— Да? — раздался голос князя Фрола Терентьевича Долгополого.

— Минус один Ярославский, князь, — произнес Преображенский, глядя на проносящиеся мимо огни ночной Москвы. — А вы не верили, что мои слуги могут сделать работу чисто. Мальчишка мертв. Можете слегка успокоиться за воронежские активы.

Дорога до съемной квартиры заняла у Семёна почти час. Он шел пешком, петлял дворами, сбрасывал возможный хвост. Привычка, которая успела въесться в подкорку. Но сегодня шаги давались легко. В кармане грел грудь конверт с деньгами, а рядом покоилась пробирка — ключ к жизни его маленькой Кати.

Поднявшись на четвертый этаж обшарпанного дома, Семён замер перед своей дверью. Профессиональная паранойя заставила его напрячься. Из дверного зрачка пробивался тусклый свет.

«Неужели Катя снова забыла выключить ночник? — подумал он. — Опять зачиталась сказками и уснула с книжкой».

Он наклонился, присматриваясь к косяку. Едва заметный волосок, который он прилепил на слюну между дверью и рамой перед уходом, оставался на месте. Никто посторонний не входил и не выходил.

Семён с облегчением выдохнул. Расслабился. Вставил ключ в замочную скважину, провернул два раза и шагнул в тесный коридорчик.

Он даже не успел моргнуть.

Тень отделилась от стены с невероятной скоростью. Стальная хватка сомкнулась на его запястье, рванула на излом. Вторая рука обрушилась на затылок, впечатывая лицо наемника в грязный линолеум. Из легких выбило весь воздух. Раздался металлический щелчок, и руки Семёна оказались намертво скованы за спиной браслетами.

— Не дергайся, гнида, — прошипел над самым ухом до боли знакомый голос. Голос, который должен был принадлежать куску жареного мяса. — Одно лишнее движение, и я сломаю тебе позвоночник.

Семён замычал, пытаясь вывернуться, но колено нападавшего жестко надавило между лопаток.

— Я сказал, не дергайся. С твоей дочкой всё хорошо, — продолжил голос.

Семён скосил глаза. Дверь в комнату Кати была приоткрыта. В тусклом свете ночника он увидел сухонького старичка в белом халате, который сидел на табуретке возле детской кровати. Сама Катя тихо спала, слабо улыбаясь во сне, а на ее бледных щеках играл здоровый румянец.

— Молодой человек, вам и вправду лучше не сопротивляться, — проскрипел старичок, поправляя очки на носу. — С вашей дочерью сейчас всё более-менее в норме. А вы можете ее разбудить своими криками. Испугаете… Давайте лучше пройдем на кухню. Господин Ярославский, помогите нашему гостю встать.

— Да-да, конечно, Василий Пантелеевич, — ответил голос.

Семёна грубо вздернули на ноги, развернули.

Наемник поднял глаза и скривился. Перед ним, живой и здоровый стоял Елисей Ярославский. Ни единого ожога. Ни единой царапины. Только сурово сдвинутые брови и жёсткий взгляд.

— Ну да, феникс имеет свойство возрождаться из пепла, — усмехнулся Елисей, заметив шок на лице убийцы. — Но ты уже, небось, губы раскатал, Синий? Давай на кухню. Там потише. Не будем пугать ребенка.

Когда трое мужчин прошли в другую комнату, то на крошечной кухне сразу стало тесно. Елисей толкнул Семёна на табурет, сам прислонился к подоконнику, скрестив руки на груди. Следом вошел Василий Пантелеевич, прикрыв за собой дверь.

Семён смотрел на Елисея, не веря своим глазам.

— Ты… Я же убил тебя! — хрипло выдавил наемник. — Я сжег твою машину! Я видел гроб!

— Ты убил моего гвардейца, мразь, — голос Елисея лязгнул металлом, улыбка мгновенно слетела с его лица. Пространство кухни словно сжалось от выплеснувшейся яри. — Саню Тайгу. Парня, которого ранили в Прорыве. Он надел мою куртку и сел за руль. А похороны… Похороны были нужны для того, чтобы выиграть время и отыскать тебя.

Елисей шагнул ближе, нависая над Семёном.

— Неужели ты в самом деле думаешь, что твой дурацкий волосок на двери может спасти от профессионалов? Если мы знаем, где искать, такие детские ловушки обходятся на раз-два.

— Чего вы от меня хотите? — Семён опустил голову.

