— Ни хрена себе тут дискотэка! — откликнулся Семён. Электричество плясало между пальцами, издавало сухое потрескивание. — Ну что, Ваша Милость? Начнём танцульки?

— Работаем! — коротко бросил я.

— Так точно! Работаем! — крикнул Гордей.

Семён не заставил себя просить дважды. Он выбросил руки вперед. С его ладоней с сорвалась ослепительно-белая шаровая молния. Она пронеслась над черной пустошью и врезалась в центр скопления тварей.

БАБАХ!

Взрыв разметал в стороны несколько Ледяных Гончих, превратил их в ледяную крошку. Что же… начало положено!

— Справа! Осторожно!

Земля рядом вспучилась. Из-под слоя черной глины, разбрасывая комья грязи, вырвался Костяной Паук. Здоровенная тварь, закованная в хитин на манер рыцаря, издала стрекочущий звук. Его передние лапы, больше похожие на зазубренные сабли, со свистом рассекли воздух.

Я ушел в Скольжение. Тело перетекло вправо, пропуская лезвия в миллиметре от визора шлема.

— Огонь! — рявкнул Гордей.

Мои гвардейцы ударили по команде. Очереди из винтовок грохнули так, что заложило уши. Пули впились в хитиновый панцирь паука. Тварь завизжала, свернулась ёжиком и подставила под пули самую укреплённую часть спины, чтобы защитить уязвимое брюхо.

— Да вот хрен там плавал, ублюдок! — выкрикнул я.

На лету формируя в руке Огненный клинок, я сократил дистанцию. Пламя загудело, требуя крови. Я поднырнул под выставленную костяную лапу и наотмашь ударил снизу, метя в мягкое подбрюшье.

Щёлк!

Раздался звук, как будто портновские ножницы разрезали брезентовую ткань. Огненное лезвие вошло в плоть, начало выжигать внутренности. Паук дернулся и с мерзким хлюпаньем лопнул.

Из его распоротого брюха на землю водопадом хлынула слизь, а вместе с ней… посыпались десятки мелких паучков. Размером с хорошую такую чихуахуа, только раз в сто злее и агрессивнее!

— Гасим, ребята! Гасим мелочь! — заорал Гордей.

Мелкие твари, оказавшись на свободе, сначала никак не среагировали на нас. Они облепили дергающееся тело своей собственной матери-носителя и начали с жадным хрустом пожирать её плоть! Для наших пуль её хитин был серьезной преградой, а вот эти мелкие каннибалы прогрызали его за секунды.

Через мгновение лапы паука подломились, и он рухнул, покрытый ковром из собственных детей.

— Твою мать… — выдохнул кто-то из гвардейцев.

— Не спать! — рыкнул я. — Они сейчас доедят и за нас примутся!

Другие пауки ринулись в нашу сторону. Они двигались высокими прыжками и вскоре должны были врезаться в нашу группу. В этот момент с фланга на них обрушился Семён Синий.

Он выставил обе ладони, и с них ударил столб ослепительного электричества. Молния толщиной с телеграфный столб с ревом впилась в морду ближайшего паука. Тварь разорвало на мелкие клочки. Кипящая слизь и ошметки хитина брызнули во все стороны.

— А неплохо! — крикнул я, когда увернулся от летящего куска панциря.

— Рад стараться, Ваша Милость! А вон ещё бегут! — прокричал в ответ Семён.

Орда Ледяных Гончих ринулась к нам.

Я почувствовал, как Кольчуга Души под броней слегка завибрировала, реагируя на угрозу. Укус такой твари замораживает живицу, а там не за горами и смерть для любого одаренного.

— Давай, Елисей Святославович! Покажи, на что способна боярская кровь! — крикнул Синий, отправляя в толпу гончих очередную шаровую молнию.

— Да легко! — усмехнулся я.

Я выставил руки перед собой, концентрируя жар в ладонях. Живица полыхнула в меридианах, и с пальцев сорвался Огненный Шквал. Могучая стена пламени покатилась навстречу ледяной стае.

Сквозь мой огонь не переставая летели пули гвардейцев. Они щелкали по ледяным мордам, дробили суставы, перебивали хвосты.

— Гордей! Твоя группа берёт под контроль воздух! — скомандовал я по рации. — Стеклянные Стрекозы пикируют!

— Так точно, командир! Вторая группа, стволы вверх! Вмажем этим крылатым сволочам!

