Он сказал это ровным тоном. Без удовольствия. Без намёка. Как человек, искренне заинтересованный только в правильной процедуре. И именно поэтому мне стало по-настоящему тревожно.

— Я не скрывала факты проверки, — сказала я.

— Я этого и не утверждаю.

— Тогда что утверждаете?

Михаил сложил руки перед собой.

— Что в момент, когда возник личный интерес, вы должны были сообщить комитету и выйти из проверки самостоятельно.

— На следующий день меня отстранили.

— Не из-за отношений.

— Верно.

— Следовательно, если бы фотография не появилась, совет мог никогда не узнать.

Артём резко подался вперёд.

— Михаил.

— Что?

— Не разговаривай с ней как с обвиняемой.

Михаил посмотрел на него спокойно.

— Я не разговариваю как с обвиняемой. Я задаю вопрос, который здесь должен быть задан.

— Его задаст совет.

— Я член совета.

— И человек, который первым предложил Веру в компанию.

В комнате стало тише. Михаил даже не моргнул.

— Поэтому я не скрываю этот факт.

Он повернулся к остальным.

— Моя рекомендация Веры Сергеевны была частью кадрового процесса почти три года назад. Я передал её имя, потому что считал и до сих пор считаю её сильным специалистом. Если совет сочтёт это отдельным конфликтом интересов, я готов не участвовать в обсуждении её найма.

Безупречно. Он сам назвал неудобный факт. Сам предложил ограничить себя. Сам превратил потенциальное обвинение в доказательство прозрачности. Я уже видела этот приём. Именно так мы вчера описывали Олега. Умный человек не обязательно скрывает неприятную правду. Иногда он сообщает её первым.

— Моё назначение здесь вообще не главный вопрос, — сказала я.

— Согласен, — ответил Михаил.

Снова безупречно.

— Тогда давайте обсудим Фомина.

Теперь в его лице появилось настоящее внимание.

— Давайте.

Я рассказала о старом договоре. О «Меридиане». Об «Альта Консалт». О том, что Михаил отвечал за операционное взаимодействие с подрядчиками, а Фомин проводил часть проверок допуска. Потом — о письме восьмилетней давности, в котором Михаил рекомендовал Олега в нынешнюю компанию. Наконец — о технических правах службы безопасности. Говорила спокойно. Без выводов, которые не могла доказать. Когда закончила, Мельников спросил:

— Эти документы находятся в корпоративном архиве?

— Часть — в личном архиве Артёма Викторовича.

— То есть вы получили их после отстранения?

— Последние — да.

— На каком основании вы продолжали расследование?

Артём ответил раньше меня:

— На моей просьбе.

— В качестве кого?

— Человека, заинтересованного понять, кто подставляет меня и компанию.

— Не генерального директора?

— Я не использовал служебные полномочия.

Михаил чуть наклонился вперёд.

— Вот здесь как раз возникает проблема.

Артём повернулся к нему.

— Какая?

— Ты продолжаешь вести собственное расследование после того, как совет ограничил твои полномочия, и привлекаешь к нему отстранённого сотрудника, с которым у тебя личные отношения.

— Не драматизируй.

— Я не драматизирую. Я формулирую так, как это будет выглядеть для любого внешнего проверяющего.

— Внешний проверяющий увидит документы.

— Надеюсь.

Михаил повернулся к Лидии Андреевне.

— Вот почему я с утра предложил передать весь массив независимой стороне.

Я почувствовала неприятный холод.

— Вы уже предложили?

— Да.

— До заседания?

— После получения фотографии.

— Как быстро.

— Компания не может ждать, пока мы разберёмся в личных отношениях.

— Очень заботливо.

— Вера Сергеевна, я понимаю, что сейчас кажусь вам противником.

— Не переживайте. Мне давно не нужно внешнее подтверждение.

— Но я не против вас.

— Конечно.

Лидия Андреевна подняла руку.

— Хватит.

Мы замолчали.

— Михаил Сергеевич, изложите предложение полностью.

Он кивнул.

