Венгловский представил свой проект командующему войсками Московского военного округа, выразив готовность в случае его одобрения возглавить эту работу. Командующий войсками направил проект военному министру с просьбой разрешить Венглов-скому организовать в Москве этот комитет «в центральном месте, под моим руководством и наблюдением». Военный министр вызвал Венгловского в Петроград для личных переговоров. Чем они закончились, неизвестно. О создании комитета «для пропаганды революционных идей» в Германии сведений не сохранилось.

Зато германский проект организации революционного движения в России увенчался успехом. Многие историки спецслужб приписывают эту «гениальную операцию» немецкой разведки по подрыву обстановки в России изнутри и выводу ее из войны Вальтеру Николаи. Его обвиняют в подготовке «германо-большевистского заговора» и создании условий для переезда Ленина через территорию Германии в Россию в апреле 1917 г. В доказательство приводят его знакомство с Парвусом (Гельфандом), через которого осуществлялось финансирование большевиков и троцкистов.

На допросе в Москве он так ответил на эти утверждения: «Об отношениях, установившихся во время Первой мировой войны между разведслужбой германского Генштаба и Парвусом-Гёльфандом в Швейцарии, я могу сообщить только то, что изложено в моей рукописи. Если желательны дальнейшие сведения, то я могу указать только следующее: 1. Я предвидел никакой существенной пользы для военной разведслужбы от его использования, а самое большее, что можно было предвидеть, — это политическое или пропагандистское его использование. И то, и другое не относилось больше на Восточном фронте к задачам организации начальника отдела III Б, а было самостоятельно передано Верховному главнокомандующему Восточного фронта (начальник штаба — Гофман) и командующему на Украине (фельдмаршалу фон Эйхгорну); 2. Полученные мною сведения о личности Парвуса звучали неблагоприятно (насколько я припоминаю, он происходил из немецких журналистов в Швейцарии); 3. Я не помню больше (но считаю это основным с точки зрения сегодняшнего суждения), искал ли Парвус связи лично от себя или же какого-либо органа германской разведслужбы; 4. То же самое относится к вопросу, получал ли Парвус должное вознаграждение или требовал его; 5. Я только еще знаю, что эти отношения были прерваны из-за их незначительности для военной разведслужбы и потому, что они не могли иметь успеха в политическом или пропагандистском отношении из-за их рискованности; 6. Это не играло тогда никакой особой практической роли. Я вспомнил об этом только сейчас, когда натолкнулся при чтении сочинений Ленина (т. XX–XXII) на фамилию Парвуса и на не совсем благоприятную оценку его личности, которая открыто подтверждала мою точку зрения во время Первой мировой войны».

В рукописи о Парвусе изложено лаконично: «Вспоминаю, что такого рода связь (с русскими политическими эмигрантами. — Е.Г.) существовала с Парвусом и она меня тяготила потому, что он был какой-то непроницаемый человек. Не помню, была ли связь с ним прекращена по моему указанию или прекратилась сама по себе».

Ленин в рукописи упоминается пять раз. Говоря о своих впечатлениях на допросах о русско-германских отношениях, Николаи пишет: «Потрясенным стоял я с сознанием того, в какой степени удалось пропагандой добиться такой ненависти к немцам… Лишь только тогда, когда Россией благодаря Ленину была разоблачена имевшая место среди правительства Керенского пропаганда западных держав за продолжение войны, вскрылись давшие уже свои всходы семена многолетнего натравливания русского народа на немецкий». Далее, рассуждая о «капиталистической подоплеке» возникновения войн, замечает: «Я докладывал об этом шефу Генерального штаба. К сожалению, мне не удалась ясная формулировка. Только теперь, когда мне стали известны произведения Ленина, я нашел ясную формулировку возникшим у меня мыслям и вопросам». В контексте распространения антимонархической пропаганды признает: «Также и монархия в России стала целью пропаганды, когда она становилась ненадежной. В Германии и Австрии посчастливилось создать правительства, которые хотели иметь. В России все произошло не так, как этого ожидали, поскольку не посчастливилось удержать Ленина вдали, а направленная против него пропаганда провалилась». Ссылка на Ленина о возможном развитии событий после революции: «В России можно рассчитывать на сильное вооружение. Смотри речь Ленина “О войне и мире” от 7/III 1918 г., произнесенную на VII партсъезде».

Наконец, важное замечание о проезде Ленина через Германию: «Задачу согласия Верховного командования на проезд Ленина говорила только военная точка зрения. Меня тоже спрашивали об этом. Я не побуждал к этому и не содействовал этому, как это утверждали после войны политические фантазеры и клеветники. Я только требовал, чтобы транспорт был обеспечен офицерами моей службы. От Констанца до Засница на это было получено разрешение в Берлине».

Итак, Николаи, безусловно, знал, кто такой Ленин. Достоверную, конфиденциальную информацию о его жизни и революционной деятельности он получал от близкого к вождю агента “Байер” — видного швейцарского социал-демократа Карла Моо-ра (1852–1932), через которого также осуществлялось финансирование проезда большевиков в Россию. Начальник немецкой разведки был в курсе подготовки и реализации этой операции, его сотрудники обеспечивали безопасность следования «транспорта» с Лениным. Но его «тяготили» отношения с Парвусом-Гельфандом «из-за их незначительности для военной разведслужбы и рискованности». Поэтому не следует приписывать ему некую руководящую роль в проведении этой операции, и надо согласиться с его словами, что такие утверждения могут делать лишь «политические фантазеры и клеветники».

Планировал и осуществлял всю эту операцию военный отдел пропаганды министерства иностранных дел Германии, причем ведущую роль играли здесь начальники Генштаба Людендорф, Гофман, личный адъютант кайзера генерал Рюдигер фон дер Гольц, полковник Гефтен, германский посол в Швейцарии барон Гисберт фон Ромберг, посланник в Копенгагене (Дания), бывший секретарь посольства Германии в Петербурге Ульрих фон Брокдорф-Ранцау, секретарь Социал-демократической партии Швейцарии Фриц Платтен.

Все началось с того, что Ленин в Цюрихе в начале 1915 г. открыто высказал свои мысли и планы в случае захвата власти в России. Позже стал известен «перечень услуг», где говорилось, что он сделает как лидер партии большевиков и на что готов пойти ради прихода к власти. Таким образом, Ленин сформулировал согласие и предложение германской стороне по сотрудничеству в документе, который на Западе иногда называют «Каталог условий Ленина». К этому времени становится известен так называемый «Меморандум д-ра Гельфанда», в котором излагаются все детали плана проезда Ленина в Россию через германскую территорию вплоть до финансирования. Предлагалось, в частности, не жалея денег, «оказывать финансовую поддержку группе большевиков в российской Социал-демократической партии, которая борется против царизма всеми доступными средствами; ее вожди находятся в Швейцарии». Агент германского Генштаба Израиль Лазаревич Гельфанд, более известный как Александр Парвус, запросил на проведение операции 20 миллионов марок (немцы выделили только 5 миллионов). В то время Парвус возглавлял в Копенгагене Институт международных экономических связей как ширму германских спецслужб.

Специалист по тайной дипломатии, германский посланник в Дании граф Брокдорф-Ранцау (с 1912 по 1918 г.) первым оценил важность представленного Парвусом-Гельфандом проекта по использованию большевиков для создания «революционной ситуации» в России. Он направил меморандум в Берлин с просьбой его одобрить и приступить к реализации. Вскоре государственный секретарь МИД Ягов телеграфирует ему, что план одобрен, «для поддержки революционной пропаганды в России выделяется в качестве аванса два миллиона марок».