— Тогда сэкономим время.

Совет официально отменил все решения, в которых моя профессиональная добросовестность ставилась под сомнение. В итоговом заключении независимой группы отдельно указали: мои первоначальные выводы о подготовленном характере схемы, несоответствии подписей и невозможности использования пропуска были подтверждены. Фотография с Артёмом признана вмешательством в ход проверки. Формулировка мне понравилась. Наконец снимок описывал не моё поведение. Поведение человека, который решил использовать его против меня.

— Компания готова восстановить вас в должности с момента окончания отстранения, — сказала Лидия Андреевна. — С сохранением всех условий и выплатой за весь период.

— Спасибо.

— Это ещё не всё.

Конечно.

— Мы хотим расширить полномочия внутреннего контроля. Прямое подчинение комитету, отдельный бюджет, право самостоятельно привлекать внешних специалистов и доступ к материалам без согласования с исполнительным руководством.

Я взглянула на Артёма. Он сидел совершенно спокойно.

— Вы согласны?

— Со структурой — да.

— Даже с тем, что не сможете влиять на внутренний контроль?

— Особенно с этим.

Я приподняла брови.

— Запишите дату.

— Уже.

Лидия Андреевна продолжила:

— Вера Сергеевна, по сути это модель, за которую вы спорили с нами последние два года. Мы готовы её утвердить и предложить вам вернуться руководителем функции.

Хорошее предложение. Пожалуй, лучшее, которое я могла получить в большой компании на своей позиции. Больше независимости. Больше полномочий. Прямой доступ к совету. Возможность построить подразделение так, как я считала правильным. И генеральный директор, который теперь прекрасно понимал, что вмешательство в мою работу может закончиться не только спором. Пять месяцев назад я бы согласилась. Три месяца назад — возможно. В тот день уже нет.

— Спасибо, — сказала я. — Но я не вернусь.

Молчание длилось всего несколько секунд. Артём не изменился в лице. Лидия Андреевна посмотрела внимательнее.

— Из-за отношений с Артёмом Викторовичем?

— В том числе.

Я не собиралась делать вид, что этого фактора не существует.

— Тогда можно формально вывести вашу должность из его подчинения полностью.

— Дело не только в структуре.

— А в чём?

Я подумала. Ответ у меня был давно. Просто раньше я формулировала его для себя.

— Когда меня отстранили, я впервые оказалась вне системы, которую должна была проверять. И поняла, что мне нравится одна вещь.

— Какая?

— Возможность сказать компании то, что она не хочет слышать, а потом уйти в другую компанию и сказать ей то же самое.

Елена Корнеева улыбнулась.

— Звучит опасно для рынка.

— Надеюсь.

— Вы хотите консультировать?

— Корпоративные расследования. Внутренние проверки. Настройка контроля после конфликтов и крупных сбоев.

Лидия Андреевна посмотрела на Артёма.

— Вы знали?

Он покачал головой.

— Нет.

Это была правда. Я специально не говорила ему до заседания. Не из-за недоверия. Хотела сначала принять решение сама. Без его реакции. Без предложения помочь. Без случайного ощущения, что мой следующий профессиональный шаг возник из наших отношений.

— Когда решили? — спросил он.

— Несколько дней назад.

— И не сказали.

— Вот видите, как неприятно узнавать важное последним?

Елена кашлянула, скрывая смех. Артём посмотрел на неё.

— Не поощряйте.

— Я юрист. Мне всё равно.

Лидия Андреевна снова надела очки.

— Вы понимаете риски?

— Да.

— Клиенты не появятся сразу.

— Знаю.

— Репутация после этой истории восстановлена, но часть информации так и останется непубличной.

— Мне достаточно того, что люди, которые принимают решения, знают результаты.

— Вам понадобится команда.

— Со временем.

— И капитал на первые месяцы.

Вот тут я посмотрела на Артёма заранее. Он поднял обе руки.

— Я молчу.

— Отлично.

Лидия Андреевна улыбнулась.

— Тогда я не буду вас уговаривать. Но предложение останется открытым некоторое время.

— Спасибо.

