— Вы оба сейчас делаете одну и ту же ошибку, — сказала я.

Они посмотрели на меня.

— Какую?

— Считаете, что наши алиби противоречат друг другу.

Олег прищурился.

— Объясните.

— Если я говорю правду, Артём не мог находиться здесь. Если Артём говорит правду, я тоже не могла находиться здесь. Мы не опровергаем друг друга. Мы друг друга подтверждаем.

— Только электронная система подтверждает обратное.

— Нет. Электронная система подтверждает только то, что в 21:37 замок получил идентификатор моего пропуска. Она не подтверждает, что именно я держала карту возле считывателя.

Олег внимательно посмотрел на меня.

— Вы разбираетесь в системе доступа?

— Достаточно, чтобы не путать запись в журнале с человеком возле двери.

— А если выяснится, что карту невозможно скопировать?

— Тогда будем искать другой способ появления записи. Но сначала это нужно выяснить, а не выбирать между мной и Романовым только потому, что так выглядит удобнее.

Артём коротко взглянул на меня. Теперь в его взгляде не было ни раздражения, ни привычной насмешки. Только внимание. Олег протянул руку.

— Давайте карту.

Я отдала ему пропуск. Один из сотрудников службы безопасности достал небольшой прозрачный пакет. Карту убрали туда, записали время и номер. Я поставила подпись на коротком акте передачи и получила фотографию документа.

— Удовлетворены? — спросил Олег.

— Почти.

— Боюсь спрашивать.

— Мне нужна копия журнала за сегодняшний день.

— Нет.

— Тогда хотя бы скажите, когда моим пропуском пользовались до 21:37.

Он посмотрел в телефон.

— Утром на турникете. Потом двадцать шестой этаж. Ещё несколько входов в течение дня. Последний нормальный — в восемь двадцать восемь, служебная дверь возле тридцатого этажа.

Я вспомнила. Именно через неё я выходила с корпоративного мероприятия в коридор.

— После этого только 21:37?

— Да. Затем — ничего.

— Значит, если карта была скопирована, копией воспользовались один раз.

— Пока выходит так.

— Это уже не похоже на случайность.

— Вера, — сказал Артём, — хватит.

Я повернулась к нему.

— Что?

— Сейчас ты устала, я тоже. Павел неизвестно в каком состоянии, а мы стоим в коридоре и строим версии на основании одной записи.

Он снова сказал «ты». В этот раз будто не заметил. Я заметила. И ещё заметила, что спорить с его доводом сложно.

— Хорошо, — сказала я. — Тогда что дальше?

Ответил Олег:

— Вы оба проходите со мной.

— Куда?

— В переговорную службы безопасности. Отдельно расскажете всё с момента, когда пришли на мероприятие.

— Отдельно? — спросил Артём.

— Именно.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

Я перевела взгляд на Артёма.

— Мне нравится.

Он медленно повернулся ко мне.

— Что именно?

— Что хотя бы сегодня не я одна раздражаю вас своей любовью к процедурам.

На его лице на секунду появилось что-то очень похожее на прежнее выражение из лифта.

— Не привыкайте, Вера Сергеевна.

Он снова перешёл на «вы». Почему-то это разочаровало меня сильнее, чем должно было.

Мой разговор с Олегом продолжался сорок пять минут. Он спрашивал обо всём: когда я приехала, с кем разговаривала, где оставляла сумку, когда забрала её, зачем пошла к служебному лифту, что делала внутри кабины, кто связывался со мной по телефону. Я отвечала максимально точно. Даже рассказала про сообщение коллеги с вопросом, кому именно сочувствовать. Олег впервые за весь вечер улыбнулся.

— Имя сотрудницы?

— Не вижу, какое отношение её чувство юмора имеет к произошедшему.

— Мне нужна вся последовательность.

Я назвала. Когда он дошёл до разговора об Артёме, вопросы стали осторожнее.

— О чём вы говорили в лифте?

— О работе.

— Всё время?

— Нет.

— О чём ещё?

