Он рассмеялся. Мне всё ещё нравилось, как смех менял его лицо. Наверное, это уже не пройдёт.

— Хорошо, — сказал Артём. — Стулья ваши.

— Спасибо.

— Но завтра я хочу присутствовать.

— Нет. Это моя встреча с клиентом.

Он мгновенно перестал улыбаться.

— Я знаю этого клиента. Могу хотя бы представить вас.

— Меня уже представили. Репутация.

Артём взглянул на меня. На этот раз молчал чуть дольше.

— Неприятно признавать, но аргумент хороший.

— Запомните дату.

— Уже.

Завтра у меня должна была состояться первая встреча с советом директоров компании, название которой ещё полгода назад я знала только по деловым новостям. Они пришли сами. Без рекомендации Артёма. Без общего знакомого. Без звонка с просьбой «посмотреть хорошего специалиста». Позвонили после того, как получили мой контакт от другого клиента. Тот другой клиент тоже пришёл не через Романова. Я проверяла это специально. Дважды. Профессиональная деформация имела и полезные стороны.

— Вы всё равно могли бы взять офис побольше, — сказал Артём.

— Начинается.

— Я ничего не предлагаю оплачивать. Говорю как человек, который видел ваши финансовые показатели.

Я медленно подняла глаза.

— Вы видели мои финансовые показатели?

Он понял ошибку.

— Те, которые вы сами показывали на прошлой неделе.

Я вспомнила. Действительно показывала.

— На секунду подумали, что я их проверяю?

— Да. После нашей истории я знаю, на что вы способны.

— Это комплимент?

— Очень большой.

Он встал и подошёл к окну. Мой кабинет нельзя было назвать впечатляющим, зато отсюда хорошо было видно крыши соседних зданий и кусок реки между ними. Первые недели я каждый вечер задерживалась дольше необходимого только потому, что мне нравилось смотреть на город из места, которое принадлежало моей собственной работе. Не компании Артёма. Не совету директоров. Не внутреннему контролю, куда меня когда-то привёл Михаил. Мне.

— Во сколько завтра встреча? — спросил Артём.

— В десять.

— А потом?

— Работаю. И вечером тоже.

— Соколова, сегодня пятница. Нормальные люди иногда заканчивают работу.

— Вы решили рассказать мне про нормальных людей?

— Я изучал вопрос.

— Теоретически?

Он повернулся.

— Ужин в восемь.

Это прозвучало почти как распоряжение. Я отложила ручку. Артём заметил.

— Что?

— Попробуйте ещё раз.

— Вера.

— Я слушаю.

Он помолчал.

— Ты поужинаешь со мной сегодня?

— Вот теперь хорошо.

— И?

— Да.

— Иногда мне кажется, что вы сохранили собственную компанию исключительно ради возможности заставлять меня правильно формулировать просьбы.

— Не исключительно.

— Уже легче.

Он вернулся к столу и наклонился, опершись ладонями о край.

— В восемь.

— Если закончу.

— Вера.

— Это моя компания.

— Именно этого я и боялся.

Я не удержалась от улыбки. Потом заметила время.

— Вам самому пора.

— Куда?

— Совещание.

Артём посмотрел на часы.

— Через двадцать минут.

— А ехать пятнадцать.

— Успею.

— Если сейчас уйдёте.

— Вы меня выгоняете?

— Я спасаю вашу карьеру.

— Уже один раз спасли.

— И вы опять злоупотребляете.

Он наклонился и поцеловал меня. Коротко. Спокойно. Без необходимости оглядываться на камеры, совет директоров или должностную инструкцию. Пять месяцев назад одно такое движение могло поставить под сомнение всё расследование. Теперь максимум, что оно ставило под угрозу, — мой график на ближайшие пять минут. Мне нравилась новая цена.

— До восьми, — сказал Артём.

— Если не опоздаете.

— Я?

— Генеральные директора тоже иногда стоят в пробках.

— Мой хотя бы подкреплён должностью.

Я рассмеялась. Старую реплику он помнил. Разумеется.

