложить документ. Не предупреждаете сотрудников, которых я собираюсь опрашивать. Не звоните мне с объяснением, почему какая-то операция «точно нормальная». И не требуете выводов, которые вам удобны.