— Я устал.

— Ещё одна неправда.

— Соколова, вы когда-нибудь позволяете людям сохранять красивую версию ответа?

— Только если она не мешает проверке.

Ответ последовал не сразу.

— Потому что если я не могу доверять человеку, которого сам выбрал для внутреннего контроля, у меня сейчас проблемы гораздо серьёзнее ста восьмидесяти семи миллионов.

Я поставила стакан.

— А если это я?

— Что именно?

— Если выяснится, что я имею отношение к происходящему.

Он ответил не сразу.

— Тогда вы очень хорошо играете.

— Не ответ.

— Хорошо. Если это вы, я хочу, чтобы именно вы довели проверку до момента, когда больше не сможете спрятать собственное участие.

Я невольно усмехнулась.

— Удобно.

— Логично.

— А если это вы?

Он встретил мой взгляд.

— Тогда надеюсь, что вы не остановитесь раньше.

Вот теперь я поверила. Не в его невиновность. До неё было ещё далеко. Я поверила в то, что он действительно готов увидеть любой результат. Для человека, который привык контролировать всё вокруг, это было почти неприлично большое доверие.

— Договорились, — сказала я.

— Мы уже договорились на совете.

— Теперь по-настоящему.

Он протянул руку через стол. Я посмотрела на неё.

— Вы серьёзно?

— Не хотите?

— Боюсь, после сегодняшнего любое рукопожатие окажется в журнале доступа.

— Рискнём.

Я вложила ладонь в его руку. Теперь прикосновение было совершенно намеренным. Никакого случайного соприкосновения пальцев, как в лифте. Простое рукопожатие. Деловое. И почему-то от этого гораздо более личное.

— Без вмешательства, — напомнила я.

— Без удобных выводов, — ответил он.

Мы отпустили руки. Первый настоящий союз в моей жизни с Артёмом Романовым продлился ровно сорок секунд до следующего спора.

— Откройте вот этот документ, — сказал он.

— Вы уже командуете.

— Я попросил.

— Это была форма приказа.

— Вера.

— Открываю.

Я нажала на строку. Платёж был старше остальных. Почти три года назад. Сумма — шесть миллионов двести тысяч. Получатель — компания, которая больше не существовала. Основание — консультационные услуги. Я открыла карточку согласования.

— Здесь вас нет, — сказал Артём.

— Вижу.

Впервые за несколько часов платёж из списка Павла не содержал его имени.

— Значит, исключение.

— Или начало схемы.

Я прокрутила вниз. Финансовый контроль. Юридическое согласование. Операционный блок. А затем увидела фамилию, от которой сначала просто перестала понимать смысл строки. Соколова Вера Сергеевна. Я моргнула.

— Что? — спросил Артём.

Я промолчала. Открыла историю документа. Дата. Двадцать второе апреля. Я посмотрела ещё раз. Потом на собственную фамилию.

— Вера?

— Подождите.

Я открыла свой кадровый профиль в другой вкладке. Дата назначения. Двадцать девятое апреля того же года. Мои права финансового согласования были активированы ещё позже — шестого мая. Я медленно повернула ноутбук к Артёму.

— Что это?

Он прочитал. Его лицо изменилось.

— Ваша подпись?

— Так написано.

— Вы тогда уже работали здесь?

— Да.

— Значит…

— Нет.

Я увеличила строку. «Согласовано: Соколова Вера Сергеевна. Руководитель внутреннего контроля». Под ней стояло электронное подтверждение. Моё имя. Моя должность. Мой рабочий идентификатор. Только двадцать второго апреля я ещё не была руководителем внутреннего контроля. Я вообще получила эту должность через неделю. А право подписывать такие документы — ещё через две. Несколько секунд мы оба смотрели на экран. Потом Артём тихо спросил:

— Это можно подделать задним числом?

Я не отрывала глаз от документа.

— Наверное.

— «Наверное»?

— Я не специалист по администрированию системы.

— Тогда зовём Олега.

— Подождите.

— Что ещё?

