Я приветствую и вас, Клаус и Рольф, двух молодых дядей нашего крещенца. Будьте ему образцом, и поскольку вы еще молоды, то и его друзьями. Я хотел бы в моем приветствии также пожелать, чтобы и другие братья и сестры Каролы выразили любовь в своих мыслях и желаниях. Я приветствую и крестных. Пусть вы станете свидетелями того, что мы сегодня просим для Фрица-Юргена. Помогайте ему точно так же, как вы помогали его родителям, будучи их друзьями. Вы, Эльза фон Хольт, мать, которая вечно в работе и которая охраняет родительский дом. Вы, лейтенант Мильбрандт, уже в юности увенчанный Железным крестом первого класса, перенесший тяжелое ранение, но не сломленный, будьте образцом для своего крестника как товарищ его отца, все еще находящегося на поле битвы.

Но в первую очередь я приветствую тебя, моя дорогая Карола. Твое сердце сегодня замкнутая крепость. В нем слышатся звуки молитвы, благоговения, причем громче всего эти звуки несут твоему далекому Вальтеру просьбу о самой себе и твоем ребенке: оставайся мне любимым мужем, возвращайся ко мне, к нашему ребенку, к нашему счастью! Его сердце отвечает: оставайся, моя жена, храброй, спокойной, живи во благо нашего малыша! Во второй раз вы подтверждаете перед Богом свой жизненный союз, и не только ваш, но и союз с родившейся молодой жизнью. Пусть сбудутся ваши надежды, а ваши руки и сердца, полные любви к вашему сыну, обнимут его, и будьте вы все благословенны!

Таковы, моя дорогая Карола, мысли и желания прадедушки вто время, когда ты с моим правнуком на руках преклоняешь колени перед Господом Богом, прося у него благословения. Но Бог хочет, чтобы ты просила об этом не только на коленях, но и завоевывала это благословение. Поэтому пусть тебе придаст вера в Господа Бога силу и еще раз силу! Итак, высказывая эти пожелания за праздничным столом, я поднимаю мой бокал, наполненный лабзалем, взращенным на немецкой земле, и надеюсь в этот торжественный час на светлое и обнадеживающее будущее: да защитит тебя Бог, отец и сын!»

Под этой торжественной, полной надежд и счастья речью от руки следует горестная приписка: «Обер-лейтенант Вальтер Ган убит подо Ржевом 08.08.1942 г.».

Названные в письме Ганнелора и Гардмут — это брат и сестра из семьи Герман. Ганнелора — секретарша Николаи, «маленький и отважный друг».

В июле 1946 г., раньше намеченного срока, Николаи закончил работу над рукописью, которую озаглавил «Разведка 1900–1945 гг. Обобщенный опыт», и передал ее сотрудникам МГБ СССР. Несколько недель его труд изучали, потом вернули, попросив дополнить, конкретизировать, расширить и проставить даты в указанных местах текста. Передавая в октябре доработанный вариант рукописи, он в очередной раз поинтересовался поступлением письма от родных.

Умудренный опытом создатель немецкой разведки, видимо, не догадывался, что он является «самым секретным узником» Лубянки, о судьбе которого никто, даже ближайшие родственники, ничего не должны знать. Его письмо, не отправлявшееся родственникам в Германию, было приобщено к заведенному на него оперативному делу. Такова суровая специфика работы спецслужб, призванных соблюдать конспирацию и хранить тайну.

Прошло больше года с момента его ареста в Нордхаузене, закончились утомительные, трепавшие нервы допросы, выполнена порученная ему важная работа по обобщению разведывательного опыта — все это, как думал Николаи, должно привести к перемене в его судьбе в лучшую сторону, освобождению, возвращению на родину. Но после сдачи рукописи о нем словно забыли, никаких новых заданий не поступало.

Ежедневный труд над рукописью позволял ему отвлекаться от тревожных дум о дальнейшей участи родных и близких на родине. Безделье же и неизвестность не давали покоя ни днем, ни ночью.

