«Он рядом. Прочитал». Я убрала телефон и решила, что на сегодня сделала достаточно для карьерного саморазрушения. Оставалась одна проблема. Уйти домой я не могла.

На тридцатом этаже уже начался ежегодный приём для партнёров компании, и моё присутствие там считалось обязательным. Обычно подобные мероприятия вызывали у меня желание проверить любую папку, лишь бы получить уважительную причину не идти, но сегодня избежать его было невозможно: финансовый год закрывался удачно, компания объявляла о новом направлении, а половина руководителей ещё с утра получила напоминание от аппарата генерального о необходимости присутствовать. Я появилась там в половине восьмого.

Большой зал на верхнем этаже совершенно не походил на офис. Приглушённый свет, высокие окна, музыка, группы людей возле столиков. Те же директора, которые днём спорили из-за бюджетов, вечером улыбались партнёрам так, словно никогда в жизни не повышали голос. Я взяла бокал воды и остановилась возле окна.

— Я бы на вашем месте не стоял здесь одна.

Я повернулась. Михаил Карелин, операционный директор, протягивал мне второй бокал.

— Почему?

— Романов увидит и решит, что вы уже ищете следующий платёж, который можно остановить.

— Вы быстро узнаёте новости.

— В этой компании новости распространяются быстрее официальных писем.

Михаил был одним из немногих руководителей, которые умели разговаривать с людьми так, будто не рассчитывали получить от разговора выгоду. Возможно, именно поэтому я ему не до конца доверяла.

— А что говорят? — спросила я.

— Что вы чуть не сорвали завтрашнюю презентацию.

— Отлично.

— А ещё говорят, что подрядчик переделывает документы и всё состоится вовремя.

— Эта часть мне нравится больше.

— Значит, первая была бесплатным приложением.

Я не удержалась от улыбки.

— Артём Викторович тоже здесь?

Михаил посмотрел куда-то поверх моего плеча.

— Вы спрашиваете по работе?

— Разумеется.

— Тогда ответ очень скучный: да.

Я обернулась. Артём стоял возле группы партнёров у противоположной стены. Галстук он снял, верхняя пуговица рубашки была расстёгнута, и уже одно это почему-то делало его совершенно другим человеком. Днём он выглядел так, будто жил в собственном кабинете и иногда позволял остальному миру туда входить. Сейчас он слушал собеседника, улыбался и даже смеялся. Я никогда раньше не слышала, как он смеётся.

— Невероятно, — сказал Михаил.

— Что именно?

— Вы смотрите на генерального и уже секунд десять никого не проверяете.

Я мгновенно повернулась к нему.

— Я наблюдаю за редким природным явлением.

— За каким?

— Романов умеет улыбаться людям добровольно.

— Только никому не рассказывайте. Репутация пострадает.

Мы оба рассмеялись. И именно в этот момент Артём посмотрел в нашу сторону. Я не знала, что именно он увидел: меня, Михаила или нас обоих. Но улыбка с его лица исчезла не сразу. Сначала его взгляд задержался на нас, потом он что-то ответил собеседнику и только после этого отвернулся.

— Мне кажется, вас заметили, — сказал Михаил.

— Переживу.

— Смелое заявление после сегодняшнего разговора.

Я сверилась со временем.

— Я здесь уже сорок минут. Этого достаточно, чтобы считаться присутствовавшей?

— Для меня — да.

— А для него?

Михаил задумался.

— Если уйдёте сейчас, скажет, что не заметил.

— Прекрасно.

— Но заметит.

Я оставила бокал на столе. Домой хотелось сильнее, чем продолжать выяснять, насколько внимательно генеральный директор контролирует моё участие в корпоративной жизни. Я попрощалась с несколькими коллегами, забрала сумку из небольшой комнаты возле зала и направилась не к главным лифтам, где уже собралась группа гостей, а к служебному коридору. Сотрудники пользовались им постоянно, и через два этажа можно было спуститься на парковку без традиционного путешествия с остановкой на каждом этаже.

До дверей лифта оставалось метров десять, когда сзади послышались шаги.

— Соколова.

Я закрыла глаза на долю секунды. Конечно. Повернулась. Артём шёл ко мне, держа в руке телефон.