— Первое: все материалы по операциям, которые выявил Павел, передаются независимой команде. Второе: служба безопасности не имеет доступа к оригиналам до завершения внешнего технического анализа. Третье: выводы, подготовленные Верой Сергеевной после момента возникновения нераскрытого конфликта интересов, не отбрасываются, но проверяются заново. Четвёртое: Артём Викторович до завершения проверки не участвует в принятии решений по людям, документам и подразделениям, связанным с расследованием.

— Его полномочия и так ограничены, — сказала я.

Михаил посмотрел на Артёма.

— Недостаточно.

Теперь цель стала видна полностью. Артём тоже понял.

— Продолжай.

— Нынешняя ситуация ставит под угрозу любое решение компании. Если ты остаёшься генеральным директором, каждый шаг можно трактовать как попытку повлиять на проверку. Любой сотрудник, которого ты переместишь, скажет, что его устранили. Любой документ, к которому получишь доступ, станет спорным.

— Поэтому?

Михаил не отвёл взгляда.

— До окончания независимой проверки тебе нужно временно отойти от оперативного управления.

Никто не шелохнулся. Даже мне потребовалась секунда, чтобы окончательно осознать сказанное. Не дополнительные ограничения. Не ещё один запрет. Артёма хотели убрать с должности.

— Очень удобно, — произнёс он.

Михаил устало выдохнул.

— Я знал, что ты скажешь именно это.

— Потому что это правда.

— Нет. Потому что мы двадцать лет работаем вместе и я знаю, что любое ограничение власти ты воспринимаешь как личную атаку.

— Ты сейчас серьёзно решил объяснить мне мои психологические особенности?

— Я сейчас пытаюсь сохранить компанию.

Артём рассмеялся коротко.

— От меня?

— В том числе.

Слова прозвучали жёстко. Но Михаил не повысил голос. Не обвинил. Не произнёс ни одного лишнего слова. Он выглядел не человеком, который отнимает у старого друга компанию. Он выглядел человеком, которому приходится принять неприятное решение, потому что старый друг больше не способен быть объективным. Я вдруг поняла, насколько хорошо всё подготовлено. Любая злость Артёма работала на Михаила. Любое моё возражение подтверждало, что я защищаю Артёма.

Нам оставалось либо молчать, либо доказывать их версию каждым словом.

— Кто будет исполнять обязанности? — спросил Артём.

Михаил не ответил сразу. Ответила Лидия Андреевна:

— Это отдельный вопрос.

— Нет. Это тот же вопрос.

— Мы рассмотрим кандидатуры.

— Назовите хотя бы одну.

Тишина. Артём посмотрел на Михаила. Тот выдержал взгляд.

— Конечно, — сказал Артём. — Ты.

— Если совет примет такое решение, я готов обеспечить переходный период.

— Как скромно.

— Артём, прекрати.

— Что прекратить? Замечать, что человек, который рекомендует снять меня с должности, одновременно является самым очевидным преемником?

Михаил впервые позволил себе показать раздражение. Совсем немного.

— Тогда назначьте внешнего управляющего. Мне всё равно.

— Правда?

— Да.

— Откажешься от временной должности?

Лидия Андреевна вмешалась:

— Это уже превращается в личный конфликт.

— Он давно личный, — сказал Артём.

Михаил посмотрел на него.

— Поэтому ты сейчас не должен управлять компанией.

И снова попал идеально. Я увидела, как Мельников переглянулся с другим членом совета. Артём тоже увидел. Его лицо стало спокойнее. Слишком поздно. Первый раунд Михаил уже выиграл.

Олега подключили через несколько минут. На экране он выглядел уставшим, но совершенно собранным. Если его тревожил внешний опрос, он это хорошо скрывал. Лидия Андреевна объяснила, что мы нашли старые документы. Олег слушал. Когда на экране появился его подписанный двадцать лет назад лист, он нахмурился.

— Помню этот бланк.

Я напряглась.

— Значит, помните «Альта Консалт»?

— Название — да.

— Почему не сказали раньше?