Я задумалась. О сломанном кофейном автомате. О моей прошлой работе. О том, почему Артём когда-то согласовал мою кандидатуру. О том, как его раздражают мои методы. О том, что он, оказывается, умеет смеяться. О том, как несколько секунд мы стояли слишком близко и оба делали вид, что ничего особенного не происходит. Последний пункт я решила оставить при себе.

— Ни о чём, что относится к сегодняшней ситуации.

— Вы уверены?

— Абсолютно.

— Павла обсуждали?

— После того как Артём получил сообщение.

— Что он сказал?

Я передала разговор почти дословно. Олег записал.

— Вы видели само сообщение?

— Да.

— Полностью?

— «Нужно поговорить. Срочно. Только лично».

— Время?

— Восемь тридцать девять.

— Артём отвечал?

— При мне — нет. Он звонил Павлу, но тот не ответил.

Олег отложил ручку.

— Вера Сергеевна, последний вопрос.

— Надеюсь.

— Как вы оцениваете вероятность того, что Романов мог заранее организовать всё происходящее, рассчитывая использовать вас как алиби?

Я встретила его взгляд. Вот он. Вопрос, который до этой минуты никто не произносил вслух.

— Вы серьёзно?

— Очень.

— Для этого ему пришлось бы заранее организовать поломку лифта.

— Или воспользоваться ею.

— Мы вошли туда случайно.

— Вы уверены?

Я вспомнила служебный коридор. Шаги за спиной. «Соколова». Артём действительно появился позже меня. Потом сказал, что возвращается в кабинет. Павел написал ему за две минуты до того, как мы вошли в лифт. Если смотреть на события не моими глазами, а со стороны, картина могла выглядеть иначе. Мне это не понравилось.

— Я не знаю, — сказала я.

Олег чуть поднял брови.

— Только что вы были гораздо увереннее.

— В том, что физически он находился со мной. Это факт. А вы спросили, мог ли он заранее что-то организовать. Этого я знать не могу.

— Хороший ответ.

— Он вам не понравился.

— Наоборот.

Олег закрыл блокнот.

— Почему?

— Потому что если бы вы сейчас начали убеждать меня в полной невиновности Романова, я бы решил, что девяносто две минуты в лифте повлияли на вас сильнее, чем вы хотите признать.

Раздражение вспыхнуло сразу.

— На меня повлияла только невозможность нормально стоять на каблуках полтора часа.

— Значит, всё в порядке.

— Великолепно.

Он поднялся.

— Пока оставайтесь здесь.

— «Пока» — это сколько?

— Скоро будет экстренное заседание совета.

— Ночью?

— Уже не совсем ночь, когда финансового директора находят в кабинете генерального.

Взгляд сам нашёл часы. 23:18. Мне казалось, что корпоратив был несколько дней назад.

— А Павел?

Олег помолчал.

— Жив. Сейчас это всё, что я могу сказать.

— Он сможет говорить?

— Не знаю.

Я кивнула. Это было лучше, чем ничего. Когда Олег вышел, я осталась одна в небольшой переговорной с матовым стеклом вместо окон. Телефон лежал на столе. Двадцать три непрочитанных сообщения. Первые были от коллег, которые ещё ничего не знали и обсуждали корпоратив. Потом кто-то написал, что на двадцать восьмом этаже работает служба безопасности. Через десять минут появились слухи.

«Что там случилось?»

«Ты ещё в офисе?» «Говорят, Павел упал прямо у Романова».

«Вера, ты с ними?» Я закрыла мессенджер. Слухи уже начинали создавать собственную версию событий. К утру она будет жить независимо от фактов. Дверь открылась. Я ожидала увидеть Олега. Вошёл Артём.

— Вас отпустили? — спросила я.

— Нет.

— Тогда почему вы здесь?

— Перепутал двери.

— Генеральный директор?

— Представьте себе.

Он закрыл дверь. Я посмотрела на матовое стекло.

— Нас за это не арестуют?

— Олег переживёт.

— Уверены?

— Сегодня уже ни в чём.

Он сел напротив. Короткое время мы молчали. После лифта одиночество в комнате почему-то казалось страннее, чем его присутствие.

— Что у вас спрашивали? — произнёс он.

— Если расскажу, Олег расстроится.