Я поймала себя на мысли, что очень хочу, чтобы всё оказалось технической подделкой, сделанной недавно. Потому что второй вариант означал: меня вписали в историю прежде, чем я узнала большинство людей из этого здания. И особенно прежде, чем я узнала Артёма. Я закрыла глаза. Сразу вспомнилась его фраза в лифте:

«Я сам согласовал вашу кандидатуру». Вчера она прозвучала почти как признание в профессиональном уважении. Сегодня обрела совершенно другой смысл.

В десять двадцать две я снова вошла в здание. Временный пропуск мне выдали на стойке безопасности. Собственная карта оставалась у Олега. Первые десять минут я отвечала на взгляды. Большинство сотрудников ещё не знали деталей, но уже знали достаточно, чтобы разговоры затихали чуть быстрее, когда я проходила рядом. Артёма на двадцать восьмом этаже не было. Его кабинет по-прежнему оставался закрытым. Зато возле переговорной меня ждала Анна.

Теперь я впервые посмотрела на помощницу генерального не как на женщину, которая умеет найти двадцать минут в календаре человека, расписанного на две недели вперёд. Анне было около тридцати. Тёмные волосы собраны, светлая блузка, на столе перед ней два телефона и распечатанный график. Даже после почти бессонной ночи она выглядела так, словно начала обычный рабочий день и собиралась закончить его ровно по плану. Я вдруг поняла, что знаю о ней удивительно мало.

— Доброе утро, — сказала она.

— Вы уверены, что оно доброе?

— Привычка.

— Полезная.

Она протянула мне лист.

— Олег просил передать. Перечень встреч Артёма Викторовича за вчерашний день и предыдущую неделю.

— Спасибо.

Я взяла документ.

— Анна, у вас есть пять минут?

Она посмотрела на меня внимательнее.

— По проверке?

— Да.

— Тогда лучше в переговорной.

Мы вошли внутрь. Я не стала тратить время на подготовку.

— Когда вы впервые узнали, что меня собираются назначить руководителем внутреннего контроля?

Анна слегка нахмурилась.

— Давно.

— Мне нужна дата хотя бы приблизительно.

— Перед назначением?

— Логично.

Она пропустила мой тон.

— Артём Викторович попросил поставить встречу с вами примерно за месяц.

Я вспомнила собеседование. Тогда мне сказали, что это финальная встреча после комитета.

— Вы знали, зачем?

— В календаре стояло «кандидат — внутренний контроль».

— Моё имя?

— Да.

— Кто мог видеть его календарь?

Анна ответила без паузы:

— Я. Он сам. Иногда председатель совета получает выгрузку ключевых встреч. Отдельные встречи вижу только я, если они закрытые.

— Эта была закрытая?

Она задумалась.

— Кажется, нет.

— Значит, внутри компании её могли увидеть другие сотрудники его аппарата?

— Название встречи — возможно.

— А документы по моему назначению?

— Я собирала пакет после решения совета.

— До решения?

— Резюме было у Артёма Викторовича.

— Только у него?

Впервые Анна помедлила.

— Он пересылал Михаилу.

Я подняла глаза.

— Зачем?

— Не знаю.

— Анна.

— Правда не знаю. Они давно работают вместе и многое обсуждают между собой.

Михаил. Второе подтверждение.

— Когда он переслал?

— Я могу найти письмо.

— Найдите, пожалуйста.

Она открыла ноутбук. Я наблюдала за ней. Движения спокойные. Никаких попыток выяснить, зачем мне это нужно. Никакой нервозности, которую хотелось бы заметить. Но это ничего не значило. Люди вообще редко соответствуют тому выражению лица, которое удобно проверяющему.

— Вот, — сказала она. — Четырнадцатое марта.

Я наклонилась к экрану. До моего назначения оставалось больше месяца. Тема письма:

«Посмотри кандидата». Вложение — моё резюме. Отправитель — Артём. Получатель — Михаил Карелин. Текст состоял из двух строк:

«Хочу поставить её на внутренний контроль. Скажи, что думаешь». Я выпрямилась.

