Олег сел за соседний ноутбук.

— Номер документа.

Я продиктовала. Несколько минут он что-то проверял, почти не разговаривая. Артём стоял за моей спиной, и я слишком хорошо чувствовала его присутствие, хотя он не касался ни меня, ни кресла.

— Есть резервная история? — спросил он.

— Сейчас посмотрим.

— Можно установить, кто создал запись?

Олег не поднял головы.

— Если всё хранилось штатно.

— А если нет?

— Тогда ответ будет сложнее.

Я повернулась к Артёму.

— Мне начинает нравиться слово «сложнее». Обычно после него выясняется что-нибудь особенно приятное.

— Вы удивительно бодры для человека, который не спал всю ночь.

— Это уже принцип.

Через несколько секунд Олег выпрямился.

— Первичная запись действительно датирована двадцать вторым апреля.

— Это я уже видела.

— Но есть деталь.

Мы с Артёмом одновременно посмотрели на него.

— В системе назначения полномочий ваше право появилось шестого мая, как вы и говорите. То есть обычным способом двадцать второго апреля вы такой документ согласовать не могли.

— Прекрасно.

— А что непрекрасного? — спросил Артём. — Это подтверждает, что Вера не подписывала.

— Подтверждает только невозможность штатного согласования, — ответил Олег. — Не происхождение записи.

Меня это неприятно задело.

— Вы хотите сказать, что я могла каким-то образом сама добавить её позже?

— Я пока ничего не хочу сказать. Мне нужны технические данные.

— Сколько времени?

— Несколько часов.

— Олег.

— Артём, я не могу достать ответ из воздуха только потому, что он тебе нужен сейчас.

Артём сжал челюсть, но промолчал. Я вспомнила заседание совета. «Артём Викторович не вмешивается». Всего несколько часов прошло, а мне уже хотелось выдать ему письменное напоминание.

— Дайте ему работать, — сказала я.

Он взглянул на меня.

— Я ничего не делаю.

— Именно это сейчас и продолжайте.

Олег усмехнулся.

— Можно я приглашу вас на все наши совещания?

— Нет, — ответил Артём.

— Я вообще-то спрашивал Веру.

— Тем более нет.

Я подняла глаза.

— А мои решения вы тоже собираетесь принимать?

Он понял, как это прозвучало, и на секунду прикрыл глаза.

— Уже молчу.

— Вот и отлично.

Олег скопировал идентификатор документа.

— Есть ещё вопрос. Кто знал о вашем назначении до двадцать девятого апреля?

Я не ответила сразу. Вопрос был очевидный. Почему-то я не задала его себе раньше. Я взглянула на Артёма.

— Вы.

— Да.

— Совет по аудиту.

— Разумеется.

— Кадры.

— На определённом этапе.

— Кто ещё?

Артём задумался.

— Анна знала.

— Ваша помощница?

— Она готовила встречи и документы по назначению.

Я записала имя на листе рядом с ноутбуком. Анна.

— Михаил?

Он поднял взгляд.

— Возможно.

— Это значит «да» или «не хочу отвечать»?

— Это значит, что я не помню, когда именно сказал ему.

— Вы обсуждали со своим операционным директором моё назначение?

— Михаил не просто операционный директор.

— Я помню. Двадцать лет знакомы.

Артём чуть нахмурился.

— Откуда вы знаете?

— Вчера сами сказали, когда я спросила, почему вы его защищаете.

— Верно.

— Значит, Михаил мог знать до официального назначения?

— Мог.

Я записала и его.

— Юристы?

— Документы на назначение проверял юридический блок.

— Кто конкретно?

— Елена Корнеева.

Фамилия была знакомой. Директор юридического департамента. Сдержанная женщина лет сорока, которая на совещаниях редко говорила первой, зато после её фразы обычно приходилось переписывать половину решения. Я добавила четвёртое имя. Олег посмотрел на мой лист.

— Вы сейчас составляете список подозреваемых?

— Список людей, которые могли заранее знать мою будущую должность.

— Разница?

— Огромная. В список подозреваемых вы пока входите тоже.

Он наконец оторвался от экрана.

