— Ну ты и кретин, Женя. Я тебя серьёзно спрашиваю, — закусила нижнюю губу рыжая.

— А я серьёзно отвечаю. Как ты его увидишь или узнаешь о нём, если он невидимый? Хотя он может быть таким, но его жертва вполне себе обычная, — я задумался о нестыковке.

— Может он их целиком глотает, поэтому никто и пикнуть не успевает? — подсказала Лиана.

— Хватит мне мозг морозить, рыжая. Пошли лучше в шатёр, там уже все собрались.

Я оказался прав, в штабном шатре всё уже собрались. Перед папашей Кацем стояла фляжка, но, к нашему удивлению, он был трезв. Рядом с ним сидела Таня с постной физиономией. Кислый с Машей также имели прискорбный вид. Один Урфин вычищал хлебом миску от тушёнки с макаронами. Готовить было некому и не на чем. Ворвавшиеся на территорию Смотрители в числе первых убили всех поваров. Я не думаю, что Афродита их специально надрессировала на белые халаты, возможно она хотела натаскать их на Фельдшера, сидевшего рядом со всеми. Но эти идиоты сожрали поваров, а мы теперь вынуждены питаться сухим пайком. Один только Фельдшер не скучал и занимался тем, что резал банку тушёнки вдоль своим когтём, раскрывал и слизывал содержимое за один присест. Сопровождал насыщение нецензурным выражением и брался за следующую, выкидывая предыдущую пустую в ведро. В конце каждой банки Фельдшер кидал взгляд на Урфина, проверяя не свалил ли тот из шатра. Впрочем, он найдёт его по запаху за секунду. Бежать было бесполезно!

— Ну что клювы повесили? — Лиана разбудила засыпающее общество.

— Поминаем Соню, — отозвался папаша Кац. — Хорошая девушка была…

— Она мне как-то сказала, что устала здесь. Смертельно устала, — начала Лиана и уселась за стол. — Так что, Изя, отпусти её. Она умерла в бою, как и мечтала. Не у нолдов в капсуле, не в желудке элиты и даже не в кроватке с похотливым знахарем, а именно в бою. Ты же знаешь её характер? Она таких дубов ломала. На моей памяти она долгожитель. И потом, радоваться надо, человек отмучился. Точнее её копия. Ты знаешь откуда она?

— Да. Из Питера. Мы почти одного года с ней, так что если вдруг…

— Давай хлебнём за неё и начнём думать, как нам быть. Или, может совершим массовое харакири? — спросила его Лиана. — Вот бы она поржала с тебя выпускающего кишки.

— Умеешь ты рыжая всё обосрать! Ну, давай за помин души Соньки, — папаша Кац открутил колпачок фляжки и сделал глоток. — Забористая дрянь, на! — Он передал фляжку Лиане.

В итоге накапали даже Фельдшеру прямо в его зубастую пасть, но алкоголь произвёл на него весьма интересный эффект. Он взлетел из-за стола с выпученными глазами и стартовал прямо в стену шатра из толстого брезента порвав её как папиросную бумагу. Дальше послышался чей-то вопль, и Фельдшер умчал дальше. В прореху шатра просунулась недовольная морда человека в не до конца переваренной говяжьей тушёнке.

— А, понятно… — осуждающе произнес гражданин, увидев нас. — Вы чем его накормили, блядь?

— Проходите, гражданин, не задерживайтесь, — посоветовал Урфин и недовольное лицо исчезло, кляня на чём свет элитных заражённых.

— Отлично, теперь можно приступать к коллоквиуму, детишки, — папаша Кац похоже пришёл в себя. Особенно ему понравилась реакция Урия на его «табуретовку».

— Я так понимаю на вашем толковище являюсь центральной фигурой? — Урфин оставил миску в покое трижды облизав её. — И на хрена мы этих дистрофиков жрали, есть же тушёнка!

— Скотина ты, Урфин, — напомнила ему Таня. — Ты же почти всех и сожрал.

— Я был под гипнозом. Вон, уважаемый Изя Кац не даст сорвать. Я не отвечал за свои поступки!

— Удобно, носатый. Так что ты скажешь за колодец? — проскрипел папаша Кац. — Есть там ещё водичка?

— Есть, пока есть. Но чем дольше вы здесь сидите, тем её меньше. Почти все колодцы пересохли и этот не исключение, — многозначительно поиграв бровями изрёк килдинг.

— Кто же против, поедем. Да хоть завтра, да, Жень? — спросила Лиана.

— Рассказывай, — махнул я рукой. — Далеко?

— Отсюда по прямой километров шестьдесят. С поворотами шестьдесят пять с хвостиком. Но у меня вопросик, Женя, — Урфин шмыгнул своим безобразным отростком между глаз.

— Какой я тебе Женя? Для тебя я — Лесник. Мне плевать, что ты там под гипнозом был. С вашими уже встречались, вы вообще не люди. Килдинги столько нервов мне вымотали! А тебя я обязательно поставлю к стенке и расстреляю! — пригрозил я ему.

— Ой, ой, сейчас страшно было! — замахал руками Урфин и выпалил. — Вообще тогда ничего не покажу. Сидите здесь со своими трёхлинейками. Афродита уже растит себе ещё одну Королеву.

— Не гони, — недоверчиво уставился на него Изя Кац. — Думаешь нам можно лапшу на уши развешивать? Откуда у неё ещё одна Королева?

— Оттуда. Оранжевая Королева в отличие от других не может покинуть свой насест, если не оставит после себя потомство. Такая вот директива у неё сидит в голове. Ещё в древности Инженерами заложена. Ради сохранения рода всё сделано, — важно откинулся на спинку стула килдинг.

— Ты хочешь сказать, что у неё в пирамиде осталась её копия? — медленно проговорил Кислый.

— Да, мистер очевидность! И боюсь, что не одна. Уж очень крупный экземпляр к нам прилетал намедни. Инженеры всё предусмотрели.

— Кроме того, что сами от них сдохнут, — хихикнула Маша.

— И сколько ей времени надо, чтобы вылупиться? — с резко упавшим настроением спросила Таня. — Только не ври, носатый. Иначе я тебя тут же парализую, и Лесник не поможет.

— Откуда я знаю? Я что ли их высиживал? Пробегала информация, что примерно недели две. Всё же не простое яйцо, а там кто его знает. Но вы меня к тому времени уже расстреляете, так что это ваши проблемы, — окинул сидевших за столом килдинг и гомерически захохотал.

— То есть уже минус сутки? — быстро подсчитал я.

— Типа. Так что вы меня охранять обязаны и пылинки сдувать! И три банки тушёнки в день!

— Вот же скотина безрогая! — взорвалась Лиана. — Папаша Кац тебе сейчас башку отпилит вот этой банкой! — Она показала банку, оставшуюся после Фельдшера. — А потом мы её в раствор белой жемчужины посадим, и будешь ты квакать оттуда по щелчку пальцев. Читал Беляева? Чудесную книжку он тиснул про говорящую голову.

— Вы не сможете! Вы же образованные люди! Да вы чё, бля! Держите эту сумасшедшую! — Лиана схватила из ведра в руки развёрнутую банку с острыми краями и полезла через стол к Урфину.

— Чё, так можно? — папаша Кац прошептал мне на ухо. — Белую жалко.

— Конечно, ты не знал? — я посмотрел на него и подмигнул.

— Таки понял вашу мысль, молодой человек, — кивнул знахарь и заорал. — Держи носатого, сейчас мы его в ведро упакуем!

Урфин увидев растрёпанного и разъярённого физика-теоретика упал в обморок. Кислый едва успел подхватить его.

— И часто у вас так? — спросила побелевшая как простыня Маша.

— Шутим мы, шутим, — похлопала её по плечу Лиана. — А ты привыкай, нам впечатлительных не надо.

— Да уж, Маша. Я здесь такого насмотрелась, сколько за всё время путешествий по Пеклу не видала. Она, — Таня кивнула на Лиану, — скребберу мамашей приходится, между прочим.

— Саша? — Маша поглядела на Кислого.

— Так и есть. Я при этом не был, когда он родился, но Лиана принимала роды у его мамаши и он теперь думает, что она его… короче, я сам ничего не понимаю. Тимоха слушает её и это главное!

— Ага, то есть у нас есть крыша! — кивнула Маша и показала вверх.

— Ещё какая.

— Я ещё жив? — Урфин сел на полу и потрогал свою голову.

— Решили пока отложить на время твоё перевоплощение, дятел. Проведёшь к колодцу, может и простим.

— Согласен на всё, только не подпускайте её ко мне! Пожалуйста, — захныкал Урфин не спуская глаз с острых краёв банки.

— Здец! — в шатёр вернулся Фельдшер в мокром халате и умытой физиономией. Килдинг опять впал в ступор после того, как Урий встал за его спиной.

— Всё? — обвёл я всех взглядом. — Тогда до завтра. Кислый проверь один броневик. Один оставим в крепости на всякий случай. Да, ещё надо сформировать команду в супермаркет за продуктами. И пусть там держатся плотнее и не теряются.