— Будете отвечать вы.

— А если я подпишу то, что не должна, потому что вы надавили?

— Тоже вы.

— Прекрасная система.

— Вы хотели самостоятельности.

— Я хотела полномочий.

— Полномочия без ответственности называются привилегией.

Я хотела возразить. И не смогла. Это раздражало больше всего.

— Ненавижу, когда вы правы, — сказала я.

— Значит, всё-таки ненавидите.

— Не обольщайтесь.

В 21:32 диспетчер сообщил, что специалисты уже в здании. В 21:41 Артём снял пиджак и положил его рядом. В 21:48 мы перестали каждые две минуты смотреть на панель. В 21:55 я поняла, что провела с генеральным директором больше времени без свидетелей, чем за весь предыдущий год. И, что было ещё хуже, перестала воспринимать это как наказание.

Разговор несколько раз затихал и возникал снова. Мы обсудили завтрашнюю презентацию, спор из-за подрядчика, безумную систему бронирования переговорных, которой ненавидел пользоваться даже сам Артём, и то, почему кофейный автомат на двадцать шестом этаже уже месяц выдаёт чашку, наполненную ровно настолько, чтобы её невозможно было донести до рабочего места. Оказалось, генеральный директор об этом тоже знает.

— И почему не заменили? — спросила я.

— Потому что каждый раз, когда собираюсь спросить, понимаю, насколько смешно будет выглядеть письмо от генерального директора о кофейном автомате.

— Можете поручить помощнице.

— Тогда она поймёт, что я думаю о нём чаще, чем о некоторых проектах.

— А вы думаете?

— Теперь уже из принципа.

Я рассмеялась. В какой-то момент кабина слегка дёрнулась. Я машинально ухватилась за поручень. Артём одновременно поднялся и шагнул ко мне.

— Всё нормально?

— Да.

— Уверены?

— Я не боюсь лифтов.

— Я не спрашивал про лифты.

Он стоял ближе, чем требовалось. Я почувствовала это не как красивый романтический момент, а как физическую реальность, которая неожиданно стала слишком заметной. Его рука лежала на поручне рядом с моей. Несколько сантиметров между пальцами почему-то ощущались сильнее, чем всё расстояние кабинета до этого. Я подняла глаза. Артём смотрел на меня без привычной иронии. Я могла бы отойти. Он тоже. Никто не двигался.

И мне совершенно не понравилось, насколько ясно я поняла, что сейчас думаю вовсе не о работе.

— Если вы собираетесь спросить, не нужна ли мне помощь, — сказала я, — предупреждаю: ответ будет оскорбительным.

Его взгляд изменился.

— Я собирался сказать, что вы наступили на мой пиджак.

Я опустила глаза. Моя босая ступня действительно стояла на краю тёмной ткани. Я резко отступила. Артём рассмеялся.

— Это было подло.

— Я ничего не сделал.

— Именно.

Я подняла пиджак и протянула ему.

— Держите.

Он взял его, и наши пальцы на секунду соприкоснулись. Совершенно обычное движение. Вот почему я особенно разозлилась на себя за то, что заметила его.

— Давайте договоримся, — сказала я. — Всё, что происходило в этом лифте, остаётся здесь.

— Вы наступили на мой пиджак. Я переживу публичность.

— Я про кофейный автомат.

— Это действительно чувствительная информация.

Я вернулась к своей стене. Дистанция снова стала нормальной. Только ощущение почему-то не исчезло. В 22:13 за дверями раздался металлический шум. Мы оба одновременно подняли головы.

— Наконец-то, — сказала я.

Голос из динамика предупредил, что кабину сейчас будут перемещать вручную до уровня ближайшего этажа. Артём посмотрел на часы.

— Девяносто две минуты.

— Что?

— Если откроют сейчас, будет девяносто две.

— Вы тоже считали?

— Теперь вы разочарованы?

— Скорее обеспокоена.

Кабина медленно пошла вниз. Сначала на несколько сантиметров, потом ещё. Наконец раздался щелчок, двери дрогнули и разошлись. Я ожидала увидеть техника. Увидела Олега Фомина. Начальник службы безопасности стоял за дверями не один. Рядом находились двое сотрудников, которых я знала в лицо, но не по именам. Чуть дальше — техник. Никто не улыбался. Первым вышел Артём. Я быстро надела туфли и последовала за ним. Мы оказались на двадцать восьмом этаже.

