Они как будто услышали его. Каменный блок служивший входной дверью пошёл вверх, освобождая проход. Принц приподнялся на локте наблюдая кто появятся на этот раз. Бежать всё равно было некуда. Пирамида не выпустит их при всём желании. В зал вошли десять жрецов. Такие же чёрные и высокие, но с головами тигров. В руках они держали золотые короткие жезлы. Одеты они были в некое подобие сюртука и штанов из всё той же золотистой ткани. Они походу здесь все помешались на золоте. Разойдясь по сторонам, они застыли вдоль стены. Прозвучал гонг, окончательно разбудив тех, кто успел заснуть. Следом за жрецами в зал вошла ещё парочка. Мужчина и женщина. Ансунамун и Имхотеп. Великий жрец и правитель подземной пирамиды горящим взором обвёл глазами пленников и что-то коротко буркнул на непонятном языке. Принц в своё время изучал арабский язык, но ничего не понял, какое-то древнее наречие, по всей видимости.

Помимо своей воли пленники встали на ноги опять испытали противное чувство внешнего контроля над своим телом. Верховный жрец прошёлся вдоль строя внимательно разглядывая застывших людей. Ужас обуял парализованных людей. Имхотеп остановился рядом со стариком, которого даже Улей не смог омолодить и всмотрелся в него своим испепеляющим взглядом. Человек начал чернеть, его кожа неумолимо превращалась в угли. Кричать он не мог, поэтому всё происходило в полной тишине и только его глаза давали понять. Что сейчас у него твориться в голове. Благо пытка длилась недолго и Верховный жрец, превратив старика в золу медленно продолжил свой путь вдоль обезумевших от страха людей.

— Когда это произошло? — мы немедля прямо с пирса поехали в центр города. Была бы возможность и полетели, только Лиана не знала куда посадить челнок, не сломав ничего при этом. От Зелёной мили и конкретно от нашего поместья нарушая все правила Лиана добралась за двенадцать минут. Само расстояние не такое уж и больше, мешали узкие улочки. Пару сараев пришлось снести, так как броневик заехал в какое-то гетто и застрял. Лиана жутко нервничала и поддала газу раздавив пару построек из говна и палок.

— Ли, а чего ты сюда поехала? — осторожно спросила Ирка раскрасневшуюся Лиану.

— Потому что я прекрасно помню, как срезать дорогу напрямик к Пикадилли. Откуда взялись все эти гондоны тупые? Горец, козлина, ты чего развёл в городе? Сжечь всё здесь!

— Сколько времени прошло? — поперхнулся на очередной кочке папаша Кац облившись живчиком. — Всё по-другому стало. Надо было по окружной вдоль стены, давно бы уже приехали.

— Изя, захлопнись, ты когда последний раз за рулём сидел? — оберегая сестру проворчала Ирка.

— Давно, а что? Кац всегда прекрасно водил автомобили! И не надо мне здесь ля-ля! Кац управлял даже синхрофазотроном в Дубне, о котором вы и понятия не имеете! Вы плебеи и не мечтайте даже приблизиться ко мне! — папаша Кац размахивал руками давая понять нам размеры того устройства, которым он «управлял».

— Изя, успокойся, все свои, что ты так нервничаешь. Хочешь бутерброд? — Маша погладила его по руке, и Изя немного остыл.

— То, что, ты постоянно не в «форме» мы знаем. И посади тебя сейчас за штурвал, ты вообще здесь просеку оставишь, — заржала в своей манере Лиана.

— Намекаешь, что я пью? Так это вынужденная мера сберечь свою психику от общения с вами! Мне приходится выпивать, потому как я не могу смотреть на весь этот колхоз! Как знал, не хотел ехать сюда.

— Почему не сказал в Гранитном? — спросил я его. — Устроился бы там знахарем в домике?

— Опять за своё? Лучше бы меня тогда Атомиты сожрали, ой, вэй! Старого больного человека заставляют страдать. Вон там правее! — воскликнул знахарь. — Снеси им халупу!

— Ты жесток, котик, люди представляют себя в Калифорнии под фентанилом и живут в палатках, — погладила Изю по руке Маша. — Они видят разноцветные сны и даже не подозревают, что мимо них перемещается фигура мирового масштаба.

— Крестьяне, — брезгливо бросил папаша Кац и задумчиво уставился в потолок.

