— Сколько самих переводов?

Я открыла первую группу. Двенадцать. Вторую. Восемь. Третью. Пятнадцать.

— Много, — сказала я. — И именно поэтому они не бросались в глаза.

— Суммы маленькие.

— Для компании нашего масштаба — да.

Несколько сотен тысяч здесь. Полтора миллиона там. Два миллиона в следующем месяце. Каждый платёж по отдельности выглядел так, будто проверяющий мог пройти мимо и решить, что нет смысла тратить время. Вместе они превращались в сто восемьдесят семь миллионов. Я почувствовала знакомое напряжение, которое всегда появлялось, когда бессвязные цифры начинали складываться в узор.

— Павел именно это нашёл, — сказала я.

— Пока не факт.

— Вы опять защищаете удобную версию.

— Я защищаю разницу между подозрением и доказательством.

Я перевела взгляд на него.

— Учитесь у меня?

— Не привыкайте.

Мы открыли первую группу. Операции проходили через разные подразделения. Согласования отличались. Где-то стояла подпись руководителя департамента. Где-то заместителя финансового директора. Где-то требовалось дополнительное подтверждение. А затем я увидела фамилию. Романов. Первая операция. Потом ещё одна. И ещё. Артём молча смотрел на экран.

— Ваши согласования, — сказала я.

— Вижу.

— Помните?

— Нет.

— Ни одно?

— За три года я подтверждаю тысячи документов.

— Тогда будем проверять каждое.

Он откинулся на спинку стула.

— Вы сказали, я не вмешиваюсь.

— Вы не вмешиваетесь. Вы отвечаете на вопросы.

— Разница тонкая.

— Но важная.

Я открыла первый документ. Внешне всё выглядело правильно. Номер договора. Сумма. Электронное согласование. Дата. Подтверждение генерального директора.

— Это ваша подпись?

— В системе — моя.

— Я спрашиваю не это.

Артём посмотрел на запись.

— По виду всё нормально.

— Можно проверить устройство?

— Олег сможет.

Я записала номер документа. Открыла второй. Снова его согласование. Третий. Снова. На четвёртом я остановилась.

— Здесь странно.

— Что?

— Этот платёж вообще не должен был доходить до вас.

— Почему?

— Сумма ниже порога генерального согласования.

— Тогда зачем моя подпись?

— Именно.

Мы посмотрели друг на друга. Усталость никуда не делась, зато мысль стала яснее. Кто-то не просто выводил деньги — он оставлял след, и этот след вёл к Артёму.

— Это делали специально, — сказала я.

— Не спешите.

— Посмотрите на последовательность.

Я открыла ещё три документа. На двух его подпись была необходима. На одном — нет. Ещё один платёж прошёл через филиал, где согласование генерального вообще не использовалось для таких сумм. И всё равно в истории документа находилась запись «А. В. Романов».

— Так не бывает случайно, — сказала я.

— Значит, кто-то использовал мою учётную запись.

— Или вашу подпись добавили позже.

— Можно проверить?

— Да. Но не сейчас без Олега.

Я подняла телефон и позвонила ему. Он появился через пять минут. Мы показали таблицу Павла. Потом документы. Олег быстро перестал выглядеть сонным.

— Сто восемьдесят семь? — переспросил он.

— Триста восемьдесят тысяч сверху, — сказала я.

— За сколько?

— Три года и четыре месяца.

Он посмотрел на Артёма.

— Ты знал?

— Если бы знал, мы бы сейчас не сидели здесь.

Олег ничего не ответил. Артём встал.

— Что?

— Ничего.

— Нет, скажи.

— Я пытаюсь понять.

— Тогда понимай быстрее.

— Артём, — сказала я.

Он повернулся ко мне.

— Сядьте.

Я сама удивилась, что сказала это таким тоном. Олег тоже. Артём медленно приподнял бровь.

— Простите?

— Вы согласились не вмешиваться.

— Я не вмешиваюсь.

— Вы уже собираетесь спорить с человеком, который должен проверить вашу учётную запись. Это называется вмешательством.

