— Сдаётесь?

— Перед обувью — да.

— Запишу.

— Только не в личное дело.

— Поздно.

Я поставила туфли возле стены и снова взглянула на телефон. 20:58. Мы застряли в 20:41.

— Семнадцать минут, — сказала я.

— Считаете?

— Теперь да.

— Зачем?

— Хочу потом выставить счёт.

— Кому?

— Пока выбираю между компанией и вами.

Он тихо рассмеялся. Вот теперь я услышала это рядом. И сразу поняла, что наверху мне не показалось: смех действительно менял его лицо. Исчезало выражение человека, который заранее знает ответ на половину вопросов. На несколько секунд он становился просто мужчиной, застрявшим вечером в лифте с сотрудницей, которая несколько часов назад испортила ему настроение.

— Что? — спросил он.

Я слишком поздно поняла, что смотрю.

— Ничего.

— Очень убедительно.

— Я просто впервые выяснила, что вы способны смеяться без утверждённого бюджета.

Он покачал головой.

— Вы давно меня ненавидите?

Вопрос прозвучал неожиданно. Я даже не сразу решила, шутит он или спрашивает серьёзно.

— Я вас не ненавижу.

— Хорошо.

— Вы меня раздражаете.

— Это уже слышал.

— Иногда очень.

— Это тоже.

— Хотите подробный отчёт?

— От вас? Боюсь, страниц на пятьдесят.

Я чуть улыбнулась.

— Почему вы тогда держите меня в компании?

Артём перестал смотреть на панель и перевёл взгляд на меня.

— Вы серьёзно спрашиваете?

— Вы сегодня практически предложили мне поискать другую работу.

— Я сказал, что ваши методы иногда мешают бизнесу.

— Формулировка была немного теплее.

— И вы обиделись?

Я хотела немедленно ответить «нет». И не ответила. Потому что это было бы неправдой. Не предложение уйти задело меня. В своей работе я регулярно спорила с руководителями и прекрасно знала, что однажды очередной спор может стать последним. Меня задело другое: я действительно считала себя полезной этой компании. И почему-то мне было важно, чтобы Артём считал так же.

— Мне не нравится, когда мою работу оценивают только в тот момент, когда она кому-то мешает, — сказала я.

Он некоторое время молчал.

— Я читал ваше заключение по филиалам за прошлый квартал.

— И?

— Мы изменили процедуру согласования именно после него.

Я удивилась.

— Мне никто не сказал.

— А вам обязательно вручать диплом за каждое принятое предложение?

— Хотя бы можно сообщать, что оно принято.

— Я думал, вы и так знаете.

— Откуда?

— Вы же всё знаете.

— Наконец-то мы пришли к правильной оценке моей работы.

Он усмехнулся. А потом сказал:

— Вас взяли сюда не потому, что вы удобная.

— Надеюсь.

— Я сам согласовал вашу кандидатуру.

В этот раз я действительно растерялась.

— Вы?

— Я.

— Мне говорили, что решение принимал совет по аудиту.

— Принимал. После того как я попросил посмотреть именно вас.

Я прислонилась плечом к стене.

— Почему?

— В вашей предыдущей компании был отчёт, который вы отказались подписать.

Мне потребовалась пара секунд, чтобы понять, о чём он.

— Откуда вы знаете?

— Проверял человека, которому собирался дать доступ почти ко всем внутренним процессам.

— Это было три года назад.

— И что?

— Там не было ничего героического.

— Я и не говорил.

— Финансовый директор хотел закрыть проверку до конца квартала. Я попросила ещё четыре дня.

— И получила неприятности.

— Получила.

— Но подпись не поставили.

Я смотрела на него и вдруг испытывала странное ощущение, будто кусочек картины, который год стоял не на своём месте, наконец повернули правильной стороной.

— И после этого вы сегодня угрожаете меня уволить за то же самое.

— Я не угрожал.

— Почти.

— Вера, между принципиальностью и привычкой останавливать любое движение существует разница.

— Я знаю.

— Не всегда похоже.

— А между скоростью и привычкой сначала делать, потом оформлять?

