— Значит, у нас есть четыре минуты, чтобы доказать этим ублюдкам, что русские не горят, — капитан хлопнул ладонью по подлокотнику. — Михалыч! Гриня! Как меня слышите?

Динамик внутренней связи взорвался треском статических помех, сквозь который пробился густой, прокуренный бас старшего механика, перемежающийся писклявыми ругательствами хомяка.

— Слышим, командир! — рявкнул Михалыч. На заднем фоне раздался звук удара кувалдой по металлу и отчаянный визг Грини: «Эй, поосторожнее с резонатором, примат! Ты мне усы спалишь!»

— Статус золотого щита Предтеч! — скомандовал Воронов. — Он мне нужен на абсолютном максимуме!

— Щит стабилен, капитан! — доложил Михалыч, перекрикивая рев машинного отделения. — Новые гиперкатушки, которые мы впихнули в этот рыдван, питают генератор поля Предтеч так, словно они были для него созданы. Энергосеть корабля, правда, трещит по швам. Гриня перекинул всю энергию с систем жизнеобеспечения левого борта и камбуза на накопители. Еду мы теперь будем только разогревать дыханием, но щит держит!

— Я вывел контур на сто сорок процентов от расчетной мощности! — вклинился Гриня. — Но есть нюанс, лысые мои камикадзе! Щит Предтеч — это не наш примитивный кинетический пузырь! Он направленный! Как чешуйка! Мы не можем закрыть им весь крейсер, иначе энергии не хватит и на секунду. Мы можем создать непробиваемую стену только спереди, по курсу движения! Корма и борта будут прикрыты только нашими штатными дефлекторами, а они против главного калибра дредноутов — что картонка против огнемета!

— Принято, пушистый, — капитан отключил связь и повернулся ко мне. — Ты слышал механиков, Макс. Мы можем защитить только лоб. Если мы попытаемся убежать — нас сожгут в спину. Если останемся на месте — сгорим вместе с сектором. Значит, выход только один.

— Напролом, — я кивнул, понимая безумный план Воронова. Мои пальцы уже летали по тактической консоли, выстраивая векторы.

— Именно. Мы ударим в самое сердце их построения. Прямо сквозь их флагман.

Завьялов поперхнулся воздухом. — Сэр?! На таран дредноута? Наш крейсер в пять раз меньше! Мы разобьемся об их кинетические щиты, как яйцо о наковальню!

— Не разобьемся, если золотой щит Предтеч выдержит, — Воронов хищно оскалился. — Предтечи воевали с богами. Их щиты должны выдерживать столкновения с планетами. Ксаарианцам до них далеко. Макс, мне нужен идеальный вектор. Мы должны прорвать гравитационную сеть до того, как она замкнется. И мы должны сделать это так, чтобы выйти в точку гиперпрыжка прямо из брюха их флота.

Я полностью погрузился в голограмму, отсекая от себя звуки мостика. Мир сузился до красных точек вражеских кораблей и зеленого вектора нашего крейсера.

План был самоубийственным. Ксаарианцы выстроили идеальную сферу. В центре — три тяжелых дредноута, генерирующих колоссальное поле кинетической защиты, перекрывающее друг друга. Вокруг них — «Ткачи», плетущие гравитационную сеть. Нам нужно было разогнаться до околосветовой скорости, влететь в этот рой, принять на золотой щит всю огневую мощь Армады, пробить физические щиты флагмана, нарушить геометрию их построения и в образовавшемся хаосе прыгнуть в Мертвую Зону.

— Командир, — я вывел на главный экран построенную траекторию. Линия была изломанной, как молния. — В лоб на флагман идти нельзя. Их объединенный щит слишком плотный, нас просто отбросит назад, и мы потеряем скорость. Но я вижу слабое место.

Я увеличил сектор между центральным дредноутом и правым «Ткачом». — Вот здесь. Ксаарианцы слишком полагаются на автоматику и математику. Они выстраивают идеальные дистанции, чтобы поля не резонировали. Между флагманом и ретранслятором есть окно шириной в два километра. «Аскольд» пролезет. Если мы ударим туда на полной тяге, мы заденем край щита флагмана и выведем из строя «Ткача». Гравитационная сеть порвется в этом месте, как гнилая нитка.