Я открыла свойства документа. Электронная запись была создана именно двадцать второго апреля. Не исправлена позже. Не добавлена отдельным файлом. По крайней мере так утверждала система. Я почувствовала неприятный холод, который не имел ничего общего с усталостью. Вчера вечером мой пропуск открыл дверь там, где меня не было. Теперь моя подпись обнаружилась на документе, который я физически не имела права подписать. Два невозможных события. Одна фамилия. Моя. Я перевела взгляд на Артёма.

— Кажется, вашими подписями эта история не ограничивается.

Он прочитал дату ещё раз.

— Когда вам дали право согласования?

— Шестого мая.

— А документ?

— Двадцать второго апреля.

— За две недели.

— Да.

Артём медленно выпрямился. За окном уже начиналось утро. На экране перед нами лежало распоряжение на шесть миллионов двести тысяч рублей, которое я якобы одобрила в тот момент, когда у меня ещё не существовало полномочий для такого одобрения. И впервые с начала этой ночи мне пришла в голову мысль, от которой хотелось закрыть ноутбук и больше никогда его не открывать.

Кто-то начал использовать моё имя задолго до того, как я поняла, что вообще участвую в этой истории.

Глава 3 Я вам не верю

— Зовём Олега, — сказал Артём.

В этот раз я не стала возражать. Несколько минут назад мне хотелось самой разобраться хотя бы в основных свойствах документа, прежде чем показывать находку кому-либо ещё. Теперь эта осторожность выглядела почти смешно. На экране стояло моё имя, моя должность и мой рабочий идентификатор, а дата утверждала, что всё это существовало за неделю до моего назначения руководителем внутреннего контроля и за две недели до получения соответствующих полномочий.

Чем дольше я смотрела на строку, тем меньше она походила на случайную техническую ошибку. Артём уже набирал Олега.

— Переговорная, — коротко сказал он. — Сейчас.

Я закрыла карточку документа и тут же открыла её снова.

— Что вы делаете?

— Проверяю, не исчезнет ли она.

— За десять секунд?

— За эту ночь я достаточно насмотрелась на невозможные вещи.

Он положил телефон рядом с ноутбуком.

— Вера, если кто-то мог создать подтверждение от вашего имени до назначения, это означает, что…

— Я понимаю, что это означает.

Ответ получился резче, чем хотелось. Артём замолчал. Я провела пальцами по краю стола и заставила себя не смотреть на собственную фамилию. Вчера в девять тридцать семь мой пропуск открыл дверь на двадцать восьмом этаже, пока я сидела рядом с Артёмом в застрявшем лифте. Теперь выяснилось, что почти три года назад моя учётная запись согласовала распоряжение, когда этой учётной записи не должно было существовать в таком статусе.

Первое событие можно было объяснить копией карты или вмешательством в систему. Второе требовало большего. Кто-то должен был знать моё имя. Должность, которую я получу. И тот факт, что у меня появится право согласования. Причём знать заранее. Олег вошёл без стука.

— Что ещё?

— Вы так говорите, будто мы вас разбудили, — сказал Артём.

— Я уже перестал понимать, когда именно должен был спать.

— Посмотрите сюда, — сказала я.

Олег подошёл к столу. Я показала ему документ, затем открыла кадровый профиль и поставила рядом две даты.

— Двадцать девятое апреля — моё назначение. Шестое мая — предоставление финансовых полномочий. А здесь согласование от моего имени двадцать второго апреля.

Он наклонился к экрану.

— Вы уверены в датах?

Я перевела взгляд на него.

— Нет, Олег. Я просто решила разнообразить ночь случайными числами.

Он даже не отреагировал.

— Я спрашиваю серьёзно.

— И я серьёзно. Назначение двадцать девятого. Права шестого мая. Двадцать второго апреля у меня не было ни должности, указанной здесь, ни доступа к такому виду согласования.

— Вы уже работали в компании?

— Да. Последнюю неделю переходного периода я ещё числилась заместителем руководителя проектной проверки. Но это никак не даёт мне подпись руководителя внутреннего контроля.