Больше никакой идеально собранной истории с одним удобным виновным. Через полчаса один из внешних специалистов подошёл к Лидии Андреевне и тихо что-то сказал. Она посмотрела на Артёма.

— Артём Викторович.

— Да?

— Есть ещё одно обстоятельство.

— Какое?

— По резервным журналам подтверждается, что административное вмешательство в систему в ночь происшествия происходило без использования ваших учётных данных. Более того, часть документов, где вы указаны согласующим, была внесена в пакет задним числом из другого контура.

Артём рядом замер.

— Это точно?

— Настолько, насколько можно говорить сейчас. Финальный отчёт будет позже. Но оснований считать вас участником технической части схемы больше нет.

— А финансовой?

— Мы уже сверили первые три цепочки подрядчиков с материалами, которые прислала Вера Сергеевна. Ваши реальные согласования заканчиваются на уровне, который соответствует вашей должности. Дополнительные записи появились позже.

Артём посмотрел на Михаила. Тот ничего не сказал. Лидия продолжила:

— После заявления Олега Сергеевича и его готовности показать конкретные эпизоды версия вашего участия в выводе денег на данный момент не подтверждается. Напротив, имеющиеся данные ей противоречат.

Я услышала, как внутри что-то отпустило. Только сейчас. Хотя уже несколько дней была почти уверена. Почти — не то же самое, что знать.

— То есть? — спросил Артём.

— То есть обвинения, из-за которых совет ограничил ваши полномочия, больше не имеют фактического основания.

Он не улыбнулся. Не произнёс ничего победного. Просто кивнул.

— Понял.

Михаил смотрел на него. И вот на его лице я увидела настоящее поражение. Не потому, что раскрылась схема. Даже не потому, что Олег заговорил. А потому что человек, которого он так долго пытался превратить в виновного, снова оставался Артёмом Романовым. Тем самым. С чистым именем. С компанией, которую Михаил хотел отнять у него хотя бы на время.

— Ты всё равно выйдешь из этого героем, — сказал он.

Артём посмотрел на него.

— Я не герой.

— Конечно.

— Я просто оказался в лифте.

Михаил рассмеялся. Неожиданно. Почти по-настоящему.

— Вот это самое смешное.

— Что?

— Я продумал всё, кроме проклятого лифта.

Лидия Андреевна напряглась.

— Что именно вы продумали? — спросила она.

Михаил посмотрел на неё. Потом на меня. Наверное, понял, что последнее осторожное расстояние уже исчезло.

— Артём должен был приехать в кабинет, — сказал он. — Соколова должна была уехать. Дальше всё выглядело бы достаточно просто.

— А когда лифт остановился?

— Сначала решил, что это задержка на несколько минут.

— Поэтому не отменили действия Олега.

— Да.

— А потом стало поздно.

— Да.

Вот она. Последняя деталь. Не предположение. Не восстановленная логика. Сам организатор подтвердил, каким должен был быть вечер. Лифт действительно был случайностью. И действительно разрушил план. Лидия Андреевна закрыла папку.

— Думаю, на этом частную часть разговора можно закончить.

Михаил посмотрел на Артёма.

— Ты доволен?

— Нет.

— Конечно.

— Я бы предпочёл, чтобы ничего из этого не было.

— Очень благородно.

— Не начинай.

Михаил усмехнулся.

— Ты даже сейчас думаешь, что можешь меня остановить одной интонацией.

Артём ничего не ответил. Я посмотрела на них и впервые ясно поняла: никакого красивого примирения здесь не будет. Некоторые предательства невозможно объяснить старой дружбой. Но и двадцать лет нельзя стереть одним днём. Им обоим придётся жить с тем, что когда-то они действительно были близки. И именно поэтому всё закончилось настолько больно. Лидия Андреевна попросила нас с Артёмом выйти. Дальше начиналась уже работа людей, которым мы наконец передали достаточно фактов.

Я не возражала. Впервые за много дней мне не хотелось оставаться в комнате и задавать ещё один вопрос.

