Ей исполнилось шестнадцать. И она все еще невинна. И это не просто плохо, это стыдно. Все ее одноклассницы, а Вера дважды сдавала экзамены за год экстерном и заканчивала обучение вместе с семнадцати, а то и с восемнадцатилетними девицами, уже от этого пережитка старины избавились и не раз рассказывали ей, какие это прекрасные ощущения. Но где же она в Нижнем Новгороде найдет того, кто решится лишить невинности дочь своего князя? С другой стороны, идти на первый курс академии, не испытав этого, тоже нельзя. Так вот с кем-нибудь в Москве это сделаешь… А потом этот кто-нибудь будет ходить, раздуваясь от важности, что, мол, у самой княжны Нижегородской первым был. Еще хвастаться станет. Может быть, все-таки Дмитрий?

Вера покосилась на сидящего рядом с ней личного телохранителя, без которого отец наотрез отказался отпускать ее в столицу. И вся поездка-то на один день. Только пройти собеседование с деканом факультета проклятий. Никаких экзаменов у нее не будет. Слишком редким видом магии она обладает. Всех с ее способностями обычно сразу приглашают на работу в имперскую службу безопасности, но к ней это, разумеется, отношения не имеет. Она — княжна.

А он и правда красавчик, отметила Вера. Высокий, широкоплечий, спортивный, и на, в целом, очень мужественном лице, чувственные губы. И точно никогда никому не проговорится о том, что был выбран княжной в качестве ее первого мужчины. Отец ему за этого голову открутит.

Вера поправила плед, которым укрылась, взяла руку своего бодигарда и под пледом положила себе на бедро. Ну, давай же! Подружки столько рассказывали о том, какое впечатление на мужчин производит такое прикосновение. А этот? Только чуть голову в ее сторону повернул и посмотрел с недоумением. Вера ему поощрительно улыбнулась. Понял. Рука Дмитрия начала подниматься все выше, задирая и так не слишком длинную юбку, а потом Вера ощутила нежные поглаживания в том месте, где и мечтала…

И эта туда же, подумал Дмитрий, когда его юная подопечная взяла его руку и засунула себе под юбку. Что мать, что дочка. Яблочко от яблоньки, как говорится, недалеко падает. Правда, княгиня Людмила Валентиновна в свое время поступила более радикально, попросту запустив свою руку ему в штаны. И деваться ему тогда было некуда. Пришлось эту похотливую даму удовлетворить. И ему даже понравилось. Княгиня оказалась не только ненасытна, но и весьма умела.

Это потом он уже осознал, чем ему такая связь грозит. Князь Олег за подобное четвертует. И хотя такая казнь уже давно не применяется, но тут о ней могут и вспомнить. А когда он узнал, что княгиня хочет сделать его одним из своих шести телохранителей, так и вовсе чуть в панику не впал. С огромным трудом уговорил своего начальника назначить его к дочери Людмилы Валентиновны. Все-таки чуть подальше от нее.

Впрочем, сейчас, надо признать, неожиданное желание княжны очень кстати пришлось. Накануне ему предложили до неприличия большую сумму денег, если он позволит во время поездки в Москву похитить девушку. И еще больше, если поможет это сделать. Плюс к этому новые документы и право открыть свое дело без уплаты налогов в течение десяти лет в Смоленском княжестве. Это был выход. Княгиня ему все равно проходу не дает, дважды уже его в свои покои затаскивала, и рано или поздно это станет известно князю. А далее — смотри пункт первый. Пусть и не четвертование, но смерть — несомненно. Он согласился.

Лаская одной рукой прикрывшую от наслаждения глаза княжну, другой рукой Дмитрий извлек коммутатор, который ему дали похитители, и набрал на нем сообщение.

— У меня есть предложение, — склонился он к уху девушки, когда самолет приземлился и покатился, покачиваясь, по посадочной полосе. — Давайте, княжна, убежим от встречающих вас. Я тут неподалеку знаю одну гостиницу, где никогда не задают никаких вопросов и ни при каких обстоятельствах не могут потом вспомнить, кто у них снимал номер.

Вот оно, сегодня это произойдет, подумала Вера, кивая в знак согласия.

