— А как обстоят дела с нашей совместимостью? — спросила Афродита.

— Нормально обстоят. Может любить друг друга без опаски. Отторжения больше не будет, — устало кивнул знахарь. Единственное, о чём он умолчал, так о блоке, что поставил Джону. Стандартный ментальный блок о невозможности нанести вред определённым личностям своими действиями или бездействием. Это он сделал ещё до раздвоения Изначального. Самой Афродите подобный блок подсадить не удалось, потому как она была полностью под властью ксеноморфа.

— Ну, сука, клоун! Я так и знала, что он отколет очередной фокус. За каким хуем вы поперлись наружу? Это Пекло, девочка, здесь двоек не ставят! Здесь убивают! — Лиана была вне себя от ярости и мне показалось что она еле сдерживается, чтобы не вмазать Машке по башке тяжёлым манипулятором. — Как теперь прикажешь его доставать? Штурмовать пирамиды с четырьмя Оранжевыми Королевами?

— Их было трое, — Маша повесила голову и заплакала.

— Ли, тормози, — Таня заступилась за Машу. — Она и так не в себе.

— Все заглохли быстро. Сейчас изверги полезут. Вы, контролируете подходы? Маша, отойдём, не хватало ещё, чтобы тебя укусил глист. Изя мне не простит этого, — я приобнял её и отвел метров на сорок. Мы остановились между бетонными блоками, наваленными тут в изобилии. Это место можно считать временным укрытием со смотровыми амбразурами. Я помог снять ей шлем.

— Ты думаешь, он вернётся? — всхлипывая и растирая слёзы по грязному лицу спросила Маша.

— Кто, Кац? Ха! Конечно, ещё и прихватит что-нибудь. Это же Изя Кац, он бессмертный, сука… попадёшься ты мне, — еле слышно добавил я.

— Чё? — Маша приводила себя в порядок левой рукой.

— Бессмертный он, говорю, — сказал я громче. — Сейчас успокойся и быстро, чётко доложи, что произошло!

— Мне приспичило на двор. И не говори о скафандре, я этого не перенесу. Пока я присела, папаша Кац стоял рядом с пандусом. Смотрел по сторонам. И тут вдруг сверху они и упали. Их было трое. Две Королевы не вмешивались и просто сидели, и смотрели. Третья, побольше размером погналась за Изей. Бедненький, он так рванул от неё, что врезался в борт челнока. Там даже вмятина осталась! — она снова заплакала, а я не сдержался и заржал.

— Что здесь смешного? Вы не любите Изю, он как-то подпил и всё мне рассказал, как вы его постоянно мучаете, — Маша, всхлипывая передала пьяный бред Каца.

— Ага, измучился, как же, говнюк лысый, — послышался голос из-за бетонной плиты. Это Лиана подкралась к нам и подслушивала.

— Я три раза помогала ему убежать и каждый раз она его ловила. Он называл её Афродитой, сукой, блядью и как-то ещё заумно, — Маша виновато пожала плечами.

— Дегенератом? — подсказала Лиана в отверстие в бетонной плите.

— Точно! Именно после этого Оранжевая Королева сграбастала его когтями и взлетела, обещая ему интересное времяпрепровождение в ближайшем будущем. Изя попытался укусить ей лапу, она только захохотала и подняла его в воздух, — закивала Маша. — Наверное, он уже мёртв!

— Не дождёшься. Не для того они его забирали. Что-то произошло с четвёртой Королевой. Но нам всё равно придётся к ним подскочить, перетереть за жизнь, — сказал я загробным голосом. — Афродита меня расстроила, а когда я расстраиваюсь…

— Всё, всё, я пошла, — Лиана встала, скрипя шарнирами экзоскелета и помчалась к месту приёмки извергов.

— Сиди здесь, Маша. Если сдвинешься хоть на сантиметр, то навсегда останешься в Пекле. А Изя найдёт себе новую невесту. Понятно? — строго спросил я.

— Да, да. Извините. Сижу, не двигаюсь!

В конце улице зашумели, и я помчался туда. Насколько я разбираюсь в новых постройках, то это скорее всего был съезд в подземный гараж. Широкий пандус плавно изгибался и терялся в темноте. В которой прятались монстры, терпеливо поджидая незадачливых путников. Я вспомнил того дауна в шортах, мужа Румы с сачком на плече. Вот его сейчас бы запустить на парковку, посмотреть, как над ним надругаются изверги. А потом до кучи Руму с любовником и вообще всех этих пизданутых Инженеров. Всех в топку! Ну и взбесили меня сегодня с самого утра всякие личности. Я прислушался, усилив внешние микрофоны скафандра. Внизу творилось что-то неладное. Рычала определённо Пантера, мощные шлепки лапами также принадлежали ей. Но вот завывание и визг явно не её. В последний момент меня пронзила ужасная мысль, а вдруг нам соврал тот долговязый сантехник? И извергов там не тридцать, а к примеру триста?

