— И поэтому решил взять сам.

— Я перестал ждать, когда цену назначат правильно.

Артём смотрел на него. Боль была не в деньгах и не в потерянной должности: напротив стоял человек, которому он доверял большую часть взрослой жизни.

— Почему не сказал раньше?

— Потому что ты всегда думаешь, что тебе должны дать шанс всё исправить. Иногда время уже прошло.

— А ты никогда не говорил, что не хочешь быть вторым.

— Я не должен был просить разрешения перестать им быть.

— Нет. Но мог не становиться вором.

Михаил резко повернулся.

— Не называй меня так. Я не забирал у чужих людей.

— Деньги принадлежали компании.

— Которую мы строили вместе. Только почему-то первой всегда стояла твоя фамилия.

Я вмешалась прежде, чем разговор окончательно превратился в двадцатилетний спор, который невозможно закончить сегодня.

— Михаил Сергеевич, что именно делал Олег?

Он раздражённо посмотрел на меня, но отвечать пришлось.

— Пропускал определённые компании без лишних вопросов, корректировал доступ, убирал то, что мешало. В ту ночь — камера, журнал, ваш идентификатор. Позже — снимок.

Артём прикрыл глаза. Он и так знал техническую часть, но впервые слышал её из уст Михаила.

— А Павел?

Михаил посмотрел на Артёма.

— К тому, что произошло с ним, Олег отношения не имел. После — помог.

— По вашему указанию?

Михаил не ответил. После всего сказанного молчание было красноречивее очередного «да».

Я кивнула. Теперь у нас было то, чего не хватало. Не юридическое заключение. Не окончательная доказательственная база. Но собственные слова человека, который ещё вчера выглядел самым разумным участником заседания совета. Дверь снова открылась. Теперь Михаил вздрогнул. В комнату вошла Лидия Андреевна. За ней — двое специалистов внешней группы, которую совет подключил после истории с фотографией. И Олег Фомин. Михаил посмотрел сначала на меня. Потом на Артёма. Потом на Лидию.

— Очень красиво.

— Я предупреждала, что всё, что у нас есть, будет передано независимой группе, — сказала я.

— Вы сказали это после первого звонка.

— И сделала до встречи.

Лидия Андреевна положила на стол папку.

— Михаил Сергеевич, разговор придётся продолжить уже не в частном порядке.

— Вы записывали?

— Нет, — ответила я.

Он удивился.

— Нет?

— Мне не нужен тайный спектакль. Материалов достаточно, чтобы проверять факты. А то, что вы сейчас рассказали, придётся повторить тем людям, которые смогут задать вопросы официально.

Михаил медленно улыбнулся.

— Значит, пока у вас только ваши слова против моих.

— Уже нет, — сказал Олег.

Мы все повернулись. Фомин стоял у двери. Впервые с той ночи у лифта он не выглядел человеком, который полностью контролирует выражение собственного лица. Михаил посмотрел на него.

— Олег.

— Не надо.

— Что именно?

— Говорить так, будто мы сейчас всё объясним и разойдёмся.

Лидия Андреевна сделала шаг в сторону.

— Олег Сергеевич сам попросил присутствовать после того, как внешняя группа показала ему материалы Веры Сергеевны и часть восстановленных технических журналов.

Михаил резко посмотрел на Фомина.

— Какие журналы?

Олег усмехнулся.

— Вот теперь тебя заинтересовали детали?

— Я задал вопрос.

— Резервные служебные записи, до которых у моего подразделения не было прямого доступа. Они сохранили историю административных действий.

Я посмотрела на внешних специалистов. Один из них кивнул. Значит, наша техническая версия наконец перестала быть только версией.

— Временный идентификатор, связанный с профилем Веры Сергеевны, был создан через административную сессию службы безопасности, — спокойно сказала Лидия Андреевна. — В тот же период из той же зоны администрирования поступили команды, связанные с камерой восточного коридора.

Михаил ответил:

— Тогда вопросы к Фомину.

Олег посмотрел на него. Вот он. Момент, которого не хватало.