От встречавшего ее дворецкого ускользнуть удалось без проблем. Достаточно было пройти через зал для обычных пассажиров, а не через ВИП-зону. Потом они с Дмитрием за пару минут взяли напрокат машину и покатили в сторону ее «взрослости».

Гостиница оказалась совсем небольшой и стояла чуть в стороне от трассы. Дмитрий что-то сказал портье, протянут ему несколько купюр, и вот они уже в небольшом, но чистеньком и с большой кроватью номере.

— Я сейчас, — пискнула Вера, которой неожиданно изменил голос, и проскользнула в ванную комнату.

В разных фильмах мужчина обычно довольно быстро в таких случаях присоединялся к девушке под душем, и выглядело это всегда очень возбуждающе. Однако Дмитрий не последовал этому сценарию. Тогда Вера обернулась большим банным полотенцем и на цыпочках пробежала в комнату.

То, что она там увидела, заставило ее упасть на колени. Полотенце с нее слетело, но она не обратила на это внимания. Ее едва не стошнило. На кровати с перерезанным горлом, из которого все еще сочилась кровь, лежал Дмитрий, а рядом с ним, словно это было абсолютно нормальным зрелищем, сидели двое незнакомых мужчин.

— Хорошо встала, — услышала она у себя за спиной голос третьего, который, видимо, до этого дежурил у входной двери. — То, что нужно. Снимай! Только чтобы моя морда в кадр не попала!

Потом Веру схватили за волосы, задрав голову вверх, внизу живота она ощутила резкую боль и закричала.

— Ишь, ты. «Целкой» еще была, — со смехом произнес ее «первый мужчина». — Ну, снял? Давай тогда я сейчас закончу и поедем. Надо линять отсюда.

Веру, плохо соображавшую от только что произошедшего, даже не предложив ей одеться, завернули в покрывало, как куль, отнесли в машину и бросили в багажник. Ехали меньше часа. Потом все повторилось — только в обратном порядке. Достали из багажника, занесли сначала в лифт, а потом в квартиру, бросили на постель.

Сколько она так пролежала, завернутая в покрывало, Вера сказать не могла, так как большую часть этого времени провела в каком-то не то отуплении, не то забытьи. Наконец, она пришла в себя и сразу поняла, что сделала это зря.

— Не спешит твой папаша тебя спасать, — сказал один из ее похитителей, входя в комнату. — Что ж. Мы воспользуемся предоставленным нам временем, чтобы получить удовольствие. Когда еще удастся повалять целую княжну? — он хохотнул, расстегивая штаны.

После этого ею попользовались и двое других. Потом кто-то из них решил повторить. Вера уже опять ничего не соображала и думала только о том, что когда-нибудь этот ужас закончится. И тогда… Тогда она никогда больше не уедет из Нижнего Новгорода. А в Москве ноги ее не будет.

— Еще разок и снова в дорогу, будем на другую хату переезжать, — спустя еще полуторачасовой перерыв во «взрослой жизни» сообщил ей самый здоровый из мучителей, который в гостинице стал ее «первым». — Так что, девка, получи удовольствие, а потом выпей вот это, — он поставил на тумбочку у стола пузырек. — Да, не бзди ты! Это снотворное, а не отрава. Надо будет, я тебе без всякой химии твою тощую шейку сверну!

С этими словами он рывком поднял девушку на ноги и заставил нагнуться, упершись руками на постель.

— Чего дрожишь, как неродная, — гоготнул мужик. — Расслабься и стой спокойно, а то я сейчас и вторую твою дырку невинности лишу.

— Не надо! Пожалуйста! — Вера, поняв, что он имеет в виду, отчаянно закрутила головой и, постаравшись перестать дрожать, приготовилась к боли.

Но ее не последовало. Вообще ничего не последовало. Никто ее больше не держал. Она выпрямилась и обернулась.

Посреди комнаты стоял ее мерзкий братец Андрей и брезгливо держал в правой руке нечто пульсирующее и истекающее кровью. Другой рукой он удерживал от падения тело бугая. Несомненно, мертвого, так как то, что сейчас Вера видела в правой руке князя Нижнеуральского, было вырванным из груди мужчины сердцем.

— Ди! — крикнул брат, даже не взглянув на Веру. — Один мне нужен живым!