— Я?

— Кто отвечает за технический доступ?

— Моя служба.

— Кто мог получить информацию о пропусках и камерах?

— Несколько сотрудников.

— Кто сейчас располагает журналами, записями и самим моим пропуском?

— Я.

— Вот видите.

Олег несколько секунд разглядывал меня, а потом неожиданно кивнул.

— Правильно.

Артём повернулся к нему.

— Что правильно?

— То, что она включила меня в список.

— Тебя?

— Если Вера исключит меня только потому, что мы знакомы и я веду проверку, это будет плохая проверка.

Я встретилась с Артёмом взглядом.

— Запишите эту мысль. Она вам пригодится.

— Вы оба сегодня решили заниматься моим воспитанием?

— Поздно начинать, — сказал Олег.

Впервые с момента, когда я увидела своё имя в старом документе, мне захотелось улыбнуться. Не получилось. Слишком уж отчётливо перед глазами стояли четыре фамилии. Олег. Анна. Елена. Михаил. И ещё одна, которую я не записала. Артём Романов. Человек, который первым предложил рассмотреть мою кандидатуру. Который знал обо мне ещё до того, как я вошла в эту компанию. Который последние несколько часов сидел рядом и помогал искать доказательства собственной возможной причастности.

Я перевела взгляд на него. Он заметил.

— Что?

— Ничего.

— Соколова.

— Теперь я понимаю, как вас раздражает этот ответ.

— Так что?

Я опустила ручку.

— Вы тоже знали заранее.

В комнате стало тише. Олег не вмешался.

— Разумеется, — сказал Артём. — Я сам предложил вашу кандидатуру.

— Значит, если кто-то начал готовить мою роль до назначения, вы находитесь в очень коротком списке людей, которые могли знать достаточно.

Он не отвёл глаз.

— Да.

Я ожидала возражения. Обиды. Хотя бы раздражения. Ничего.

— И вас это не задевает?

— А должно?

— Обычно люди не любят, когда их подозревают.

— Обычно люди не находят финансового директора в собственном кабинете рядом с документами со своими подписями.

Я не нашлась с ответом. Артём наклонился и посмотрел на четыре фамилии, которые я успела написать.

— Добавьте пятую.

— Уже мысленно добавила.

— Мне спокойнее, когда всё зафиксировано.

Я медленно написала:

Романов. Олег хмыкнул.

— Вот теперь мне действительно нравится эта проверка.

— Тебя никто не спрашивал, — сказал Артём.

Я посмотрела на пять имён. Вчера утром я была руководителем внутреннего контроля и спорила с подрядчиками. Сегодня на рассвете пыталась выяснить, кто из людей, с которыми я работала каждый день, мог готовить для меня роль в истории с исчезнувшими ста восемьюдесятью семью миллионами ещё до моего назначения. Неплохое развитие карьеры.

Домой меня всё-таки отправили в половине седьмого. Решение приняла Лидия Савина после короткого разговора по телефону. Причём сформулировала так, что спорить не стал даже Артём: в десять тридцать мы должны были вернуться, а до этого служба безопасности закрывала технические вопросы и сохраняла архивы. Четыре часа. По дороге домой я впервые почувствовала, насколько устала.

До этого организм, видимо, решил, что у нас чрезвычайное положение и можно временно отложить все обычные требования. В такси чрезвычайное положение закончилось. Я смотрела в окно и снова прокручивала даты. Двадцать второе апреля. Двадцать девятое — назначение. Шестое мая — полномочия. Разница всего в две недели. Не годы. Не месяцы. Человек, подготовивший ложное согласование, мог просто знать, что назначение практически решено. Это сужало круг. Но одновременно делало происходящее гораздо личнее.

Кто-то не случайно выбрал фамилию сотрудника, которая подвернулась под руку. Выбрали меня. Почему? Потому что я должна была занять внутренний контроль? Потому что человек заранее рассчитывал, что через несколько лет моё имя понадобится как чужой след? Тогда весь замысел казался почти невозможным по масштабу. Или всё проще? Запись добавили позже, но сделали так, чтобы она выглядела старой. Олег как раз проверял эту версию.