Надо мной раздался слитный треск автоматов. Одна из стрекоз, попытавшаяся спикировать мне на голову, разлетелась на сотни осколков, осыпав шлем блестящим дождем.

В этот момент сквозь стену огня прорвалась одна из Ледяных Гончих. Шерсть на ней подтаяла, но тварь была жива. Она оттолкнулась лапами и в прыжке разинула клыкастую пасть, метя мне в горло.

Я не стал отступать. Резко вскинул левую руку, формируя Огненный Щит. Тварь на полном ходу врезалась в пылающую преграду. По её ледяной морде пошли трещины, повалил густой пар. Она завизжала, пытаясь отпрыгнуть, но было поздно. Правая рука, сжимающая Огненный клинок, описала полукруг, и разрезала шею. Удар Щитом довершил дело.

Обезглавленная туша рухнула к моим ногам, рассыпаясь кучей грязного снега.

— Поаккуратней там, Гордей! Чуть не на голову хреначите! — бросил я в рацию, когда рядом шлепнулся еще один представитель крылатых.

— Так получилось, Ваша Милость! Издержки производства! — весело отозвался командир гвардии.

— Ломайте им хребты! — крикнул я, оценивая тактику гончих. — Они рассыпаются на сегменты, но если перебить позвоночник пополам, они не восстанавливаются! Цельтесь по пастям, там у них энергетические ядра!

— Тварям по башке, понял! — ответил Синий.

Я развел руки в стороны. Сконцентрировался, свёл ладони воедино и попробовал сделать недавно изученную технику. С ладоней вырвался десяток раскаленных добела стержней. Они прошили воздух со свистом и вонзились в набегающую стаю. Каждое попадание выбивало куски льда из тел гончих. Пронзенные насквозь огненными гвоздями, твари осыпались на землю, превращаясь в лужи.

Костяные Пауки зашли справа. Один паук замер, повёл башкой и харкнул, как заправский мальчишка-хулиган.

Сгусток слизи полетел в одного из гвардейцев. Боец успел убрать голову, но капля попала ему на наплечник. Броня зашипела, наплечник начал плавиться, появился дым.

Кислота? Ну и гадость!

— Не дёргайся! — заорал я и сбил огненным шариком остатки кислоты.

— Благодарю, Ваша Милость! — крикнул он в ответ.

— Берегись! Не позволяйте им плевать! Держите дистанцию! — командовал я.

В этот момент из рук Семёна вырвалась электрическая сеть. Она накрыла трех пауков сразу, парализовала нервные узлы. Твари замерли на месте, лапы задергались.

— По брюхам! Огонь! — скомандовал Гордей.

Винтовки загрохотали. Пули вскрывали парализованных пауков. Из животов посыпался дождь мелких каннибалов, но гвардейцы уже знали, что делать. Они без всякой жалости топтали и расстреливали агрессивную мелочь.

Мы работали единым механизмом. Не жалели патронов и живицы. Стеклянных Стрекоз в небе почти не осталось — парни Гордея отработали на пять с плюсом.

И вот, когда показалось, что мы перемололи основную волну, земля под ногами задрожала.

Бум… Бум… Бум…

Звук был такой, словно где-то вдали забивали сваи в гранит. И сваи эти были ни хрена не маленькие…

— Кто-то большой и крупный идет к нам в гости, — констатировал я, стряхивая с клинка зеленую кровь.

— Неужели сам Якорь пожаловал? — хмыкнул Семён.

— Сейчас узнаем. Парни, перезарядка! Держим строй!

Я всмотрелся в багровый туман. Метрах в двухстах от нас один из черных валунов вдруг… зашевелился. И только когда он начал подниматься, я понял, что это ни хрена не валун.

Это был Костяной Паук. Но размером он был с хороший такой двухэтажный особняк. Или с два автобуса, поставленных друг на друга.

Его тело состояло из камня и стали, сквозь которые проросли гигантские костяные шипы. Каждая из восьми лап была толще телеграфного столба и заканчивалась костяным копьем. Глаза твари горели красным светом.

А его брюхо… Ядрёна медь. Брюхо тоже было полупрозрачным. Внутри него, как в гигантском инкубаторе, кипела слизь, в которой копошились десятки мелких паучков. Они жрали друг друга, росли, лопались, порождая новых. Сумасшедшая ходячая фабрика смерти.

— Если эта дура здоровенная подойдет ближе, она нас тут всех массой задавит, — процедил Семён.