То есть именно там, куда он собирался приехать девяносто две минуты назад.

— Олег? — спросил Артём.

Фомин посмотрел сначала на него, затем на меня. Обычно Олег разговаривал спокойно до такой степени, что рядом с ним начинали нервничать даже люди, которым нечего было скрывать. Сейчас в его голосе появилась непривычная жёсткость.

— Артём Викторович, нужно поговорить.

— Что случилось?

— Павел Аксенов.

Артём замер. Я вспомнила сообщение на экране его телефона. «Нужно поговорить. Срочно. Только лично».

— Что с ним?

Олег коротко посмотрел на сотрудников за спиной.

— Его нашли в вашем кабинете.

В коридоре стало удивительно тихо.

— Жив? — спросил Артём.

— Да.

Я увидела, как у него чуть опустились плечи. Всего на секунду.

— Что произошло?

— Пока точно не знаем. Павел сильно пострадал и не может объяснить.

— Когда его нашли?

— Около десяти.

— Кто?

— Сотрудник охраны. Дверь была приоткрыта.

Артём посмотрел в сторону своего кабинета, до которого отсюда оставалось метров двадцать. Коридор был перекрыт. Теперь я заметила это.

— Почему вы здесь? — спросил он.

Олег выдержал небольшую паузу.

— Потому что есть обстоятельства, которые нужно прояснить до того, как вы войдёте в кабинет.

— Какие?

Фомин перевёл взгляд на меня. Мне это не понравилось.

— Павел должен был встретиться со мной, — сказал Артём. — Он написал перед тем, как я вошёл в лифт.

— Во сколько?

Артём достал телефон и открыл сообщение.

— Восемь тридцать девять.

Олег посмотрел.

— А в лифт вы вошли?

— В восемь сорок одну.

— Вместе?

Теперь вопрос предназначался мне.

— Да.

— Всё время оставались внутри?

— Если вы спрашиваете, выходил ли Артём Викторович через вентиляцию, то нет.

Олег не улыбнулся. Я тоже перестала.

— Вера Сергеевна, мне нужна точность.

— С момента остановки лифта до открытия дверей мы оба находились в кабине.

— Вы уверены?

— Девяносто две минуты. Поверьте, я бы заметила, если бы в какой-то момент осталась одна.

Артём взглянул на меня. В обычной ситуации я бы ждала от него реплики. Сейчас он промолчал. Олег медленно кивнул.

— Хорошо.

— Что значит «хорошо»? — спросил Артём. — Вы можете наконец объяснить, что происходит?

Фомин провёл ладонью по подбородку.

— В вашем кабинете нашли документы.

— Какие?

— Несколько платёжных распоряжений и внутренние согласования. Часть подписана вашим именем.

— И?

— Павел лежал рядом со столом. По предварительным данным, он пришёл туда сам.

— Потому что собирался встретиться со мной.

— Возможно.

— Не возможно. Он мне написал.

— Артём Викторович, сейчас я не делаю выводов.

— Тогда не говорите со мной так, будто уже сделали.

Олег выдержал его взгляд.

— Я говорю так, потому что вечером Павел запросил архив операций, которые проходили с вашим подтверждением. А затем его нашли в вашем кабинете.

Ситуация переставала быть просто неприятной. Артём тоже это понял.

— Вы думаете, что я что-то с ним сделал?

— Я пока думаю только о фактах.

— Тогда факт номер один: я девяносто две минуты находился в неисправном лифте.

Он взглянул на меня. Впервые за сегодняшний день между нами не было ни спора, ни иронии. Только вопрос. Я ответила без колебаний:

— Это правда. Он всё время был со мной.

Олег перевёл взгляд с него на меня. И на несколько секунд мне показалось, что всё стало проще. Что бы ни произошло в кабинете, в самый важный промежуток времени Артём физически не мог быть там. И я могла это подтвердить. Странное чувство. Несколько часов назад этот человек почти предложил мне поискать новую работу. Теперь от моего слова зависело, насколько убедительно будет звучать его версия произошедшего.