— Вы следите за посещаемостью? — спросила я.

— Собирался спросить то же самое.

— Я была наверху сорок минут.

— Сорок семь.

— Вот видите. Следите.

Он остановился рядом и нажал кнопку вызова.

— Мне нужно в кабинет.

— В половине девятого?

— Иногда люди работают после того, как вы уходите домой.

— Смелая теория.

Телефон в его руке коротко засветился. Он посмотрел на экран, и выражение лица сразу изменилось. Не резко. Просто исчезла та расслабленность, которую я заметила наверху.

— Что-то случилось? — спросила я.

— Пока не знаю.

— Очень содержательно.

— Спасибо.

Двери лифта открылись. Мы вошли одновременно. Я нажала кнопку парковки. Артём — двадцать восьмого этажа.

— Значит, вы правда возвращаетесь в кабинет, — сказала я.

— Вы думали, я придумал повод, чтобы прокатиться с вами?

— Учитывая сегодняшний день, я готова рассматривать любые версии.

Он взглянул на меня.

— Ваше самомнение находится в прекрасной форме.

— А ваше?

— Моё хотя бы подкреплено должностью.

Двери закрылись. Лифт начал движение. Мы находились на тридцатом этаже, поэтому двадцать восьмой должен был появиться почти сразу. Вместо этого через несколько секунд кабина резко замедлилась. Свет моргнул. Лифт остановился. Некоторое время мы оба просто смотрели на закрытые двери.

— Скажите, что это ваш способ закончить наш спор, — произнесла я.

Артём нажал кнопку двадцать восьмого этажа ещё раз. Ничего.

— Боюсь, у меня есть способы дешевле.

— Не уверена.

Он нажал кнопку вызова диспетчера. В динамике сначала зашипело, затем раздался голос:

— Диспетчерская. Слышу вас.

— Служебный лифт номер четыре, — сказал Артём. — Между тридцатым и двадцать восьмым.

— Уже вижу остановку. В кабине двое?

Артём встретил мой взгляд.

— Двое.

— Не пытайтесь открывать двери самостоятельно. Передаю заявку техникам.

— Сколько времени?

— Пока сказать не могу.

Связь оборвалась. Я посмотрела на панель.

— Успокаивает.

— Что именно?

— Формулировка «пока сказать не могу». Она оставляет простор для воображения.

— Вы всегда так реагируете на проблемы?

— Как?

— Разговариваете без остановки.

— Только когда рядом человек, которому это особенно нравится.

Он убрал телефон в карман.

— Тогда нас ждёт долгий вечер.

Я прислонилась спиной к стене. Кабина была достаточно просторной, чтобы два взрослых человека не чувствовали себя запертыми в шкафу, но недостаточно, чтобы забыть о присутствии друг друга. До потолка тянулся ровный металлический блеск, в зеркальной вставке отражались мы оба, и я впервые заметила, насколько странно выглядим вместе вне кабинета.

На мне было тёмно-синее платье, поверх которого я накинула короткий жакет. На Артёме — рубашка без галстука и пиджак, который весь вечер заставлял его выглядеть чуть менее официально, чем обычно. Я отвернулась от зеркала.

— Вы кому-то сообщили? — спросила я.

— Помощнице.

— Я тоже напишу.

Связи почти не было. Сообщение моей подруге зависло с серой отметкой и отказалось отправляться.

— Прекрасно, — сказала я.

— Вы кого-то предупреждали, что уходите?

— Нет. Я взрослая.

— Это не всегда связано.

Я взглянула на него.

— Сегодня вы особенно обаятельны.

— Сегодня вы заблокировали платёж на двенадцать миллионов.

— Уже разблокировала часть.

— Знаю.

— Тогда можете начать меня любить.

Артём медленно повернул голову. Я пожалела о сказанном ровно на секунду. Потом решила, что поздно.

— Слишком высокая цена за один платёж, — ответил он.

— Согласна. Не потянете.

В его глазах появилось знакомое выражение, которое я никогда не могла определить: то ли ему хотелось поставить меня на место, то ли он едва сдерживал улыбку. Через пять минут мы снова связались с диспетчером. Техники были в пути. Через десять — всё ещё в пути. Через пятнадцать я сняла туфли. Артём посмотрел вниз.