— Приготовились, не нравится мне что-то. Пользуйтесь огнемётами! И ни в коем случае не стрелять в Фельдшера! — рявкнул я.

— Почему не стрелять в Фельдшера? — удивилась Таня.

— Что непонятного? — ответила за меня Лиана. — Он новый халат надел, я сама его крахмалила вчера вечером!

— А… тогда конечно! — усмехнулся Кислый и тут же заорал как резаный. — О, блядь!

Из темноты гаража показался Паук! Показался, это слишком слабо сказано. Он пёр как асфальтовый каток, но в замедленном темпе. Знаете, как бывает? Вот летит на вас электричка, а вы на рельсах застыли и доживаете свои последние микросекунды. А они настолько растягиваются, что вы успеваете запомнить мельчайшие детали. Так вот Паук был похуже любой электрички. Во-первых, он вылетел из подземной парковки объятый своим вонючим газовым облаком, которое растворяет всё подряд. Нам ещё повезло, что он плевался, а только пугал. Во-вторых, он был густо облеплен разъярёнными извергами. Кто-то из них носил чёрный плащ с капюшоном, кто-то щеголял в белой майке, некоторые как раз носили шорты. Капюшоны у них слетели с голов обнажив отвратительные пасти, разорванные на четыре части и усеянные тонкими зазубренными иглами. У этих извергов трансформировалась не только пасть, но и руки, превратившись в подобие птичьих лап с четырьмя пальцами увенчанные полукруглыми когтями. Они были настолько острыми и крепкими, что смогли пробить шкуру Паука.

Паук с утробным уханьем семенил на своих восьми суставчатых лапах и периодически выпускал тонкие струи смертельного газа из крошечных отверстий, расположенных по всему корпусу. Стоило газу только коснуться изверга как тот начинал исчезать с диким визгом. Они не понимали, что от Паука лучше отвязаться по-хорошему и липли на нём, пытаясь, прокусить его толстую мохнатую шкуру. Нолды тоже пытались и не пробили Паука даже из треноги, куда уж этим дистрофикам. Паук в крайней степени раздражения вращал всеми своими восемью глазами и рычал. На его теле висели фрагменты растворившихся извергов, но из темноты прыгали другие и конца им не было. Мне эта картина напомнила лето у дедушки в деревне, когда я без маски и прочего оборудования врезал ногой по улью, а затем вылил внутрь воды. Вот только я не обладал такой толстой шкурой и весь в слезах и криках врезался в деда спасаясь от пчёл. Дед сидел за столом с соседом и я, убегая от них упал. Схватившись за скатерть, я стащил всё что было на землю. И только узнав деда пчёлы остановились, иначе бы я сдох там же под столом.

Паук только на наших глазах отправил в Ад полсотни «пчёлок». Ну и сволочь же тот глист, а ещё коммунистом прикидывался! Так наврать, скотина. Паук технично остановился на пандусе сбросив с себя десяток извергов. Те тут же сменили приоритеты завидев нас. Девчонки окатили и Паука и извергов высокотемпературной плазмой, которую мы назвали огнемётами. Пауку, разумеется, это только понравилось и заодно очистило шкуру от фрагментов «пчёлок». От самих извергов остались одни угольки. Паук, однако, не расстроился и быстро собрав скрюченные обгоревшие тела обдал их своим ядом. Растворив в лужицу, он быстро выпил её, пока сам пандус не растворился.

Мы начали движение вниз. Девчонки включили прожектора, и тут мы увидели трагическую картину. В центре большой парковки гордо стояла Пантера. Сверкая зеркальными боками, она вяло отмахивалась от нападающих на неё извергов. Те прыгали с разбегу открывая в полёте свои пасти. Очень впечатляюще, когда эта сволочь разевает свою варежку на полметра всю истыканную зубами. Однако врезаясь в Пантеру он со скучающим видом съезжает по зеркальной поверхности, так и не отведав комиссарского тела. Мало того, каждый изверг получал шикарную оплеуху и отлетал метров на двадцать. Некоторые заворачивались зубами внутрь, у иных пасть вылезала, пардон из жопы. Смотря какой вектор удара, получал оппонент.