— У нас сегодня вообще необычная скорость распространения информации.

Она указала на кресло.

— Что хотите знать?

— Кто имел возможность заранее знать мою будущую должность.

— Многие.

— Конкретнее.

Елена сняла очки и положила их на стол.

— До решения комитета — Артём Викторович, председатель комитета, кадровый директор. Возможно, Михаил Карелин, если с ним обсуждали кандидата. После двадцать первого апреля — юридический блок, аппарат генерального и несколько человек в кадрах.

— А вы?

— Я получила проект решения двадцать первого апреля.

— В документе моя подпись стоит двадцать второго.

— Знаю.

— Могли вы создать согласование заранее?

Она посмотрела на меня без обиды.

— Технически — нет. Я не администратор финансовой системы.

— А подготовить основание, на котором кто-то другой это сделал?

— Могла.

Такого ответа я не ожидала.

— Даже не будете возмущаться?

— А смысл? Вы спрашиваете о возможностях. Возможность у юридического департамента подготовить документ была. Возможности проставить за вас электронное подтверждение у меня не было.

— Кто утверждал шаблон?

— Павел.

Я чуть подалась вперёд.

— Павел Аксенов?

— Да.

— Лично?

— Для документов такого типа — финансовый директор.

— Тогда он мог видеть эту запись ещё три года назад?

— Если смотрел конкретный документ.

— А если не смотрел?

— Мог и не увидеть.

— Шесть миллионов двести тысяч.

Елена чуть пожала плечами.

— В компании нашего масштаба это не та сумма, которую финансовый директор проверяет вручную каждый день.

Это совпадало с тем, что мы обсуждали ночью. Мелкие суммы. Разные подразделения. Следы, распределённые так, чтобы не бросаться в глаза.

— Когда вы впервые поняли, что в старых документах что-то не так? — спросила я.

— Сегодня утром.

— Павел никогда не обращался к вам по тем компаниям, которые мы нашли?

— Каким именно?

Я назвала «Вектор Логистик» и «Север Трейд». Елена задумалась.

— «Север Трейд» встречался.

— Когда?

— Не помню. Возможно, полгода назад. Был вопрос по продлению договора.

— От Павла?

— Кажется, от его сотрудника.

— Почему не продлили?

— Контрагент сам отказался.

— Странно.

— Почему?

— Компания три года получает деньги, а потом сама уходит от крупного клиента.

— Такое бывает.

— Всё бывает.

— Вот почему юристы не строят вывод по одному странному решению.

Улыбка всё-таки появилась.

— Вы сейчас намекаете на мой подход?

— Я сейчас говорю, что тот, кого вы ищете, если он действительно существует, рассчитывал на одну очень простую вещь.

— Какую?

— Что каждый отдел увидит только свою маленькую часть.

Это прозвучало настолько точно, что я перестала записывать.

— Юристы видят договор, — продолжила Елена. — Финансы видят платёж. Операционный блок — выполненную услугу. Безопасность — доступ. Вы — процедуру. Если каждый отдельный кусок выглядит почти нормально, никто не собирает картину.

— Павел собрал.

— Похоже на то.

— Поэтому оказался в кабинете Артёма?

Елена посмотрела на меня.

— Это уже не юридический вопрос.

— А человеческий?

— Тем более.

Я встала.

— Последнее. Кому вы доверяете меньше всего из людей, которые знали о моём назначении?

Она усмехнулась.

— Хорошая попытка.

— Почему?

— Потому что если я назову человека, вы неизбежно будете смотреть на него иначе.

— Возможно.

— Значит, не назову.

— Вы всегда такая осторожная?

— Именно за это мне платят.

У двери я остановилась.

— Вчера Артём сказал мне почти то же самое о моей работе.

— Значит, иногда он всё-таки умеет выбирать людей.

— Звучит почти как комплимент.

— Не привыкайте.

Я посмотрела на неё. Елена впервые улыбнулась. Похоже, эта фраза действительно была заразной.

