— Особо опасен. Лайт-спек мне тоже больше не нужен, я могу пациента вылечить на расстоянии без обезболивания. Задел там ого-го какой, но я пока только пытаюсь понять на что способен. Ведь Инженеров нет и подсказать некому.

— Второй дар останется? — спросил я.

— Не могу сказать. Но то, что первый станет просто волшебным, знаю точно. Лесник, у тебя остались шрамы, с которыми не справился Улей или не захотел? — спросил знахарь.

— На левом бедре есть, меня собака в детстве покусала.

— Так вот откуда ты такой нервный! — оживился знахарь. — Покажи!

— Мне штаны надо снимать, — невесело сообщил я.

— Всё свои, не дрейфь, — рассеялась Маша. Раз назвался груздем, то пришлось снять штаны. Шрам длиной сантиметра в четыре понравился Улью, и он оставил его мне как напоминание. Папаша Кац увидел его и уже больше не отводил взгляда, пока он не исчез. На всё, про всё ушла одна минута.

— Видел? Вот как я теперь могу. Хотел без белой жемчужины попробовать оживить. Есть желающие? — спросил папаша Каца обведя нас взглядом. Желающих не нашлось. — Ну ладно, представиться ещё возможность. Не вы, так кого-нибудь другого найду.

— Да, пожалуйста, — кивнул я. — Допросить тоже можешь удалённо?

— Легко, — тряхнул «кудрями» Изя.

— Клиент поймёт, что ты копаешься в его голове? — уточнила Таня.

— Нет. Вообще не заметит. Да что вы глупости какие-то спрашиваете? Инженеры могли телепортироваться, оставаться долгое время без дыхания. Нырять на любую глубину и залезать на любую гору без вспомогательных приборов. Они по сравнению с нами и нолдами суперы. Вроде даже летали, но это не точно. Телепатия, телекинез и прочее. Всё о чём мы мечтали для них было обыденностью, — с жаром поведал папаша Кац.

— Тогда, почему они смогли покинуть Улей? — закономерно спросила Таня.

— Не знаю. Ты же видела, они немного не в себе, — покрутил пальцем у виска папаша Кац. — Видимо была причина. Не думаю, что они не смогли преодолеть грибок, ведь саркофаг возвращает изначальную форму. Я не понял, честно. Живчик мне пока ещё нужен, но не больше глотка в сутки. Не то что два стакана, но полностью отказаться от него мне не удалось. Что помешало улететь Инженерам не знаю, возможно потому, что корабль разобрали?

— Мне кажется они чокнутые и специально остались исследовать планету.

— Сколько они живут? — спросила Маша.

— А ты разве не поняла, крошка? Сколько захотят. Ты сама можешь прервать свой жизненный цикл, когда тебе надоест. Причём ты остаёшься молодой до самого исхода. Тело конечно подвержено механическим и иным воздействиям. Всё как у нас. Инженеры не бессмертны и защитой не пренебрегают, ну кроме этих, — папаша Кац кивнул на саркофаг. — Но по нашим меркам они спятили. А может их некому было спасать. Теперь уже и не разберёшь.

В углу, где стоял ящик с Боцманом возникло движение. Ящик начал шататься, Боцман истерически закричал пытаясь выбраться. Я тотчас оказался рядом, сквозь решётку на меня глядел Великий, из его рта обильно шла пена, испуганные глаза грозили выпрыгнуть из орбит.

— Что с тобой? — Боцман шевелил губам и похоже опять перестал узнавать лица. — Не молчи!

— Т’вар! Т’вар! Он нашёл меня! Он идёт сюда! Мы все погибнем! — истерически завизжал Великий. — Принц прошёл портал и направляется сюда! Мы умрём.

— Не мельтеши, толком расскажи. Как он хоть выглядит? — спокойно спросил Кислый. — Гранатомёт его возьмёт?

— Не знаю. Ещё никто не додумался в него стрелять. Он же принц!

— Ой, я тебя умоляю. Мамаша евойная тоже на себя туману напускала, не помогло, — отмахнулся от него папаша Кац. Позади нас с хрустальным звоном раскрылся саркофаг. Лиана села в нём как в лодке.

— Охренеть, Жень. Тебе обязательно надо полежать здесь. Кстати, к нам летит Афродита!

Путь назад дался Афродите с огромным трудом. Её мотало из стороны в сторону, в какие-то моменты ей казалось, что она падает на землю. Невероятным усилием воли Оранжевая Королева набирала высоту и поднималась к облакам. Найдя восходящий поток воздуха, она отдыхала, сколько могла, расправив крылья. Затем резко проваливалась вниз на сотни метров и вновь начиналась борьба за жизнь. Можно конечно было где-то спрятаться в лесу, но тогда придётся принять человеческое обличье. Афродита также понимала, что назад из-за полученных ран она не сможет трансформироваться в тело ксеноморфа. Что бывает с беззащитным человеком на границе Пекла объяснять не надо. В процессе полёта у Афродиты открылось второе дыхание, и она всё же дотянула до пирамиды. Спикировав с высоты километра, она не рассчитала свои силы и сильно ударилась при падении на площадку на вершине лестницы. И только то, что она упала в теле Оранжевой Королевы спасло её от летального исхода. Замерев, она рывком превратилась в девушку с глубокими ранами по всему телу и серьёзной баротравмой. Так она и лежала два часа, пока её не заметил Майор.

— Афродита, любовь моя. Как же тебя так угораздило, — он выбежал из прохода в стене, созданного для него автоматически по мере приближения. Нолд склонился над девушкой и осторожно перевернул её на спину. На лице зияла огромная рваная рана, начинавшаяся от края глаза и идущая вниз по щеке. Синяки и ссадины были не в счёт. Примерная такая же глубокая рана имелась на груди. Майор увидел обнажившиеся рёбра и бережно приладил на место лоскут кожи. Левая рука была сломана в двух местах. Запястье и выше лучевая кость. Правая нога неестественно вывернута наружу. Майор поднял Афродиту, в человеческом теле она совсем ничего весила и понёс в пирамиду. Она так и не очнулась пока он не уложил её на кровать.

Сняв с Афродиты грязную одежду, Майор тщательно промыл её раны. Некоторые выглядели совсем плохо, но зашивать их не требовалось. Нужно было только дождаться, когда Афродита придёт в себя, после чего она всё залечит сама. Майор приготовил ей куриный бульон и сел ждать рядом с кроватью. Ему было всё равно в кого она превращается и кого летала убивать. Для него она оставалась Афродитой, весёлой девчонкой с прелестными ямочками на щеках. Майор понимал в каком мире они живут и ценил каждое мгновение, проведённое с ней. Оранжевая Королева вернулась одна, значит дела совсем плохи. Три её дочери погибли, Смотрители похоже тоже. Он уже предупреждал её, что таким силами Гранитный не взять. Об этом стабе он слышал уже давно и примерно знал его сильные стороны. Саму крепость изначально строили внешники, его коллеги и на материалы не скупились. Вооружение, которым пользовались аборигены также принадлежало нолдам, и на что оно способно Майор очень хорошо знал.

Знал, но никак не мог переубедить Афродиту оставить Гранитный в покое. Она же с какой-то маниакальной тягой раз за разом нападала и с каждым разом терпела поражение. В итоге она осталась одна и чуть жива. Майор не сразу заметил, как Афродита открыла глаза и глядела на него.

— О чём задумался, милый? — ласково спросила она. Губы её потрескались, в горле пересохло и голос больше походил на карканье вороны.

— О том, что ты ищешь смерти и совершенно не думаешь не о себе, не обо мне, — с горечью ответил Майор. — Я приготовил тебе куриный бульон.

— Пить хочу, — Майор держал живчик наготове и поднёс серебряный кубок к её сухим губам. Она жадно выпила весь живчик и почувствовала себя лучше.

— А потом обязательно бульон, дорогая, — он начал кормить её с ложечки. Страшные раны с каждым глотком бульона уменьшались, и кожа стягивалась, не оставляя следа. Хорош бы он был, наделав ей дырок иглой, если бы решился зашивать раны.

— Где ты меня нашёл? — Майор поправил подушку Афродите, и та уселась удобнее в кровати.

— На лестнице перед входом. Ты лежала свернувшись. Вся такая маленькая и беспомощная. И вся переломанная.

— Значит дотянула… Эв погибла, — у Афродиты из глаз хлынули слёзы. — Они взорвали ликвидатора прямо под нами.

— Охренеть, у него же плазменный реактор. Крепость тоже разнесло? — Майор не умел креститься, а так бы осенил себя знамением. От подобного трюка обычно не оставалось ничего живого в солидном радиусе поражения.