— И как только она порвется, мы получим окно для прыжка, — глаза Воронова блеснули. — Штурман, принять координаты тактика! Рулевой, зафиксировать вектор!

— Вектор зафиксирован, капитан! — крикнул рулевой, вцепившись в штурвал побелевшими пальцами.

Тем временем на обзорном экране космос начал меняться. Бесстрастные звезды померкли. Пространство вокруг нашего крейсера приобрело зловещий, пульсирующий фиолетовый оттенок. Гравитационная сеть «Ткачей» начала сжиматься. Я чувствовал это физически — давление в рубке словно возросло, воздух стал тяжелым, тягучим. Корпус «Аскольда» издал протяжный, жалобный стон, когда первые волны искусственной гравитации ударили по нашей обшивке.

— Три минуты до критического сжатия! — доложил Завьялов, его голос срывался на визг. — Сэр, флагманы противника открывают орудийные порты! Они начинают накачку главного калибра!

Голограмма передо мной вспыхнула десятками новых маркеров. Ксаарианцы не собирались просто ждать, пока сеть сожжет нас. Они решили поджарить нас плазмой, чтобы не дать дернуться.

Сотни плазменных лучей, ослепительно белых, пронзили темноту космоса, сходясь в одну точку. В нас.

— Щит Предтеч — полная мощность! Направить всю энергию на носовой дефлектор! — взревел Воронов. — Рулевой, полный вперед! Разгонные двигатели на сто двадцать процентов! Плевать на перегрев, плевать на всё! Если мы сгорим, то на наших условиях!

«Аскольд» содрогнулся всем своим массивным, покрытым шрамами корпусом. Древние термоядерные реакторы взвыли, выдавая мощность, на которую не были рассчитаны даже в день постройки на орбитальных верфях Земли. Меня вдавило в кресло так, что ремни безопасности врезались в ключицы до синяков.

На обзорном экране прямо по курсу вспыхнул золотистый, искрящийся полусферический купол — щит Предтеч. Он был похож на жидкое золото, перетекающее в вакууме.

И в это золото врезался первый залп Армады.

Удар был таким чудовищным, что искусственная гравитация на мостике на секунду отключилась, подбросив пылинки и мелкий мусор в воздух, а затем включилась снова, швырнув их на пол. Звука в космосе нет, но мы слышали скрежет металла и рев перегруженных конденсаторов.

Золотой щит вспыхнул ослепительным светом, рассеивая потоки ксаарианской плазмы в стороны, словно зонтик, разбивающий струи ливня. Плазма обтекала наш нос, прожигая пустоту слева и справа, но щит держался. Технологии вымерших богов доказывали свое превосходство над игрушками Высшего Совета.

— Щит держит! — заорал я, не веря своим глазам. — Попадания по касательной, тепловой урон минимален!

— Не расслабляться! Это только пристрелка! — Воронов вцепился в подлокотники так, что костяшки пальцев побелели. — Скорость?

— Сорок процентов от световой и растет! Мы летим как выпущенный снаряд! — рулевой отчаянно боролся со штурвалом, пытаясь удержать тяжелый крейсер на изломанном векторе, проложенном мной.

Навстречу нам, стремительно увеличиваясь в размерах, надвигалась стена ксаарианских кораблей. В центре возвышался флагман — колоссальный, изящный, похожий на летящий кинжал из черного хрома. По его бокам разворачивали свои лепестки «Ткачи», продолжая плести смертоносную сеть.

— Они выпускают перехватчики! — Завьялов указал на голограмму, где от авианесущих крейсеров оторвались сотни мелких красных точек. Рой «Копий», с которыми я уже имел удовольствие познакомиться у туманности.

— Игнорировать москитный флот! — приказал капитан. — Они не пробьют лобовой щит, а если зайдут с бортов — снесут их же собственные крейсера! Наш курс — только вперед!

Ксаарианский адмирал, командующий Армадой, видимо, наконец понял, что мы делаем. Он понял, что одинокий, полуразрушенный земной рейдер не собирается сдаваться или умирать в гравитационной ловушке. Он идет на таран.

Вся Армада пришла в движение. Дредноуты начали медленно, неповоротливо разворачиваться, пытаясь перекрыть нам брешь между флагманом и «Ткачом». Орудия всех калибров — от тяжелой плазмы до ионных излучателей — сосредоточили огонь на золотом куполе, закрывающем нос «Аскольда».