Я снова перевел взгляд на то, что осталось от Сани. На куски моей куртки, вплавленные в грудную клетку. Пазл в голове сложился окончательно.
— Это Семён Синий, — констатировал я. — Это он, тварь.
— Но почему Саня? Зачем ему убивать простого гвардейца? — нахмурился Степан.
— Он не Саню убивал, Стёпа, — я горько усмехнулся. — А меня.
Я подошел ближе к машине, не обращая внимания на жар, исходящий от металла.
— Посмотрите внимательно. Саня накинул мою куртку, которую я бросил на заднее сиденье. Парень просто решил поприкалываться. Почувствовать себя боссом, пока ехал в крутой тачке. Он подъехал, опустил стекло. Синий сидел в засаде, ждал мою машину. Увидел силуэт в моей куртке, увидел, что стекло опускается, и ударил наверняка.
В груди защемило. Чувство вины довольно-таки паршивое чувство. Оно грызет изнутри голодной крысой и никак не нажрётся.
Если бы я не дал ему ключи от «Стрелы»… Если бы я заставил его ехать на обычном такси… Если бы он не решил выпендриться и не напялил эту чертову куртку… Если бы не опустил окно… Он мог заехать на базу с закрытым окном — броня машины могла выдержать первый удар, и он остался бы жив.
А теперь из-за моего желания поощрить бойца, парень превратился в кусок угля. Он доверился мне. Он принес мне Клятву Крови. А я его подставил. Я привел предателя в свой дом, и предатель забрал жизнь моего человека.
Ещё хотел нанять его в свою команду!
Я заскрипел зубами. Ярость требовала выхода. Хотелось крушить всё вокруг, пустить огненный шторм по всей Балашихе. Но я задавил эти эмоции. Эмоции делают лидера слабым. Эмоции заставляют совершать ошибки. А мне сейчас нужен был холодный рассудок, всё-таки на меня смотрели мои люди.
— Вытащите его, — скомандовал я, отворачиваясь от машины. — Сделайте всё как надо. Достаньте тело, подготовьте к погребению. Он погиб, защищая меня, пусть и сам того не ведая. Он принял удар, предназначавшийся мне. Отдайте ему все почести. Если есть родные, то сделайте так, чтобы они ни в чём не нуждались. Чтобы каждый боец в этом гарнизоне видел и знал: Ярославские ценят и уважают своих людей! Никто не будет забыт.
— Будет исполнено, Ваша Милость, — Гордей склонил голову. Его голос дрогнул, но он взял себя в руки. — Мы подготовим всё как надо.
Я поморщился. Что-то в последнее время погребальный подвал нашей базы начал пополняться слишком часто. Сначала Ёрш, потом Кирпич, теперь вот Саня… Это мои люди. Это те, за кого я несу ответственность перед богами и перед самим собой.
— Вы смогли найти его след? — я посмотрел на Степана. — Ты поднимал свои связи на дне? Где эта синемордая гнида обитает? Где он вообще скрывается в этом городе?
Борозда виновато опустил голову. Здоровенный амбал, способный голыми руками порвать медведя, сейчас выглядел как нашкодивший школьник.
— Пока глухо, командир. Мои информаторы молчат. Он как сквозь землю провалился. Ни в одной подпольной лечебнице не появлялся.
— Мы найдем этого урода, Ваша Милость, — процедил Гордей. — Где бы он ни прятался. Хоть в канализации, хоть в императорском дворце. Мы его найдём и выпотрошим.
К нам подошел Мишка Морозов. Он всё это время стоял в стороне, не мешая мне разбираться с гвардией, но его лицо было бледным. Он впервые видел последствия магического убийства так близко. Одно дело рубить тварей в Прорыве, и совсем другое видеть сгоревшего заживо человека в машине твоего лучшего друга.
— Елисей… — тихо позвал он. — А кого вы вообще ищете? Кто такой этот Семён Синий?
Я вздохнул, пытаясь успокоить пульс:
— Это наемник, Миш. Наёмник ранга Дружинник. Тот самый человек, которого мне пришлось нанять, чтобы официально провести рейд в Прорыв.
— Пришлось нанять? — Мишка нахмурился, не понимая. — Зачем?
— Потому что правила Канцелярии ИСБ, мать их за ногу! — я пнул колесо сгоревшей машины как будто оно было в чём-то виновато. — Полковник Завьялов лично мне позвонил и выкатил предупреждение. Сказал, что я слишком молод. Что по законам Империи человек младше двадцати лет не имеет права вести за собой людей в Опасные земли. Нужно только в сопровождении старшего куратора с рангом не ниже «Дружинника». Мне пришлось искать наемника. И Степан нашел этого Синего.