Несколько секунд он смотрел на меня. Потом действительно сел. Олег тихо выдохнул.

— Я начинаю понимать, почему вы её наняли.

— Не пользуйся моментом.

— Даже не думал.

Я повернула ноутбук к Олегу.

— Мне нужно установить происхождение подтверждений. Время, устройство, способ входа, всё, что система хранит.

— Сделаем.

— И ещё пропуск.

— Уже проверяют.

— Есть что-то?

— Пока только один факт.

— Какой?

— В журнале идентификатор корректный. Не случайная ошибка считывателя.

— То есть либо копия, либо кто-то вмешался в систему.

— Пока да.

— Камера?

— Неисправность началась в 21:31.

— За шесть минут до прохода.

— Да.

— И восстановилась?

Олег посмотрел на меня.

— В 21:44.

Тринадцать минут. Достаточно, чтобы войти. Сделать что-то. И уйти.

— Слишком красиво, — сказала я.

— Что?

— Время.

Олег кивнул.

— Мне тоже не нравится.

Артём смотрел на нас обоих.

— Значит, кто-то отключил камеру, воспользовался копией пропуска Веры и оставил документы с моей подписью.

— Или хочет, чтобы мы именно так думали, — ответила я.

— Вы всегда обязаны усложнять?

— Это моя работа.

Он почти улыбнулся.

— Начинаю сожалеть, что когда-то выбрал именно вас.

Я встретила его взгляд.

— Ложь.

— Почему?

— Вы слишком довольны.

Улыбка всё-таки появилась. Олег переводил взгляд с одного на другого.

— Мне выйти?

— Нет, — одновременно сказали мы.

Он усмехнулся.

— Прекрасно.

В четыре утра я перестала понимать, какой по счёту документ открываю. Мы нашли девять компаний из списка Павла, по которым уже можно было подтвердить странности. Где-то договор существовал всего несколько месяцев. Где-то услуги описывались настолько широко, что под них можно было подвести почти всё. Где-то акт утверждал человек, который к моменту подписи уже работал в другом подразделении. Но самое неприятное повторялось снова и снова. След Артёма.

Не в каждом документе. Именно это делало схему убедительной. Если бы его фамилия стояла везде, подделка была бы слишком очевидной. Но она появлялась достаточно часто, чтобы при поверхностной проверке возник простой вывод: генеральный директор либо знал, либо лично участвовал.

— Кто-то очень аккуратный, — сказала я.

Артём стоял возле окна. За стеклом Москва уже начинала бледнеть.

— Комплимент?

— Наблюдение.

— Сто восемьдесят семь миллионов — слишком большая сумма, чтобы списать на случайность.

— И слишком маленькая для того, чтобы вы рисковали всей компанией лично.

Он повернулся.

— Это вы сейчас меня оправдали?

— Не обольщайтесь. Я сказала только, что схема выглядит нелогично для владельца бизнеса вашего масштаба.

— Спасибо и на этом.

— Мотив ещё найдём.

— Вы удивительно умеете поддержать человека.

— Я стараюсь.

Он вернулся к столу и поставил возле меня стакан воды.

— Пейте.

Я взглянула на него.

— Приказ?

— Просьба.

— Вы учитесь.

— Очень медленно.

Я взяла стакан.

— Спасибо.

Это было первое нормальное «спасибо» между нами за ночь. И почему-то именно оно вдруг напомнило мне лифт. Там мы оба на короткое время перестали быть начальником и сотрудницей. Теперь произошло что-то похожее, но уже по другой причине. Мы сидели по одну сторону стола. Формально Артём оставался человеком, чьи подписи фигурировали в подозрительных платежах. Формально мой собственный пропуск участвовал в событиях возле его кабинета. Мы вполне могли подозревать друг друга.

Вместо этого он приносил мне воду, а я искала доказательства, которые могли либо очистить его имя, либо уничтожить окончательно.

— Почему вы согласились? — спросила я.

— На что?

— На мои условия.

— Потому что совет всё равно бы их принял.

— Неправда.

Он встретил мой взгляд.

— Откуда такая уверенность?

— Вы могли спорить. Вы не спорили.