— Какая потеря, — кивнула Ирка. — Такого учёного проглядели. Ты Келдыша видел, Изя?

— Маша! Огради меня от них или сойду с ума. Келдыша ты каждый день в зеркале видишь! — Изя показал Ирке язык.

— Лето. Океан. Калифорния. Фентанил, — пробормотала Жанна и засмеялась. — Бывала я в тех краях.

— Так-так! А это мысль! — сказал папаша Кац.

— Изя, не смей! — строго сказала Лиана. — Наркобароном решил стать?

— Я выявил одну способность у шкурок, оставшихся от помидоров. Именно их жуют раки, они потом впадают в транс. Можно добавлять в живчик мелко перемолотые шкурки по капельке и это не наркотик. Можно пользоваться этим настоем в медицине. Вы думаете, откуда всё пошло?

— О, профессор. Расскажите, если вас не затруднит, — улыбнулась Ирка.

— Ничего смешного в этом не вижу. Я на самом деле профессор! — задрал нос папаша Кац. — Мне со дня на день должны были произвести в профессора! Без дураков! Кац давно заслужил быть профессором, если бы не пошёл в то утро за кефиром!

— Изя! — гаркнул я. — Что, ты там за медицину чесал?

— Ах, это. Пустяки, вы никогда не задумывались почему есть незаконный оборот наркотиков, о котором все знают, а про законный молчок? Потому, что изначально все наркотики были созданы людьми в белых халатах! В этом нет никакой тайны, просто это не афишируют. За исключением самых грязных производных на основе основных. Незаконные средства химически грязны и опасны, потому как их не контролируют. Так вот шкурки от помидоров будут законным оборотом, а то, что эти торчки принимают тайком в коробках из-под телевизоров грязное дерьмо!

— Так бы и сказал. И почистить здесь надо, — согласилась Жанна. — Развёл ты, Горец бомжей почти в центре города. Не проехать.

Лиана усмехнулась и прибавила скорости давя строения первобытных людей. Почему-то эти пролезут в любую дырку, а нормальные люди вынуждены зарабатывать гражданство своим горбом, когда другие изгибаются как хотят на берегу моря и всё им до одного места. Местные торчки нехотя освобождали дорогу перед орущим сиреной броневиком. Двое уже никогда не встанут. Лиана не стала их объезжать и наметила новую трассу прямо по стоянке этих облезлых макак. Наконец-то мы вылетели на нормальную дорогу, и уже через четыре минуты лицезрели последствия вечернего променада по Пикадилли. К нам подбежал человек с тремя нашивками и начал было докладывать Горцу. Тот отмахнулся от него и показал на Жанну.

— Она главная, — и сел на каменную площадь обхватив голову руками. — Какой позор!

— Давай боец, коротенько, — Жанна пощёлкала перед его лицом пальцами.

— Мадам Жанна, порядка пятидесяти жрецов… — набрав полные лёгкие сообщил «полковник».

— Какие потери? — прервала его Жанна, наслушавшись уже о ночном происшествии.

— Пока ещё не всех опросили, но по предварительным… свыше двухсот человек пропало. Ещё около тридцати и два бронеавтомобиля погибли!

— Так, так, погибли бронеавтомобили, — папаша Кац важно прошёлся и заглянул вниз в яму, огороженную желтой с чёрным лентой. — Туда?

— Ага, — кивнул докладчик.

— Женя, надо пустит по следу Фельдшера. Я подгоню ближе броневик, — прошептала мне на ухо Лиана, я кивнул соглашаясь. Из нашей машины что-то мелькнуло, и Фельдшер телепортировался прямо в туннель.

— Он и так может.

— Здец! — донеслось из туннеля.

— Сейчас всё узнаем, — засёк я время.

— Карта ходов под землёй есть? — Жанна спросила Факира.

— Откуда, желающих поиграться в прятки мало. Те, кто спускались в них частенько возвращались по частям. Карты только в общих чертах, детальных нет, — пожал плечами советник по щекотливым вопросам.

— Жень, что скажешь? — Жанна повернулась ко мне.

— Тех людей скорее всего уже нет в живых. Достать мы их вряд ли достанем. Фельдшер вернётся ни с чем. Мне другое непонятно. Почему жрецы, появившиеся относительно недавно в Улье и в двухстах километрах севернее Вавилона, узнали о подземных ходах, а местные этого до сих пор не знают?