— Можно сохранить копию?

— Если Олег разрешил доступ к этому периоду.

— Разрешил.

Анна переслала письмо в защищённую папку проверки.

— Вы помните, что Михаил ответил?

— Нет.

— А Артём Викторович?

— После этого попросил назначить вам вторую встречу.

— Значит, мнение Михаила для него имело значение.

Анна посмотрела на меня так, словно я спросила, бывает ли вода мокрой.

— Конечно.

— Почему «конечно»?

— Потому что Михаил Сергеевич для него не просто операционный директор.

Эту фразу за последние часы я слышала уже второй раз.

— А кто?

Анна закрыла почту.

— Человек, с которым он строил эту компанию почти с самого начала.

— Друг?

— Наверное.

— Очень уверенно.

Она впервые улыбнулась.

— У Артёма Викторовича слово «друг» вообще редко применяется к людям.

— Даже к Михаилу?

Улыбка исчезла.

— Это лучше спросить у него.

Я записала дату письма. Четырнадцатое марта. И вдруг заметила другое.

— Анна, а юридический пакет по моему назначению когда начали готовить?

— После решения комитета.

— Какая дата?

— Примерно двадцатые числа апреля.

— Двадцать второе?

Она задумалась.

— Возможно.

— Можете проверить?

Через минуту у нас была ещё одна дата. Двадцать первое апреля Елена Корнеева получила поручение подготовить документы. Двадцать второго апреля в системе появилось распоряжение, якобы согласованное мной как уже назначенным руководителем. Я записала обе строки рядом. Совпадение было слишком удобным.

— Кто отправлял юристам поручение?

— Я.

— По чьей команде?

— Артёма Викторовича.

— Кто ещё видел?

— Михаил был в копии другого письма о перестройке блока.

— Какого блока?

— После вашего назначения внутренний контроль выводили из финансовой вертикали напрямую на комитет.

Это я знала. Но раньше не думала, кто именно видел подготовку структуры заранее.

— Анна, вчера с половины девятого до десяти вы где были?

Она посмотрела прямо на меня. Вопрос прозвучал резко после спокойного разговора, но именно поэтому мне хотелось увидеть первую реакцию.

— На тридцатом. Потом у главных лифтов. После того как стало известно о Павле — здесь.

— Подтвердят?

— Человек двадцать.

— Доступ к комнате, где лежала моя сумка, у вас был?

— Нет.

— Ключ?

— Нет.

— Могли попросить его?

— Могла.

— Просили?

— Нет.

Она не возмущалась. Это было почти удобно.

— Вы понимаете, почему я спрашиваю?

— Потому что вчера использовали ваш пропуск.

— И потому что вы знали о моём назначении заранее.

Анна слегка наклонила голову.

— Тогда вам придётся проверить половину аппарата.

— Проверю столько людей, сколько потребуется.

— Я не спорю.

Она встала.

— Только один совет.

— Сегодня все любят давать мне советы.

— Не пытайтесь определить виновного по тому, кто вам неприятен.

— А вы думаете, мне кто-то особенно неприятен?

— Вы с Артёмом Викторовичем вчера утром могли бы претендовать на первое место.

— Утром?

— Простите. Вчера днём.

Мы обе на секунду замолчали. После бессонной ночи время окончательно потеряло нормальные границы.

— А сейчас? — спросила она.

— Что сейчас?

— Всё ещё первое место?

Я посмотрела на неё.

— Анна.

— Больше не спрашиваю.

Но в коридор я вышла с неприятным ощущением, что помощница генерального замечает гораздо больше, чем показывает.

Елена Корнеева приняла меня через двадцать минут. Её кабинет находился этажом ниже юридического департамента — она специально выбрала помещение рядом с советом директоров, объяснив когда-то, что юридические вопросы возникают там чаще, чем возле юристов.

— Вера Сергеевна, если пришли спросить, почему ваше имя могло оказаться в старом документе, я уже видела файл.

— Кто показал?

— Олег.

— Быстро.