Олега я нашла в комнате видеонаблюдения. Он сидел перед тремя экранами вместе с сотрудником, которого я видела ночью. На одном шла запись с тридцатого этажа.

— Есть что-нибудь? — спросила я.

— Есть несколько вещей, которые вам не понравятся.

— Сегодня это уже почти стандарт.

Он переключил запись.

— Вот вы заходите на корпоратив в девятнадцать тридцать две.

Я увидела себя со стороны. Странное ощущение. Тёмно-синее платье, сумка на плече, быстрый взгляд в зал.

— Вот относите вещи.

На экране я исчезла за дверью небольшой комнаты.

— Кто входил после меня?

— За вечер около сорока человек.

— Великолепно.

— Но доступ к вашим вещам получить было возможно.

— Ключ?

— Хранился у двух сотрудников организатора мероприятия. Периодически дверь оставалась открыта, когда выдавали вещи.

— Значит, мой пропуск могли скопировать там.

— Теоретически.

— Практически?

— Пока не нашли человека, который делал что-то очевидно странное.

— А копирование обязательно выглядит странно?

— Нет.

— Тогда это ничего не исключает.

Олег кивнул.

— Теперь неприятная часть.

Он открыл другой файл. Камера возле служебного лифта. 20:40. Я шла по коридору. Через несколько секунд появился Артём. Я невольно вспомнила вчерашний вопрос Олега: мог ли Романов заранее использовать меня как алиби? На записи всё выглядело почти так, как я помнила. Почти.

— Стоп, — сказала я.

Олег остановил кадр.

— Что?

— Артём появился до того, как я вызвала лифт.

— Да.

Я посмотрела ещё раз.

— Вчера мне казалось, что я уже стояла возле дверей.

— Нет.

— И что это меняет?

— Пока ничего.

— Но вы специально показали.

— Потому что вы просили не скрывать неудобные факты.

Я почувствовала раздражение на саму себя. Память уже успела сделать сцену удобнее. Я шла. Артём шёл за мной. Только после этого я нажала кнопку.

— Он мог знать, что я пойду к служебному лифту?

— Мог видеть направление.

— Откуда?

Олег переключил камеру на минуту раньше. Артём вышел с мероприятия почти сразу после меня. Не через десять минут. Не случайно через какое-то время. Почти сразу. Я смотрела, как человек на экране убирает телефон и идёт в тот же коридор.

— Он говорил, что возвращается в кабинет, — сказала я.

— Это его этаж.

— Знаю.

— Вы спросили факты.

— И мне всё меньше нравится их получать.

Олег вернул обычную скорость. Мы вошли в лифт. Двери закрылись. Через секунды система зафиксировала остановку.

— Поломку проверили?

— Да. Пока выглядит как технический отказ.

— «Выглядит»?

— Я не скажу «случайность», пока не получу окончательный отчёт.

— Правильно.

Его взгляд остановился на мне.

— Вы ведь сейчас подозреваете его сильнее, чем утром?

Я сложила руки на груди.

— Я не знаю.

— Это не ответ.

— Это единственно честный ответ.

— Вера, вы можете провести проверку документов и при этом признать, что эмоционально уже начали выбирать сторону.

Я резко посмотрела на него.

— Какую?

— Вот именно это вам стоит решить самой.

— Если вы про лифт…

— Я ни про что конкретно.

— Тогда не пытайтесь заниматься психологией.

— Я занимаюсь безопасностью. Люди — значительная часть моей работы.

Я сделала шаг к двери.

— Ещё что-то по моему пропуску?

— Да.

Я остановилась.

— Идентификатор могли воспроизвести.

— Значит, копия возможна?

— Да.

— Всё?

— Нет. Для камеры тоже есть новости. Её не отключали физически. На сервер поступила команда временно прекратить запись.

— Откуда?

— Из внутренней сети.

— Какая учётная запись?

— Служебная.

— Чья?

Олег помолчал.

— Моего подразделения.

Я медленно повернулась к нему. Он выдержал мой взгляд.

— Вы понимаете, как это выглядит?