— Тоже существует.

— Не всегда похоже.

Уголок его рта дрогнул.

— Вот поэтому вы меня и раздражаете.

— Наконец-то взаимность.

Несколько минут мы молчали. На удивление, молчание перестало быть неудобным. Я села на низкий металлический поручень вдоль стены. Стоять босиком посреди лифта рядом с собственным генеральным директором было настолько нелепо, что офисная дистанция постепенно теряла смысл. Артём снова достал телефон. Экран загорелся. Я заметила сообщение прежде, чем успела отвести взгляд. «Нужно поговорить. Срочно. Только лично». Отправитель: Павел. Фамилию я не увидела, но других Павлов среди ближайших руководителей компании было немного. Артём нахмурился.

— Поэтому вы ехали в кабинет? — спросила я.

Он встретил мой взгляд.

— Вы читаете чужие сообщения?

— Оно было передо мной.

— Удобное оправдание.

— Работает?

— Нет.

— Тогда давайте считать, что я просто догадалась.

Он выключил экран.

— Павел Аксенов хотел поговорить.

Финансовый директор.

— О чём?

— Не написал.

— Позвоните.

— Уже.

— Не отвечает?

Артём отрицательно покачал головой. Я взглянула на часы. 21:19. Мы находились в лифте почти сорок минут.

— Он наверху?

— Не знаю.

— У вас была встреча?

— Нет.

— Может, уже уехал.

— Может.

Ответ прозвучал спокойно, но я заметила, как изменилось его внимание. До сообщения он раздражался из-за лифта. Теперь он несколько раз посмотрел на телефон, словно ожидал увидеть там новое уведомление.

— Вы беспокоитесь? — спросила я.

— Павел редко пишет «срочно».

— Тогда можно связаться с кем-то на этаже.

— Связь почти не проходит.

Я подняла свой телефон.

— Попробую.

Сообщение коллеге из моего отдела отправилось только с третьей попытки.

«Ты ещё наверху?» Ответ пришёл через несколько минут.

«Нет. Все разошлись или на 30-м. Что случилось?» Я написала:

«Застряла в служебном лифте с Романовым». Три точки ответа появились мгновенно.

«Сочувствую. Кому из вас?» Я невольно рассмеялась.

— Что?

— Ничего.

— Опять убедительно.

— Моя сотрудница интересуется, кому сочувствовать.

Артём протянул руку.

— Покажите.

— Ещё чего.

— Значит, мне.

— Скорее ей нравятся обе версии.

— Передайте, что премии в этом квартале уже распределены.

— Теперь точно не покажу.

Он покачал головой, и я снова поймала себя на том, что рядом с ним в лифте совершенно иначе воспринимаю человека, которого привыкла видеть за огромным столом. Здесь не было секретаря за дверью. Не было экрана с показателями. Не было сотрудников, которые выпрямлялись при его появлении. Был мужчина, который тоже не мог заставить лифт двигаться быстрее. Мне это почему-то нравилось.

— Вам тяжело ничего не контролировать? — спросила я.

— А вам?

— Я первая спросила.

— Значит, вам тяжело.

— Уход от ответа.

— Профессиональная привычка.

— У вас?

— У руководителя.

— Вы сейчас пытаетесь объяснить мне, что не контролируете всё?

— Я контролирую то, что могу.

— А остальное?

Он посмотрел на закрытые двери.

— Стараюсь не тратить силы на изображение контроля.

Я усмехнулась.

— Никогда бы не подумала.

— Потому что придумали обо мне удобную версию.

— Какую?

— Что я хочу лично решать всё в компании.

— Разве нет?

— Нет.

— Тогда вы очень убедительно притворяетесь.

Он сел на поручень напротив.

— Я хочу понимать, кто отвечает за результат. Это не одно и то же.

— А когда результат плохой?

— Тогда ответственный объясняет почему.

— А если причина объективная?

— Объективная причина тоже причина.

— Жестоко.

— Честно.

Я наклонила голову.

— И если завтра мероприятие сорвётся из-за моего решения?