— И совет хотел бы официально принести извинения за то, каким образом был поставлен под сомнение ваш профессионализм.

Вот этого я не ожидала. Не потому, что не считала извинения заслуженными. Советы директоров редко произносят подобные вещи вслух.

— Принимаю, — сказала я.

Лидия кивнула.

— Хорошо.

Потом посмотрела на Артёма.

— Теперь можете идти.

— Меня выгнали с собственного заседания?

— У вас нет собственного совета директоров.

Я чуть улыбнулась.

— Очень полезная мысль. Повторяйте ему чаще.

Артём поднялся. У двери остановился возле меня.

— Поговорим после.

— Уже страшно.

— Правильно.

Он вышел. Лидия Андреевна подождала, пока дверь закроется.

— Он правда не знал?

— Правда.

— Тогда сегодня у вас интересный вечер.

— У нас они редко бывают другими.

Я ожидала от Артёма трёх вариантов реакции. Первый: он скажет, что идея слишком рискованная. Второй: немедленно предложит деньги. Третий: начнёт строить бизнес-план быстрее меня. Он удивил. Мы вышли из здания, дошли до машины, сели. Артём пристегнулся. И сказал:

— Поздравляю.

Я ждала продолжения. Его не было.

— И всё?

— А что ещё?

— Не знаю.

— Хотите, чтобы я начал объяснять, почему вам не стоит?

— Нет.

— Предложил оплатить первые полгода?

— Нет.

— Нашёл офис?

— Особенно нет.

— Тогда поздравляю.

Я смотрела на него с подозрением.

— Вы точно Артём Романов?

— Пока да.

— Удивительно.

— Вера, это ваше решение.

— Знаю.

— Я тоже.

Он завёл машину.

— Куда?

— Отмечать.

— Я ещё ничего не открыла.

— Тем более. Сейчас последний вечер, когда ваш новый бизнес не создаёт вам проблем.

— Вы уже готовитесь радоваться моим проблемам?

— Я собираюсь говорить «я предупреждал».

— Тогда можете высадить меня здесь.

Он рассмеялся. Через два дня мне всё-таки пришла от него ссылка. Не на офис. Не на мебель. На контакт бухгалтера, которого я сама попросила порекомендовать. В сообщении было написано:

«Вы просили. Никаких дополнительных услуг. Я учусь». Я ответила:

«Медленно, но перспективно». Так началась моя компания. Без денег Артёма. Без доли Артёма. Без фамилии Артёма на договоре. И, что оказалось особенно приятно, без необходимости притворяться, что его поддержка мне совершенно не нужна. Она просто выглядела иначе. Иногда он привозил ужин, когда я задерживалась. Иногда слушал мои жалобы на клиентов и не давал совет, пока я сама не просила. Это оказалось для него сложнее всего. Первые недели он несколько раз начинал фразу:

— Я бы на вашем месте…

Я поднимала бровь. Он останавливался.

— Что?

— Ничего.

— Продолжайте.

— Нет. Вы не просили.

— Молодец.

— Ненавижу ваши методы обучения.

— Зато работают.

Мы спорили. Много. Пожалуй, даже больше, чем раньше. Только теперь ни один спор не заканчивался мыслью о том, кто кому подчиняется. Я могла сказать:

— Вы не правы.

Он мог ответить:

— Вы тоже.

И на следующее утро никто не подписывал распоряжение. Это оказалось удивительно здоровой основой для отношений.

Первого крупного клиента я получила через два месяца после открытия. Телефонный звонок пришёл в понедельник утром.

— Вера Сергеевна Соколова?

— Да.

— Мне рекомендовали вас для независимого внутреннего расследования.

Я приготовилась услышать фамилию Артёма. Не услышала. Назвали руководителя другой компании, которому я месяц назад помогала разобраться в конфликте между двумя подразделениями. Работа была небольшой. Сложнее всего в ней оказалось убедить владельца, что причиной проблемы был не «плохой человек», которого нужно срочно уволить, а система согласований, позволявшая каждому участнику честно считать виновным другого. После проекта он пожал мне руку и сказал: