Лиане хватило этого, чтобы произвести ещё один залп, сопровождаемый мощным звуком сирены. Одновременно с плазмой со спаренных турелей сорвались четыре ракеты и с визгом ринулись вперёд. В их поведении был заложен манёвр уклонения, но он сыграл с ними плохую шутку. Одна ракета задела хвостовым оперением потолок и резко ушла под ноги шагающему танку. Задумка Лианы состояла в другом, чтобы ракеты отсекли пехоту, но получилось тоже красиво. Плазма сожгла ещё пару танков, последняя двойка утонула в стене огня, доставленного ракетами и туннель красиво озарился. Пламя, взметнувшееся до самого потолка, тут же устроило доменную печь в туннеле. Внешние микрофоны донесли истошные крики сгорающей пехоты. Как только дым рассеялся, Лиана задала лазерам программу хаотичного обстрела и туннель перекрестили лазерные лучи, от траектории которых некуда было скрыться в замкнутом пространстве.

Из пылающего ада вышел шагающий танк уже без силовой брони и произвёл выстрел по броневику. Лиана всего лишь усилила боковой щит и очередь из двенадцатиствольной плазменной пушки только немного напугала нас. Лиана уже собралась добить его, как оператор в кабине вдруг выгнулся дугой и замер в неестественном положении. Это уже постаралась Таня. Следом за ним заглох второй танк и ещё пару солдат, чудом уцелевших при взрывах.

— Да уж, с треногами они нас бы раскатали, — выдохнула Лиана. — Но…

— Но без них им не стоило соваться в туннель, — закончил папаша Кац. — Вставай, симулянт.

— Всё? Так быстро? — расстроился Кислый. — Только я настроился поваляться пару дней.

— Некогда валя… — его голос заглушил внезапно возникший шквал воды, обрушившийся на свалку мусора в метре позади броневика. Мутная силовая стена, появившаяся следом за ним, накрыла опоры броневика.

— Машка! — заорала Лиана. — Нам пиздец! Началась перезагрузка!

За внезапно опустившейся завесой бушевала гроза. На наших глазах бок броневика начал растворяться и в кабину проник удушливый запах кисляка. Вблизи он был ещё противнее и выворачивал наружу. Маша не понимала, что происходит, но оно и понятно — всего два месяца в Улье. Однако мы везучие и девочка нам попалась смышлёная. Или они прикидываются всё время? После начала перезагрузки прошло несколько секунд и нас всех накрыла мутная пелена перемещения во времени. Не знаю, что случилось, но мы оказались в том же туннеле, только на этот раз проезд был свободен. С улицы били солнечные лучи и весело блестели лужи после весенней грозы. Не хватало только щебетание птичек. Я медленно ощупал себя и пришёл к выводу, что мы всё же выбрались. Невероятно!

Маша сидела напротив совершенно непохожая на себя. Её любимая портупея лопнула в нескольких местах, а сама она осунулась и резко похудела. Огромные тени под глазами делали её похожей на извергов. Были такие клоуны из параллельных Ульев или откуда они там прибыли, но крови попили нам не мало и это не метафора.

— Улыбнись, — я пощёлкал перед глазами Маши. Она беспомощно подняла на меня свои впалые глаза и попробовала, у неё получилось приподнять только уголок губы с левой стороны лица. С зубами всё было нормально, я не увидел тех треугольных акульих резцов извергов, а вот во всём остальном полный швах. — Изя, взгляни-ка, не инсульт ли у Маши?

— В Улье? Смеёшься? — он подобрался ближе и отпрянул в ужасе. — Шлемазл! Охренеть, как же ты так, дочка? Ты прав, Лесник, инсульт и похоже паралич правой стороны лица и руки. Пошевели ногой, Маша.

— Что произошло? — спросила с места водителя Лиана.

— Маша спасла нас и похоже перенесла броневик не назад по шкале времени, а вперёд перепрыгнув перезагрузку, но сама получила отдачу в виде тяжелого инсульта, — вынес свой вердикт папаша Кац. — Ай, девочка, ну как же ты так.

— Что в этом такого, Изя? — спросил Кислый. — Ты же чуть ли не мёртвых исцеляешь? Что тебе стоит вылечить её?

— Здесь есть свои причины. Улей, он живой и некоторые недуги не даёт излечить, как бы я не старался. И вы будете смеяться, здесь даже белая жемчужина не поможет!

— Почему? — спросила сразу несколько человек. — Белая лечит всё!

— Всё да не всё. То, что по мнению Улья должно оставаться таким — неизлечимо, — прокряхтел папаша Кац. — Вы не забывайте, где мы находимся. На этой планете действуют законы Улья и действие белой относится к ним также.

— Ничего не понял, Изя, — Кислый сконфуженно смотрел на Машу и чуть не плакал.

— Смотри, она не успевала вернуть нас назад, так? — папаша Кац похоже вспомнил кафедру и нерадивых студентов.

— Ну… да, — согласились мы. Я, честно говоря, и сам ни черта не понимал, и только такой мозг, как Изя Кац мог распедалить тему.

— Время, на которое её дар перемещает объект, ровняется одной минуте. Но при последнем перемещении этого явно не хватало. Сколько у нас идёт перезагрузка?

— По-разному, — хмыкнула Таня. — До десяти минут порой доходит.

— Чуете разницу? А остановиться она не могла, иначе мы бы вляпались в самый цимес, понимаете, — папаша Кац помогал себе жестикулируя руками.

— Ох, бля! — схватилась за голову Лиана понявшая, что произошло. — Маша на своих внутренних резервах вытянула нас на десять минут вперёд?

— На десять или нет, мне неизвестно, но больше минуты точно. И вот вам результат, Улей сам забрал у неё здоровье. И вернуть его даже белой, я не могу. Только зря переведём продукт.

— И что теперь делать? Она в себя придёт? — обречённо спросил Кислый.

— Уже пришла, но не говорит вообще. Правая сторона частично парализована. В остальном всё в порядке. Худоба пройдёт, вы же понимаете, что она вытворила? — проскрипел знахарь.

— Не очень.

— Она весит сейчас вполовину от того, что садилось в броневик! — гневно выкрикнул Изя. Маша смотрела на него и её лицо сморщилось как у ребёнка, и она заплакала. Плакала она также странно, только левой стороной лица, правая же осталась неподвижна и только глаза отражали всё её внутренне состояние. — Даже я не могу сказать, придёт ли она в себя! Никто не может.

— Мерлин? — тихо спросила Лиана.

— Где он тот Мерлин. Нет, однозначно нет и даже он не справится. Понимаешь у каждого из нас есть дары, но они работают в определённых пределах. Ограничены пространством, временем, силой и так далее. Дальше, выше головы не прыгнешь, пусть ты даже целого скреббера загрызёшь. Так и у знахаря, в каких-то пределах мы становимся волшебниками, но дальше стена, шлагбаум, девочка! — устало проворчал папаша Кац.

— Какая я тебе девочка, — погрозила ему рыжая кулаком. — Может ты цену себе набиваешь, лохматый?

— Женя, уйми свою женщину! Кац никогда не врёт. Никогда сегодня, — поправился Изя. — Короче мне надо понаблюдать за Машей, а пока отстаньте от неё со своими хотелками.

— Бедная девочка, — Лиана выглядела расстроенной, такой я её редко видел. Она на самом деле переживала. Таня задумалась и смотрела вперёд. Кислый сразу поник и опустил глаза. Понятно, зачем ему инвалид. Инвалид, неслыханно. Инвалид в Улье, нонсенс, сенсация, да ваще хрень полная. Здесь обычно два состояния. Живой или мёртвый. Изя достал баночку с остатками мази от скреббера, которой он пользовал Соню и намазал ей правую половину лица. Любит он возиться с инвалидами. Соню он также выхаживал. Ощутимого эффекта мазь не принесла, но хотя бы лицо стало симметричным. Однако правая рука по-прежнему висела плетью.

— Так, ребята. И зверята… кстати, где наш доктор? — я вспомнил Фельдшера.

— У челноков, я полагаю, — проворчал знахарь, проверяя рефлексы Маши. Она переносила всё стоически не проявляя эмоций.

— Понятно, едем туда! — Лиана вытащила удерживающие броневик металлические опоры и развернула машину в узком туннеле. — Урфин, что скажешь?

— О чём? О Маше всё Изя сказал, а на следующий кластер можно и сверху спуститься, только пешком. Всё равно нам под землю надо идти, ваша повозка там без надобности.

Кроша остатки сгоревших шагающих танков, Лиана вывела броневик обратно. Поднявшись по эстакаде, мы вернулись к челнокам. Рядом с ними стоял Фельдшер с блестящим молоточком в лапах. В развивающимся на ветру халате он смотрелся особенно импозантно. Рядом с ним на земле лежали остальные участники представления. Три пилота и два офицера. На их скафандрах выделялись надписи. «Капитан Андерс» и «Капитан Крок». У всех пятерых во лбу красовались глубокие отверстия. На этот раз Урий сработал филигранно и обошёлся без кровавых излишеств.