Он понял, что проиграл. Окончательно и бесповоротно. И если даже ему удастся вырваться, то вряд ли это получится сделать с Катей. Она останется у них…

— Хотим помочь твоей дочери. Ну, и узнать, кто тебя нанял, — спокойно ответил Елисей. — Ведь ты же не сам решил прикончить меня. Я тебе дорогу нигде не переходил.

— Отчего это я должен вам помогать? — огрызнулся Семён, сверкнув глазами.

— Вместо того, чтобы убить тебя в коридоре, мы сидим и разговариваем, — парировал боярич. — Мы действительно хотим помочь Кате, ведь дети не ответственны за родителей. Ну а ты… Ты сам понимаешь, что за смерть моего человека придется ответить. Кровь за кровь, Синий. Таков закон. Но перед смертью ты ответишь на мои вопросы.

— Я не могу продать своего господина, — Семён сжал челюсти. — Он помогал моей дочке. Он давал ей лекарства, когда официальная медицина умыла руки! Вы ничего от меня не узнаете. Пытайте, режьте, убивайте — мне плевать.

Елисей вздохнул и перевел взгляд на лекаря. Словно попросил помощи.

— Неужели ты думаешь, что твой драгоценный наниматель в самом деле помогал ей? — подал голос Василий Пантелеевич. Старичок сидел напротив Семёна. — Я осмотрел девочку. На самом деле, ее болезнь является результатом длительного отравления специфическими токсинами. Ее организм боролся сам с этой гадостью и почти справлялся, когда её снова пичкали отравой. Если бы ты кормил нормальной едой, она бы уже пошла на поправку. Кто-то держал ее на грани жизни и смерти, давая ровно столько антидота, чтобы она не умерла, но и не выздоровела. Кто-то держал тебя на коротком поводке, дурак.

— Как же… — Семён замотал головой. — Нет! Я не верю вам! Вы врете, чтобы выбить из меня имя!

— Можешь нам вообще не верить, — пожал плечами Елисей. — Но мы нашли тебя именно по этой болезни. Мои друзья из рода Морозовых пробили по всем закрытым больницам и нашли редкий случай болезни. Также нашли алхимическую дурь, которую ты искал. Ты напрасно доверился ублюдку, который обещал тебе иллюзию лечения. Больше чем уверен, что сейчас у тебя в кармане лежит еще одна доза его «чудодейственного» лекарства. И знаешь что? Вряд ли он оставил бы тебя в живых после того, как ты выполнил заказ. У тебя слишком приметная рожа, Синий. Заказчикам не нужны живые свидетели. Скажи, он ничего не передал тебе напоследок? Может, велел выпить вместе с дочкой? Для профилактики…

Семёна словно ударили под дых. Сердце сжалось. В том самом месте, где во внутреннем кармане лежала стеклянная пробирка с черной жидкостью, вдруг стало холодно.

Он посмотрел на этих двоих. Они могли убить его дочь. Могли взять ее в заложники, чтобы заставить его говорить. Но они этого не сделали. Старый лекарь сидел у ее постели и поправлял одеяло…

— Если вы такие мастера… — Семён сглотнул вязкую слюну. — То, может быть, в самом деле посмотрите, что у меня во внутреннем кармане?

— И ты нам доверишься? — с кривой усмешкой спросил Елисей. — А вдруг мы сейчас это зелье подменим и скажем, что мы правы?

— Не заставляйте меня повторять дважды, — ответил Семён. — Достаньте. Я хочу, чтобы вы посмотрели на то, что находится в этой пробирке.

Елисей кивнул. Василий Пантелеевич расстегнул куртку наемника и извлек пробирку. Поднес ее к свету тусклой лампочки, покрутил. Затем чуть приоткрыл пробку и осторожно понюхал, направив воздух к себе ладонью.

Лицо лекаря брезгливо сморщилось:

— Ну и дрянь…

— Лекарство всегда плохо пахнет, — огрызнулся Семён. — Моей дочке оно тоже не нравилось, она плакала каждый раз.

— Ваша дочка, похоже, поумнее вас будет, — хмыкнул Василий Пантелеевич. — С вашего позволения, я проведу небольшой тест.

Старичок достал из своего саквояжа металлический футлярчик. Извлек из него две полоски желтоватой бумаги.

— Это лакмус, пропитанный реагентами из Имперской лаборатории, — пояснил он, раскладывая бумажки на столе.

Затем он взял стеклянную пипетку, зачерпнул каплю черной жидкости из пробирки Семёна и капнул на первую бумажку.