На улице было почти утро. Я не сразу поняла это, когда вышла из здания. Небо только начинало светлеть, а город вокруг выглядел так, будто ничего важного не произошло. Артём шёл рядом. Мы молчали. Не потому, что не знали, что сказать. Слишком много всего требовало слов, и выбрать первое было трудно. У машины он остановился.

— Вы знали, что он проговорится про Олега?

— Надеялась.

— Из-за самолюбия?

— Из-за того же, из-за чего всё началось.

— Объясните.

— Михаил двадцать лет страдал от того, что Артём получал признание за систему, которую строили вдвоём. Ему было важно, чтобы хотя бы сейчас кто-то понял: архитектор — он. Поэтому я отдала авторство Олегу.

Артём встретил мой взгляд.

— Вы специально сказали, что Павел считал Фомина организатором.

— Да.

— Жестоко.

— Сработало.

— Поэтому жестоко.

Я пожала плечами.

— Он мог просто сказать, что Павел ошибся.

— Но не смог оставить Олегу собственную схему.

— Именно.

Артём открыл дверь машины, но не сел.

— Вы знали, что я войду ровно через двадцать пять минут?

— Почти.

— Что значит «почти»?

— Ставила на двадцать четыре.

— Вы меня совсем не уважаете.

— Наоборот. Знала, что пять минут будете стоять у двери и спорить с собой.

Он посмотрел на часы.

— Стоял три.

Я рассмеялась.

— Прогресс.

Телефон Артёма зазвонил. Лидия Андреевна. Он ответил. Разговор занял меньше минуты. Когда закончил, несколько секунд просто смотрел на экран.

— Что? — спросила я.

— Совет собирается утром.

— Снова?

— Да.

— Вы популярны.

Он не улыбнулся.

— Они отменяют решение о моём отстранении.

Я замерла. Хотя только что уже слышала от Лидии, что обвинения рассыпались, формальная точка всё равно оказалась важна.

— Полностью?

— По её словам, да. Внешняя группа дала предварительное заключение: данных о моём участии в финансовой схеме нет, а часть доказательств против меня была сфальсифицирована.

Я выдохнула.

— Поздравляю.

— Очень официально.

— А что вы хотите?

Он взглянул на меня.

— Пока не знаю.

— Редкое состояние.

— Последние дни становятся богаты на открытия.

Мы всё-таки сели в машину. Артём назвал адрес компании. Я повернулась.

— Вы серьёзно хотите сейчас туда?

— Мне нужно забрать несколько документов.

— Вам только что вернули должность, а вы уже нашли работу.

— Формально ещё не вернули. Заседание утром.

— Тогда куда торопитесь?

Он подумал.

— Хороший вопрос.

— Запишите дату.

Водитель уже собирался тронуться, когда Артём назвал другой адрес. Свой. Я не стала возражать.

К квартире мы приехали, когда за окнами уже было светло. Стена с нашей схемой всё ещё оставалась в кабинете. Михаил. Олег. Артём. Я. Павел. Стрелки. Даты. Подрядчики. Девяносто две минуты. Я стояла перед ней и вдруг чувствовала странную пустоту. Несколько дней мы просыпались с одним вопросом. Кто? Теперь ответ появился. И вместе с ним исчезло напряжение, которое не позволяло думать ни о чём другом. Артём вошёл следом.

— Снять?

— Что?

— Это.

Он указал на стену.

— Пока нет.

— Почему?

— Хочу ещё раз проверить.

— Соколова.

— Что?

— Всё уже передано независимой группе.

— И?

— Можно хотя бы час не работать?

Я повернулась.

— Вы сейчас просите меня не работать?

— Да.

— Мир действительно изменился.

Он подошёл ближе. В этот раз в его лице не было ни генерального директора, ни подозреваемого, ни человека, который готов спорить до утра. Просто усталость. И облегчение.

— Павел? — спросила я.

— Лидия сказала, что внешняя группа уже передаст ему информацию, когда сможет нормально с ним поговорить.

Я кивнула. Это была линия, которую мы не могли закончить сами. Главное, что теперь его не считали человеком, который просто ошибся в собственных подозрениях. Он был первым, кто увидел схему. И едва не заплатил за это слишком дорого. Я перевела взгляд на Артёма.