Когда он прогуливался по тропинкам вокруг «дачи» среди сосен, кустарников, ему вспоминались окрестности Нордхаузена, похожие тропинки в лесу, во дворе своего дома. Он с тоской смотрел в небо, на облака, плывущие с запада, из Германии, разрушенной и политой солдатской кровью его родных, друзей по службе. Порой казалось, что они смотрят на него с облаков и спрашивают, когда же он вернется домой, пройдется по знакомым улицам, вдохнет воздух родины. От этих переживаний на глаза постаревшего шефа разведки наворачивались слезы. Здоровье Николаи ухудшалось, его положили в больницу Бутырской тюрьмы, но врачи не смогли ему помочь.

Запись из акта смерти: «1947 г., мая, 4 дня, в 13 часов в больнице Бутырской тюрьмы умер заключенный Николаи Вальтер Германович, 73 лет. Поступил в больницу по поводу левостороннего паралича артериокардиосклероза, пролежни в области крестца и тазобедренных суставов. Умер при явлениях упадка сердечной деятельности». Судебно-медицинский эксперт Семеновский заключение подтвердил: «Больной умер от упадка сердечной деятельности при параличе верхней и нижней конечностей на почве кровоизлияния в мозг». Его останки кремировали и захоронили на Донском кладбище в братской могиле.

Полковник Вальтер Николаи вошел в историю как создатель лучшей разведки начала XX в. Она имела разумную, рационально выстроенную организационную структуру. Все ее службы работали целенаправленно по одному общему плану, друг с другом не конкурируя, не мешая, наоборот — всемерно помогая и дополняя. Роль и место всех разведывательных органов, отдельных звеньев были строго распределены, что давало большую экономию сил и средств и хорошие результаты. Германские армии на основе добытых разведкой сведений с самого начала и во время Первой мировой войны были великолепно осведомлены о своих противниках.

Заслуживает внимания и хорошо продуманное построение германской агентурной сети, позволявшее с поразительной четкостью и систематичностью управлять огромной армией вольных и невольных осведомителей, состоявших из людей всех классов, профессий, национальностей; обеспечивать ее жизнеспособность. Каждой агентурной ячейке, каждому отдельному агенту ставилась конкретная задача, максимально точно рассчитанная во времени и пространстве. Уклонения от выполнения задания не допускалось. Конечно, и такая крепкая сеть получала немало чувствительных ударов со стороны контрразведки противника. Однако она быстро и сравнительно безболезненно переносила эти потрясения.

Николаи как профессионал всю жизнь занимался разведкой против России. Приведенные в рукописи факты показывают, что она велась в глобальных масштабах с территорий стран Европы, Ближнего и Среднего Востока, США, Китая. Имела широкую, подробно разработанную и подготовленную агентурную сеть. Работой этой сети Николаи очень дорожил, поскольку считал слишком ценной, чтобы ею рисковать для мелкого шпионажа. Сама сеть была построена так хорошо и разумно, что провал отдельных членов опасностью ей в целом не угрожал. Для поддержания с агентами связи выделялись люди, поставленные в такие условия, что они даже при желании не могли проникнуть в организацию глубже и провалить ее. Они являлись лишь простыми передатчиками собранных этой агентурной сетью сведений.

Создатель немецкой разведки с большим уважением относился к России. После поражения Германии во Второй мировой войне сознательно остался в советской зоне оккупации, «чувствуя себя ближе к русскому народу, чем к Западу». Он глубоко сожалел, что немецкий и русский народы были в обеих войнах противниками, вместо того чтобы бороться вместе. В рукописи, своего рода завещании потомкам, Николаи «видит место германского народа на стороне русского — передового борца за мир». Он призывает «содействовать тому, чтобы оба народа познали и поняли друг друга», не позволяли врагам провоцировать их на конфликты. Эти разумные, добрые пожелания как никогда актуальны и в наши дни.

Полковник Вальтер Николаи, безупречный, честный офицер разведки, патриот Отечества, не искавший для себя ни золота, ни славы, сполна испытавший горькую чашу несправедливого оговора, умерший в безвестности вдали от родины, очень сожалел, что его родовая фамилия кончается на нем. Но, как выяснили авторы труда «Таинственный шеф Мата Хари», в настоящее время в различных странах проживает 10 внуков и внучек, 26 правнуков и правнучек, 25 праправнуков и праправнучек; правда, среди них нет никого, кто носил бы фамилию Николаи.