Мишка почесал затылок, его брови сошлись на переносице.
— Слушай, Елисей… Да, я слышал о таком правиле. Но… оно же не жесткое.
— В смысле? — я резко повернулся к нему.
— Ну, его можно обойти, — Морозов пожал плечами. — Если глава рода дает официальное разрешение. Если он ставит свою личную печать на разрешающей бумаге и берет всю ответственность за наследника на себя, то молодой боярич может вести за собой людей в Прорыв хоть в пятнадцать лет. Такие случаи редкие, но они есть. Мой батя об этом рассказывал, когда я тоже на Рубеж рвался.
Я замер. Мир вокруг на секунду перестал существовать. Остался только голос Мишки и осознание того, как красиво и цинично меня поимели.
Я мысленно упрекнул себя. Старый, опытный ведарь, а попался на такую дешевую бюрократическую разводку! Я досконально не изучил устав. Я не стал копаться в юридических тонкостях правил поведения в Прорывах. Я всего-навсего доверился словам полковника Завьялова.
А Завьялов… Эта скользкая ИСБшная крыса! Он не мог не знать об этой лазейке. Он обязан был знать! Но он намеренно умолчал о ней. Он настоял на том, что мне нужен человек со стороны.
И как удачно, как, сука, вовремя Степану в баре подвернулся Семён Синий! Наемник с нужным рангом, отчаянно нуждающийся в деньгах.
Это вряд ли совпадение, скорее, это спланированная многоходовочка. Завьялов играл против меня. Он был в сговоре с теми, кто заказал мое убийство? Они сами подсунули мне убийцу в мой отряд, подсуетив его через ИСБ!
— Вот же гнида… — прошептал я. — Очень плохо пахнет, Миша. И я имею в виду не сгоревшую плоть. Я имею в виду предательство на уровне спецслужб.
В этот момент в моей памяти вспыхнула яркая, как удар молнии, картинка.
Воспоминание, которое я выхватил из сознания Синего, когда мы сцепились с ним в партере на полу моей спальни. Мой новый дар от Чернобая (видеть прошлое при касании) тогда сработал на автомате, но в горячке боя я задвинул это видение на задворки сознания. А сейчас оно всплыло.
Тусклая комната. Детская кроватка. Девочка лет десяти с русыми волосами и лихорадочным румянцем на щеках. И полный отчаяния голос Синего: «Всё будет хорошо, Катенька! Всё будет хорошо».
— Стёпа! — я повернулся. — Иди сюда!
Борозда подбежал, вытянулся во фрунт.
— Слушаю, командир!
— Скажи мне, когда ты бухал с Синим в баре, он тебе про семью ничего не рассказывал? У него дочь есть?
Степан замялся, его лоб прорезали глубокие морщины. Он поскреб подбородок, вспоминая пьяные разговоры.
— Слушайте… Ведь и точно! А откуда вы знаете? — он удивленно посмотрел на меня. — Да, он что-то такое плел. Жаловался на жизнь. Говорил, жена умерла пару лет назад. И что он сейчас один дочку тянет. Из-за нее, мол, и в долги влез, и работу любую берет.
— Дочь больна, — произнес я. — И больна серьезно. Она умирает.
Гордей и Степан переглянулись.
— Откуда такие подробности, Ваша Милость? — осторожно спросил Гордей.
— Неважно. Девочку зовут Катя. Ей около десяти лет. Она тяжело больна, скорее всего, что-то магическое или связанное с магией. Синий пошел на это убийство из-за денег для дочки.
Я посмотрел на своих бойцов. В их глазах загорелся огонек понимания.
— Значит так, Степан, — я нахмурился. — Меняем тактику. Хватит искать Синего по подворотням и притонам. Ищите девочку.
— Девочку? Дочку Синего? — переспросил Борозда.
— Да. Десять лет, русые волосы, зовут Катя. Фамилия у нее может быть другая, наемники часто прячут семьи под чужими документами. Но ребенок в таком состоянии не может находиться в обычном подвале. Ей нужен уход, возможно, какие-нибудь медикаменты.
Я подошел к посту охраны, потребовал лист бумаги и карандаш. Быстрыми штрихами начал набрасывать портрет девочки из своего видения. Рука двигалась сама, пока переносила образ из памяти на экран. Огромные глаза, впалые щеки, тонкие губы.