— Уходите.

— Уже.

У двери остановился.

— Вера.

— Что?

— Я всё-таки пришлю два стула.

Я взяла со стола папку.

— Романов.

Он исчез за дверью прежде, чем она долетела до него. Папка упала на пол. Из соседней комнаты выглянула моя помощница Катя.

— Всё нормально?

— Абсолютно.

Она посмотрела на дверь. Потом на папку.

— Артём Викторович опять что-то предложил?

— Стулья.

Катя кивнула с удивительно серьёзным видом.

— Понимаю.

— Не начинай.

— Я ничего.

И скрылась. Я посмотрела на закрытую дверь и улыбнулась. Пять месяцев назад мне казалось, что сложнее всего будет доказать невиновность человека, против которого кто-то годами собирал документы. Оказалось, есть задачи труднее. Например, объяснить Артёму Романову, что моя переговорная прекрасно проживёт без восьми одинаковых стульев.

История с Михаилом и Олегом не закончилась в ту ночь, хотя именно так мне иногда хотелось её помнить: старый проектный кабинет, признание Михаила, появление Артёма ровно через двадцать пять минут и Олег, который наконец понял, что в случае провала ему собираются оставить всю техническую часть схемы.

Дальше началась уже не наша работа. Утром совет вернул Артёму полномочия, а независимая группа неделями сводила то, что мы успели собрать, с резервными журналами, банковскими маршрутами и корпоративными архивами. Подтвердилось главное: часть документов и электронных следов против Артёма была создана искусственно; его участие в выводе денег не подтвердилось. Олег показал, какие события менял в системе доступа и какие записи камер выгружал. После того как стало очевидно, что Михаил готов отделить «самовольные действия безопасности» от финансовой схемы, его желание прикрывать старого союзника заметно уменьшилось.

Павел, когда смог подробно говорить о своей проверке, подтвердил, что подобрался к подрядчикам ближе, чем мы предполагали. Полного отчёта, которым я ловила Михаила, действительно не существовало, зато одну рабочую подборку Павел сохранил вне корпоративного контура. Он не предвидел конкретного нападения — просто перестал доверять системе. Этой профессиональной привычке я мысленно поставила высшую оценку.

За несколько месяцев проверяющие восстановили маршрут ста восьмидесяти семи миллионов. Часть средств оставалась на счетах компаний-посредников, часть была превращена в активы через связанные структуры. Практически всё удалось найти и вернуть компании через официальные процедуры. Мне особенно нравилось, что итоговая цифра снова стала скучной: не тайной и не красивой схемой, а просто деньгами, которые не принадлежали человеку, решившему назначить себе компенсацию за двадцать лет старой обиды.

Михаил и после этого не называл себя обычным вором. Насколько я знала, он сотрудничал там, где доказательства уже не оставляли пространства, и спорил там, где ещё видел возможность спорить. Переубеждать его я не собиралась. Моя часть этой истории закончилась раньше — в день, когда совет предложил мне вернуться.

Это произошло через три недели после признания Михаила. Лидия Андреевна пригласила меня в ту же переговорную на двадцать девятом этаже. Я пришла с временным гостевым пропуском. Теперь он работал. У турникета я даже остановилась на секунду и посмотрела на зелёный сигнал. Сотрудник охраны вопросительно поднял глаза.

— Всё хорошо?

— Да.

Просто иногда один зелёный огонёк отлично показывает, сколько всего успело измениться. На заседании присутствовали трое членов совета, Елена Корнеева и Артём. Увидев его, я сразу сказала:

— Вы не должны здесь сидеть.

— Почему?

— Конфликт интересов.

Лидия Андреевна сняла очки.

— Вера Сергеевна, прошу. Мы ещё даже не начали.

— Я заранее.

Артём выглядел подозрительно довольным.

— Я в голосовании не участвую.

— Уже лучше.

— И вообще приглашён только на первую часть.

— Ещё лучше.

— Вы даже не знаете, что мы собираемся предложить.

— Примерно представляю.

Лидия Андреевна положила перед собой папку.