Он ждал. Висел на цепи, окровавленный, но с горящими глазами. Она вставила ключ в замок. Щелчок.

Цепь упала.

Кайрен обнял ее — коротко, крепко, до хруста костей.

— Бежим, — выдохнул он.

Они бежали под ливнем, слыша за спиной крики. Их заметили.

Первый наемник выскочил из темноты, замахиваясь ножом. Кайрен перехватил его руку, ударил — коротко, точно, без колебаний. Тело упало в грязь.

Мирра видела это. Видела, как лицо его стало чужим — звериным, хищным, опасным. Кровь брызнула ей на лицо, и она зажмурилась на мгновение.

— Не смотри, — рявкнул он, хватая ее за руку. — Просто беги.

Она бежала. В голове стучало одно слово: цена. Это цена за ее спасение.

Второй наемник налетел на нее в темноте. Мирра не успела увернуться, он схватил ее за волосы, занес нож. Она выхватила шип из-за пояса и ударила — не глядя, не думая, наотмашь.

Наемник осел с удивленным лицом.

Кайрен обернулся, увидел. В его глазах — ужас, восхищение, гордость.

— Мирра... — выдохнул он.

— Бежим! — крикнула она, хватая его за руку. — Потом!

Они бежали в горы, в грозу, в ночь. А за спиной — крики погони и вой ветра.

На рассвете, израненные, вымотанные, они вышли к старому капищу.

Полуразрушенное святилище стояло на вершине скалы, глядя пустыми глазницами в долину. Каменные идолы, поросшие мхом, тянулись к небу. В центре — жертвенник, заросший травой.

Мирра упала на колени, не в силах идти дальше. Кайрен опустился рядом, прижал ее к себе.

Внизу, на тропе, зажглись факелы.

Клык шел по следу.

Старое капище встретило их тишиной.

Мирра никогда не была в таких местах. Каменные идолы, полустертые ветрами и дождями, смотрели на нее пустыми глазницами, и в этих взглядах было что-то древнее, тяжелое, нечеловеческое. Они стояли по кругу, словно стражи, охраняющие вход в другой мир. В центре — жертвенный камень, поросший мхом, с выщербленной временем поверхностью. Вокруг — ни одного деревца, только голый камень и небо. Бескрайнее, серое, налитое свинцом.

Мирра оглянулась. Узкая тропа, по которой они поднялись, вилась вниз, теряясь в утреннем тумане. И по ней уже поднимались фигуры. Четыре. Клык и трое его уцелевших бандитов.

— Тупик, — выдохнула она, чувствуя, как страх сдавливает горло. — Мы в ловушке.

Кайрен стоял рядом, тяжело дыша, прижимая руку к раненому боку. Кровь сочилась между пальцев, капала на серый камень, но он не обращал на это внимания. Он смотрел на капище. Что-то мелькало в его глазах — расчет, надежда, отчаяние.

— Не совсем, — сказал он.

— Что ты задумал?

Он повернулся к ней, и в его взгляде была та самая холодная ясность, которую она уже видела однажды — там, на перевале, когда они отбивались от разбойников.

— Они будут подниматься по одному — тропа узкая, двоим не разойтись. Я встречу их здесь. — Он кивнул на площадку перед идолами. — А ты... — он посмотрел на нее, — у тебя остались травы?

Мирра нащупала за пазухой маленький узелок. Пальцы дрожали, но она развязала его.

— Немного. Сон-трава. Последнее.

— Разожги костер. Брось туда траву. Пусть дым пойдет вниз.

Она поняла. Древний трюк охотников — усыпляющий дым. Если ветер пойдет в нужную сторону, он свалит наемников раньше, чем они успеют подняться.

Мирра бросилась к жертвенному камню. Руки тряслись, огниво выскальзывало из пальцев, но она заставила себя успокоиться. Высекла искру. Еще одну. Трут занялся, пламя лизнуло сухую траву, разгораясь.

Сон-трава зашипела, пуская густой белый дым.

Мирра подняла голову, следя за струйкой. Дым поднимался вверх, к небу, к идолам... и вдруг ветер дернул его в сторону. В сторону от тропы.

— Не туда! — закричала она, вскакивая. — Ветер относит!

Кайрен посмотрел на небо, на дым, на тропу, где уже показалась голова первого наемника. Времени не было.

— Уходи за камни, — сказал он, выпрямляясь. — И не высовывайся.

— Кайрен...

— Сделай, что говорю. — Голос его был спокоен, и от этого спокойствия у нее сжалось сердце.

Она отступила за ближайшего идола, прижалась спиной к холодному камню. Из-за плеча выглянула — и увидела, как первый наемник вылетает на площадку.

Кайрен встретил его ударом. Коротким, точным, без лишних движений. Наемник рухнул, не успев даже вскрикнуть.

Второй поднялся следом, злой, осторожный. Он не бросился сгоряча, а пошел по кругу, обходя Кайрена сбоку. Нож в его руке поблескивал в утреннем свете.

Кайрен ждал. Стоял неподвижно, прижимая руку к раненому боку, и ждал. Наемник сделал выпад — Кайрен уклонился, перехватил его руку, ударил. Тело упало на камни.

Двое.

Мирра выдохнула, но радость была короткой.

Третий наемник оказался хитрее. Он не пошел прямо — залез по скале сбоку, выбрался на площадку за спиной Кайрена. Мирра увидела его первая, хотела крикнуть, но не успела.

Наемник ударил.

Кайрен ушел от прямого попадания, но меч вспорол ему бок — глубоко, страшно. Он пошатнулся, упал на колени. Кровь хлестнула, заливая серые камни, растекаясь темной лужей.

Мирра рванулась вперед, но Кайрен поднял руку — стой.

Наемник занес меч для последнего удара, но Кайрен, не глядя, метнул нож. Тот вонзился в горло, и наемник осел, хватаясь за древко.

Трое.

Но Кайрен больше не мог подняться. Он стоял на коленях в луже собственной крови, тяжело дыша, и смотрел на тропу.

Оттуда поднимался Клык.

Он шел медленно, спокойно, не торопясь. В руке — меч, на лице — ухмылка. Он знал, что выиграл.

— Ну что, воин, — сказал он, останавливаясь в двух шагах. — Допрыгался?

Кайрен молчал. Только смотрел на него снизу вверх, и в этом взгляде не было страха. Только усталость. И что-то еще — покой.

Клык занес меч.