— Разумеется, — сказал Михаил. — Я не управлял техническими системами. Если Олег злоупотреблял правами, он должен отвечать.

Фомин медленно кивнул.

— Понятно.

— Что тебе понятно?

— Зачем ты последние два дня так старательно повторял всем, что я автономно управляю безопасностью.

— Потому что это правда.

— Да.

— Тогда в чём проблема?

Олег посмотрел на меня. Потом на Артёма. Наконец снова на Михаила.

— В том, что ты сейчас собираешься сделать ровно то, о чём я предупреждал ещё тогда.

Михаил напрягся.

— О чём ты?

— Сделать меня крайним.

— Я ничего такого не говорил.

— Только что сказал.

— Я сказал, что ты отвечал за системы.

— По твоим указаниям.

В комнате стало тихо. Михаил посмотрел на Лидию.

— Он спасает себя.

— Конечно, — ответил Олег. — В том числе.

Это неожиданная честность прозвучала убедительнее любых оправданий.

— Я менял журнал, — продолжил он. — Я создал временное событие по профилю Соколовой. Я обеспечил отключение камеры. И я выгрузил кадр с её поцелуем с Романовым.

Артём сжал челюсть. Олег заметил.

— Можешь смотреть сколько угодно. Я уже понимаю, что сделал.

— Кто дал указание? — спросила Лидия Андреевна.

Олег не отвёл глаз от Михаила.

— Он.

Михаил рассмеялся.

— Очень удобно.

— Ты любишь это слово?

Я почти улыбнулась. Олег продолжил:

— Запись по пропуску Соколовой должна была появиться после того, как она уйдёт с мероприятия. Камеру нужно было убрать на короткий промежуток. Мне сказали, что этого достаточно, чтобы потом объяснить её присутствие возле кабинета.

Последняя связь наконец встала на место.

— Вы знали, что мы с Артёмом застряли? — спросила я.

— Нет.

— Когда узнали?

— Когда стало понятно, что лифт остановился.

— И всё равно внесли запись?

Ответ последовал не сразу.

— Да.

— Почему?

— Потому что к тому моменту Михаил сказал не менять план.

Я посмотрела на Карелина.

— То есть вы уже знали, что электронная улика будет противоречить реальности.

Михаил не ответил. Олег сделал это за него:

— Мы рассчитывали, что поломка будет короткой. Потом выяснилось, что вас выпустят не сразу. Отменять событие уже было поздно: часть служебных записей создаётся последовательно.

— И тогда вы начали объяснять мне возможность копии карты.

Он встретил мой взгляд.

— Да.

— Хотя знали, что копии не было.

— Да.

— А камера?

— Я восстановил её после окна.

— В 21:44.

Олег кивнул. Михаил резко повернулся.

— Хватит.

Фомин усмехнулся.

— Почему? Ты же только что сказал, что это моя ответственность.

— Ты сейчас пытаешься переложить всё на меня.

— Нет. Я как раз говорю, что сделал сам.

Он сделал паузу.

— В отличие от тебя.

Михаил смотрел на него с ненавистью, которой раньше я в нём не видела. Вот и закончилась вся мягкая конструкция. Дружба. Партнёрство. Лояльность. Когда люди понимают, что один собирался выжить за счёт другого, отношения становятся удивительно простыми.

— Подрядчики? — спросила Лидия Андреевна.

Олег ответил:

— Я не создавал компании.

— Но пропускали проверки?

— Некоторые.

— По чьему указанию?

— Михаила.

— Вы получали за это деньги?

Олег помолчал.

— Да.

Дальше уже не требовалось превращать разговор в допрос. Внешняя группа забрала объяснения, копии документов и восстановленные журналы. Лидия Андреевна задавала короткие вопросы. Михаил несколько раз пытался вернуться к тому, что всё происходившее требует проверки и слова Олега не могут считаться истиной только потому, что он решил сотрудничать. Это было правильно. Его слова действительно должны были проверять. Но теперь всё стало проверяемым. Конкретные даты. Конкретные компании. Конкретные административные действия. Конкретные распоряжения.